Сила эмоций его зашкаливала, и я уже точно знал, что вариантом нормы такое назвать нельзя. Если киборг сойдет с ума — кто знает, что может прийти в электрическую часть головы? Бунты полумашин начинались и по меньшим поводам!

Как там было у Макиавелли? «Держи друзей близко, к подлянке будь готов?»

На такой случай у меня была еще одна максима — куда более поздняя, но тоже из моего мира. Вот какая:

«Всегда готов!»

«Если виноватых нет, их назначают»

Александр Лебедь

[От героя. Дормиторий «Сон Ильича». 18 августа 1985 года, понедельник.]

И вот зачем, спросите, было драться? А я скажу, зачем.

Понимаете, я все время упускал из виду разницу: например, между нормальными троллями и этими, как их. Нормальным — намекну — считаю себя прежнего, этими-как-их — сами понимаете, кого.

Нормальные тролли между собой дерутся редко: их очень мало. То есть, теперь — мало их. Ритуальные кулачные поединки случаются раз в год, в ночь с последней субботы на последнее воскресенье августа. Почему в ночь, помните? Тогда ладно.

А тут не просто драка — тут вышло смертоубийство! Я, говоря честно, переживал. Мало ли — претензий ждал, хоть и готов был идти до конца.

Это уже совсем вечером было, поздно. Я спать ложился, так-то.

Заглянул Зая Зая.

— Братан, там к тебе, — сообщил он. — По делу, важному.

Дежа вю, вашу эту самую несказуемым образом! Снова, что ли, подумал я, Кацман?

А это был не киборг, это был тролль!

— Здравствуй, Глава, — он сказал, а я понял — речь не о приветствии: мне именно что желают здравствовать. — Я — Циклопичевский, и за мной — косяк.

— Присядь, старейшина, — предложил я. — Говорить будем.

Тролль, кстати, как тролль — мохнатый, тощий, гнутый уже — в спине, ну так возраст же. Алок по три штуки в каждом ухе — или нет, в левом — все четыре, и ни одного камня, как у меня было совсем недавно.

Зачем я так подробно? Ну, мало ли, вдруг — кто из вас понимает?

Так вот, алки, из которых кто-то вынул все камни — это смена статуса в клане. Очень серьезная, не всегда добровольная. Местные говорят: «батареяга бәйләргә һәм ташларны йолкып алырга*», хотя зачем привязывать именно к батарее — леший его поймет, там вторая часть важнее, где про «вырвать камни».

[*Привязать к батарее и вырвать камни (татарск.)]

Еще важнее было то, что еще этим утром все камни были на своих местах.

— Косяк, значит? — тяжело вздохнул я. — Дай, догадаюсь. Джинневича — подослал ты?

— Виновен, — ответил Циклопичевский. — Я. Накрутил, науськал, подослал. Вот, пришел к тебе сдаваться головой, потому как был неправ.

— Главное — зачем? — я приготовился к долгой и нудной исповеди. Ну, сами понимаете — пожилые и умные редко упускают возможность поучить жизни тех, кто младше и глупее! Сами не знаете — мне поверьте, я ведь и сам когда-то был почти что старцем.

Однако я оказался неправ, снова, за весь этот долгий день.

— Глупый был, — понуро ответил старейшина.

— Я тебе так скажу, — начал я. — Джинневич, даже если это ты его настропалил… У него, например, своя голова на плечах была. Он, скажем так, взрослый был тролль. Значит, и сам чего-то такого желал, здоровяк-то.

— А если нет? — вскинулся Циклопичевский.

— А если нет, то и пофиг, — спокойно ответил я. — Ты мне, старейшина, лучше вот чего скажи, с мостом — это кто придумал?

— Это я, — кивнул тот. — Кто же еще? Остальным не по чину!

— Как решил-то?

— Просто, — тон пожилого тролля стал ворчлив. — Мы тут тролли, у нас тут клан, у клана — славный мост. Сидеть, без дела, коли мост не обихожен? Непорядок!

— Это ты правильно решил, — ответил я. — Внимай: потому и голова твоя останется там, где ей самое почетное место — на плечах.

Я чуть помолчал: сами знаете, пауза, то да сё.

— Теперь же, — продолжил я, — ступай и не тупи. И камни обратно вставь, а то ходишь, как голый, смотреть неприлично!

Вот за этим драться и стоило — старое общество, сила традиций!

[От героя. Дормиторий «Сон Ильича». 19 августа 1985 года, вторник.]

Утро Главы клана вновь началось со старейшины.

Вернее, сначала он, то есть я, проснулся, умылся и позавтракал — и только после этого согласился начать утро с визита товарища Циклопичевского.

Да, обращение «товарищ», с легкой руки сумасбродного Главы ставшее чем-то вроде общей шутки, так-таки прижилось. Мне это страшно нравилось: настраивало, знаете ли, на рабочий какой-то лад. Почти как дома!

Товарищ Циклопичевский пришел не один: вчетвером. Так, не хочу никого путать.

Товарищ старейшина пришел один, но с ним были еще трое: тролли, молодые, с умными глазами.

— Интересно, — нужно было как-то ко всему этому отнестись. — Я ждал утреннего визита, но полагал, что состав будет несколько иным.

— Старейшины тут не нужны, хватит и меня одного, — приосанился Циклопичевский.

В исполнении натурально горбатого тролльего старика выглядело это скорее комично, но смеяться я не стал — слишком серьезен был тон.

— Тогда вы трое — кто такие?

— Сергей, инженер, — представился первый из молодых троллей.

— Федор, конструктор, — сообщил о себе второй.

— Игорь, мастер широкого профиля, — признался третий. — Образования не имею. Но сварщик, слесарь, токарь. А, и можно просто — Гарик!

— Вопрос один, — ответил я всем троим сразу. — Фамилии! Очень не хочется через пару недель искать «Федора, который приходил ко мне на следующий день после того, как я…».

— Фамилия у них одна, — вступился за парней старейшина, — на всех. Зато двойная: Сцилло-Харибдины! Они, как можно понять, братья.

Мы поговорили: строго по делу. Они чего пришли-то, все четверо, вернее, эти трое, и старейшина при них: а вдруг я, скажем, не стану говорить непонятно с кем?

— Там не просто текучка, там сложное, — излагал инженер Серега. — Мы проблем ждем, так-то.

— Мы их все время ждем, — ответил я в тон. — Каких конкретно?

— Фиг знает, — мотнул головой собеседник. — Неопределенно все, но в воздухе что-то витает, и это все про мост.

— Раз в воздухе, — задумчиво проговорил я, — тогда да. Кто мы такие для того, чтобы спорить с инженерной интуицией?

— По делу, — это был уже конструктор Федя, — вот что: укрепить опоры, поставить еще два поста.

— С пулеметами? — уточнил я ехидно. — Так это, не дадут! Лично спрашивал: покупать запретили, мол, квота.

— Там есть, — возразил Федор, — на складе. Вытащить, стереть смазку, водрузить на треногу.

— Сварить щитки, — поддержал брата Гарик. — Фигня делов, час работы.

Не зря сын Галадона взял себе кхазадье имя! Все в дом, все в дом: это надо, какой хозяйственный эльф — знал ведь, что пулеметы на складе есть, понимал, что больше не дадут, но для барж просил! Надо было, однако, прояснить один момент.

— Все же помнят, что по огнестрелу в этом, так его, сервитуте? Троллям, оркам, снага, гоблинам — нельзя!

— Там для этого есть люди и гномы, — вступился за идею старейшина Циклопичевский. — Им можно, в смысле, пулемет.

— Допустим, — я не стал спорить. — По месту решим. Опоры, пулеметные гнезда… Все?

— И травмаев бы еще пару пустить, — решительно дополнил Сергей. — Есть, из чего собрать, и нужны они — те, что есть, ходят битком, и все одно не хватает!

— Это дело, — согласился я. — Тогда езжайте.

— Куда? — спросил старейшина, один за всех.

— Как это «куда»? — удивился я. — Инициатива инициатора, все дела. На мост, друзья мои, на мост!

Дела клана — одно, служба — другое.

— Куда сейчас, босс? — спросил Зая Зая изнутри барбухайки.

Я обошел мобиль кругом. Пнул пару раз колесо, открыл и захлопнул дверцу, постучал костяшками по стеклу. Никогда так не делал, а теперь вот решил начать. Ритуал новый, что ли?

— Товарищ босс, я с тобой, — уверенно начал Гвоздь, и осекся, обратившись внутрь мобиля: — чего это он?