— Помню, конечно, — ответил Милош, — и я даже туда поехал и уже заказал материалы, чтоб их отработать.

— Да как так? Почему ты уехал оттуда?

— Вы меня вызвали, — повторил он терпеливо, как повторяют больному. — После того как отправили в архив, и часа не прошло.

— Милош. — Я наклонилась ближе. — Я тебя не вызывала. Я сама тебе звонила?

Мне показалось, что Милош задышал чаще и, словно подтверждая это, аппаратура, к которой он был подключён, вдруг стала гудеть громче.

— Мне передали приказ, — сказал он медленно. — Диспетчер, он назвал ваш код.

— Что именно сказал диспетчер?

— Что подполковник Ставицкая требует срочно прибыть к Чёрной Балке. Что появился новый свидетель по делу. Немедленно. — Он сглотнул. — Я и поехал. Кто ж ослушается прямого приказа.

Я выпрямилась. Руки похолодели.

— Хорошо, — сказала я, и голос вышел ровным. — Давайте по порядку. Кто звонил — порядковый номер запомнил?

— Мужчина, порядковый номер… четыре… три, нет… два, один. Всё по уставу. Назвал пост, номер, всё как положено. — Милош чуть поморщился, вспоминая. — Я потому и не усомнился. Всё было… правильно, звучало, как обычный вызов.

— Милош, почему вы не связались со мной? Один звонок, и я бы сказала, что никакого вызова не было.

Он отвёл глаза.

И я неожиданно поняла, что он так обрадовался, что его вызвали из архива, где ему совершенно не хотелось сидеть, что он даже не стал проверять. Собрался и сразу поехал.

Я поднялась. Пять минут давно вышли, пора было идти. Я взяла со стула перчатки, и тут он сказал — уже мне в спину, севшим, почти сонным голосом:

— Госпожа Ставицкая, Аврора, кстати...

— Что?

— Перед самой аварией… — Он говорил медленно. — Мне показалось, что я видел ещё одну машину инквизиции.

Я замерла у двери.

— Какая машина? Чья? Номер?

— Не помню. — Он виновато прикрыл глаза. — но точно принадлежит инквизиции, только у нас такие чёрного цвета фургоны.

***

В здании инквизиции я зашла в диспетчерскую.

— Проверьте работал ли вчера диспетчер с номером четыре-два-один.

Молодой офицер вытянулся после того, как я продемонстрировала свои документы, и долго возился с журналом.

 Но после проверки журнала выхода сотрудников сказал:

— Сотрудник с этим номером в запрашиваемую вами дату не работал.

Тогда я решила проверить регистрацию вызова.

Дежурный — молодой офицер,

— Назовите время, подполковник.

Я назвала. И попросила проверить за час до и час после, чтобы с запасом.

— Не было такого вызова, — сказал лейтенант.

— Записи удаляли? — я решила выяснить все версии.

— Их нельзя удалить. — Он даже как будто обиделся за свой артефакт. — Всё пишется автоматически. Если бы кто-то стёр запись, остался бы разрыв, пропуск во времени, сбитая нумерация, и артефакт бы это показал.

И вот тогда мне стало по-настоящему не по себе — неужели всё-таки Фераро? Но что такого там в архиве, что он пошёл на устранение Милоша.

Я вышла на улицу, уже стемнело, но здесь в центре фонари светили ярко. Села в машину, лейтенант Тревор не жаловался, мне вообще казалось, что он какой-то ненастоящий. Ни чувств, ни эмоций.

Кто мог это сделать?

Всё сходилось к одному человеку.

«Что же вы скрываете, господин генерал, и зачем вы всё это делаете?» — подумала я, глядя на мелькающие мимо лома улочек Акрры. Я думала, что меня уже нельзя ничем удивить.

Однако, когда я вошла в свой номер, то рука непроизвольно потянулась к оружию. В номере кто-то был.

Запах был другим.

Я вошла в номер, и рука сама легла на оружие.

Номер в гостинице состоял из двух комнат, и в гостиной горел свет. Это меня и успокоило. Вряд ли кто-то со злыми намерениями будет включать свет.

Но почему портье не предупредил?

За столом в гостиной, развалившись в кресле, с расслабленным видом, держа в руках бокал, сидел Арман.

Теперь и про портье стало понятно. Наверняка ему продемонстрировали удостоверение столичной инквизиции.

Пиджак брошен на спинку кресла, рукава рубашки закатаны до локтя. На столе бутылка вина и накрытый на двоих ужин.

Я обратила внимание, что стоит и второй бокал, а вино именно то, которое я всегда заказываю в столице.

— Я уже умираю, так проголодался, долго же ты работаешь, — произнёс он, широко улыбнувшись и встал с кресла, отчего сразу стало казаться, что гостиная в номере маленькая.

— Привет, — сказал он, делая шаг навстречу.

— Здравствуй, Арман, — сказала я, уклоняясь от объятий.

Прозвучало холодно. И он это заметил. Он всё всегда замечал, и мне это нравилось. Не надо было объяснять по несколько раз.

— Ты собирался приехать через три дня, — сказала я, усаживаясь в кресло напротив.

— Освободился раньше, и решил не задерживаться, тем более что время идёт, а… результата нет. — Он налил вино во второй бокал.

 — А ещё я соскучился.

Я удивлённо взглянула на явно флиртующего начальника.

— Не смотри так, подполковник Ставицкая, я по тебе, как по сотруднику соскучился. — усмехнулся Арман Роше.

«По сотруднику, как же».

— Надеюсь, что номер у тебя свой? — я не собиралась играть в его игры. Он дракон, а этим «палец в рот не клади, откусят по локоть».

— Обижаешь, подполковник, — улыбнулся Арман так, что стало понятно, если бы он только почувствовал, что я готова флиртовать, номер у нас был бы общий.

Но что мне в нём нравилось, а может это была часть субординации, если я говорила «нет», он это всегда слышал, и принимал.

— Ты выглядишь усталой, — сказал он, разглядывая меня. — Ела сегодня?

— Не помню.

— Аврора, я же тебя предупреждал насчёт Фераро.

— Арман, с ним всё в порядке.

— Разве?

Я отмахнулась:

— Спасибо, что позаботился об ужине, так вкусно пахнет, давай поедим, а потом я тебе всё расскажу.

— Рассказывай, — сказал он, когда я поела. — Ты не из тех, кто будет голодной гоняться за преступниками, ты же всегда отличалась от полевых сотрудников именно тем, что решала сложные задачи, не выходя из кабинета. Что тут у вас творится.

И я рассказала. Про аварию с Милошем Морицем, про все странности, про ложный вызов от моего имени. Про диспетчера с номером смены, который в тот день не работал. Про запись, которой не оказалось.

Арман слушал. Не перебивал. А когда я закончила, он спросил:

— И что ты думаешь?

— Основная версия, что кто-то, тот кто похитил артефакт, это кто-то из инквизиции, и он же устранил Морица.

—Ты проверила архив? — спросил Арман.

И меня тряхануло.

— Нет, — ответила я, холодея. А ведь правда, если Морица устранили в тот момент, когда он должен был изучить материалы в архиве, значит там что-то было.

— Ты меня поражаешь! — поджав губы, сказал Арман. — Это же первое, что нужно было сделать!

Я молчала, Арман был прав. Сотню раз прав.

— Ты думаешь, что здесь, в Акрре в архиве есть про Венец то, чего нет в столице?

— Ты же слышала, что Венец впервые появился именно в храме Акрры? — Арман прищурился.

А я поняла, что именно эта информация прошла мимо.

— Нет! Я впервые слышу об этом! Расскажи!

— Да я сам толком не знаю, говорят, он появился в Храме, где был какой-то святой, который мог переплести Узор. — Он пожал плечами. — Красивая легенда, из тех, что придумывают, чтобы объяснять непонятное.

Арман пересел поудобнее:

— Лучше давай вспоминай, Аврора, кто или что тебя отвлекло. Я не верю, что ты могла об этом забыть.

И я похолодела во второй раз.

Сразу, как только я получила информацию про Милоша, меня вызвал к себе Фераро, с «надуманной» претензией про Кристин Конвей.

— Вижу, что ты вспомнила, — сказал Арман.

— Да, — ответила я и поразилась тому, как глухо прозвучал мой голос.

— И кто же это был?

— Альберт Фераро.