Мне выделили комнаты на том же этаже, что и Динору. С одной стороны, это было разумно, чтобы быть рядом с мальчиком, но, с другой стороны, мне нужны были ещё комнаты для того, чтобы обустроить там целительский кабинет. Ведь в замке было много людей, и наверняка кому-то может понадобиться моя помощь.

Барон не возражал, и на нижнем этаже замка мне выделили две комнаты. Одну я решила обустроить под лабораторию, а другую, собственно, сделать целительским кабинетом.

Барон сразу сказал:

— Дария, только помните, что основная ваша забота — это здоровье Динора.

А я посмотрела целительским зрением на барона и увидела, что и у него есть серые пятна в районе сердца и в районе печени.

— Я бы ещё хотела вас подлечить, — сказала я.

Стоящий рядом Фэйд не преминул съязвить:

— Вот видите, господин барон! Не успела заехать, а уже к вам подбирается!

Я повернулась в сторону нахала и посмотрела на него целительским взглядом. И даже не сообразила, как это будет выглядеть со стороны. Но дело всё в том, что у Фэйда начиналось воспаление в простате, туда я и смотрела.

— Куда это вы смотрите, госпожа целительница? — вдруг утратил всю свою язвительность Фэйд. — Что это вы задумали?

— Фэйд, я бы и вам могла помочь.

Он отшатнулся от меня, как будто прикрываясь:

— Не надо мне помогать! Я здоров, как… дракон!

— Возможно, вы пока не чувствуете этого, Фэйд, но воспаление уже началось.

Барон рассмеялся, когда Фэйд сбежал, отговорившись делами.

Ну, я и не думала, что Фэйда будет просто уговорить. Решила, что надо сначала прижиться здесь, в замке, а там уже даже такие, как Фэйд, начнут мне доверять.

Никто больше меня не спрашивал, откуда я и почему мой ребёнок — дракон. Я думаю, что это было распоряжение барона, которого я когда-то попросила больше об этом не говорить, и я была ему за это благодарна.

Барон в целом оказался адекватным, ещё по пути мы с ним обговорили все моменты, касающиеся моей работы, оплаты и условий, и меня всё устроило.

А вот с Динором я начала заниматься уже через несколько дней. Я закончила убирать все воспаления в организме мальчика, выдержала небольшую битву с бароном насчёт того, чтобы каждое утро теперь мальчика выносили на улицу.

Под моим руководством во дворе замка соорудили снаряды из хорошо отполированного дерева, для того чтобы Динор мог развивать руки, по примеру простых гимнастических перекладин разной высоты.

Мне, конечно, хотелось, чтобы сделали таким образом, чтобы можно было каждый раз менять высоту перекладины, но, к сожалению, объяснить плотнику, чего я от него хочу, у меня не получилось, поэтому просто поставили несколько перекладин разной высоты.

Зато у меня были помощники. Барон выделил двух крепких мужчин, которые сопровождали меня и Динора.

А я вдруг заметила, что мой ребёнок начал перерастать корзинку, и те же самые плотники сделали мне переносную люльку. Конечно, хотелось бы коляску, но пока я только отдала свой не очень красиво выполненный рисунок с изображением коляски плотникам; и судя по их взглядам, у меня были сомнения, что они смогут это сделать.

Но зато деревянную люльку сделали на специальных петлях-держателях, и её можно было подвешивать к такой же перекладине, которая тут же стояла рядом, и малышу нравилось, когда его слегка покачивали.

Я, правда, сначала всё тревожилась, что верёвки могут оборваться, петли не выдержат, и она рухнет. Но и плотник, и тот, кто устанавливал эту перекладину, уверяли меня в том, что волноваться не о чем.

А потом пришёл барон и укрепил всё это ещё и магически. Сделал это не только на той перекладине, куда я подвешивала люльку, но и на тех перекладинах, где предполагалось, что будет заниматься Динор.

Всё это делалось для того, чтобы мальчик мог укрепить руки лёгкими подтягиваниями, а также пару раз за день повисеть, чтобы позвоночник под тяжестью тела имел возможность вытягиваться. Потому что мальчик долгое время находился в неподвижности, и сейчас у него была лёгкая сутулость.

Но, поскольку ему было всего двенадцать лет, то всё это можно было выправить такими физическими упражнениями.

Каждый раз, когда мы выходили на улицу, выходил и господин барон. И первое время очень внимательно следил за тем, что мы делаем. Иногда появлялся Фэйд и поначалу пытался шутить, но через некоторое время стал просто молча наблюдать.

А через пару недель я всё-таки добралась и до барона.

А через пару недель я всё-таки добралась и до барона.

У барона была проблема с сердцем. Оказалось, что у пожилых драконов такое бывает, и вроде как это не лечится, но я не знала и залечила ему негативные изменения в районе сердца.

Что любопытно, я воспринимала организм драконов так же, как людей. Хотя, безусловно, будь у меня лабораторные возможности, такие, какие были в другом мире, наверное, я бы нашла разницу и в строении мышечной массы, и в костной структуре, и в организации кровеносной системы.

Но, глядя на затемнение в области сердца барона — а видела я болезнь именно таким образом, — я представляла себе, что там примерно могло быть. А это в большей степени напоминало лёгочное сердце*: с правой стороны мне виделось расширение в области правого желудочка и предсердия.

(*Лёгочное сердце — это патологическое состояние, при котором происходит увеличение мышечной массы и/или расширение правых отделов сердца, из-за заболеваний лёгких, сосудов или грудной клетки.)

И я именно так и воздействовала целительской магией на барона, перед внутренним взором имея именно эту картину. Не знаю, было ли так на самом деле, потому что рентгеновского взгляда у меня не было. И посмотреть, как изнутри выглядит дракон и насколько он отличается изнутри от человека, я, конечно же, не могла.

Но излечить смогла. Серое уплотнение превратилось в дымку, а потом исчезло совсем.

И, кстати, делала я это уже на законных основаниях, потому что бумагу мне барон выправил, как только мы приехали в его замок, буквально на следующий день.

Барон снова вышел с утра во двор, чтобы понаблюдать за нашими с Динором занятиями. А параллельно я занималась ещё и своим сыночком, делая ему гимнастику на свежем воздухе.

И барон вдруг задал вопрос, правда, уже после того, как Динора увезли после зарядки и прогулки переодеваться:

— Дария, а что вы говорили о том, что Динору можно помочь?

Я даже выдохнуть побоялась в этот момент, потому что я ждала этого вопроса. Это был первый шаг со стороны барона к тому, чтобы он согласился, а возможно, даже сам попросил меня заняться настоящим излечением своего внука.

Я же не просто так каждый день занималась с мальчиком, я готовила его организм к той нагрузке, которую ему понадобится преодолеть, когда мы будем делать операцию. Мальчик сейчас был полностью здоров, если не считать его основной проблемы.

Все внутренние органы функционировали нормально, не было никаких воспалений или застоев. У ребёнка сейчас было нормальное расписание, хороший аппетит и хорошая двигательная активность. Он даже выглядеть стал по-другому: с лица исчезла бледность, и появилась уверенность движений, пусть пока и с ограниченной подвижностью.

У Динора больше ничего не болело, за этим я следила, и в глазах больше не было безнадёжности. Наоборот, у мальчишки появилась надежда.

Как-то он меня сам спросил:

— Госпожа Дария, это правда — то, что вы деду говорили? Что вы можете меня излечить?

— Правда, Динор, — ответила я. — Ты, в общем-то, здоров, тебе нужно просто исправить то, что неправильно срослось. Если бы это сделали сразу, тогда, когда это только произошло, то ничего бы этого не было. Но и сейчас не поздно. Тем более что то, чем мы с тобой занимаемся, делает тебя сильнее. А значит, и излечение пойдёт быстро.

И вот настал тот момент, когда барон спросил меня об этом.

— Можно, господин барон, и нужно, — ответила я. — Сейчас самое время, потому что с каждым годом восстановление будет идти всё сложнее. И то, на что сейчас ему понадобится пара недель, ещё через пару лет может занять пару месяцев. Я очень рада, что встретила вас именно сейчас, когда мальчику можно помочь и сделать это довольно быстро.