***

Департамент градостроительства встретил меня мощной входной группой. Я даже потрясла головой, вспоминая вход в Эрмитаж, который держали атланты. Здесь, конечно, не было атлантов, но несколько массивных фигур, вырубленных из камня, видимо, демонстрировали стойкость основателей столицы, которые закладывали здесь первый камень.

Если верить этой входной группе, то предки нынешних драконов были гигантами.

Не менее высоченные двери удивительно легко открылись.

«Не иначе используются специальные артефакты», – подумала я, приготовившись уже почувствовать сопротивление при открытии двери.

А вот внутри было всё довольно современно: большой холл, много света, кожаные диванчики и услужливый персонал.

Меня сразу спросили, по какому я вопросу и к кому.

Я оценила то, что мистер Мердок выдал мне имя, потому как меня вполне могли отправить в общую очередь, как вчера рассказывал барон Дерайн, в которой можно было простоять целый месяц. И я, прикрывшись именем мистера Мердока – в конце концов, я всё ещё была его помощником, – достала бумагу и зачитала:

– Я к господину Шэрану Траубу.

Поскольку своей визитной карточки у меня не было, я достала визитную карточку конторы мистера Мердока. Была у нас и такая.

И свершилось чудо!

Через некоторое время за мной пришли и проводили меня на третий этаж в кабинет господина Трауба.

Когда я зашла в кабинет, господин Трауб, который оказался невысоким, слегка полным мужчиной среднего возраста, но с сединой в волосах, удивлённо взглянул на меня.

– А мне передали, что меня спрашивает мистер Мердок.

– Я помощник мистера Мердока, Матильда Камински, и нам очень нужна информация.

И вдруг в дверь постучали. В двери с серьёзным видом вошёл одетый в чёрный костюм секретарь господина Трауба, и в руках у него был переговорный артефакт.

– Простите, господин Трауб, вас спрашивает мистер Алистер Мердок.

Господин Трауб покосился на меня. Секретарь установил артефакт на столе, и оттуда раздался голос мистера Мердока:

– Шэрон, приветствую!

– Здравствуй, Алистер.

– Скажи, до тебя уже добралась моя помощница, Матильда Камински?

– Да, вот как раз мы с ней готовимся начать разговор.

– Значит, я вовремя. Прошу тебя оказать ей содействие так же, как будто бы это был я.

Я внутренне вздохнула. С одной стороны, было очень приятно, что мистер Мердок мне помогает, но, с другой стороны, я же хотела всё сделать сама.

Я быстро подавила в себе это чувство, поскольку да, мистер Мердок помог мне, но весь остальной разговор он оставил на моё усмотрение. И я обратила внимание, что после звонка господин Трауб совсем по-другому стал со мной разговаривать.

Мне были предложены кофе, вода и было сказано, что у меня есть полчаса.

Из градостроительного управления я выходила с копиями нескольких документов, заверенных печатями; это означало, что при необходимости я смогу приложить их к материалам дела.

Но что самое любопытное, я всё-таки выяснила, зачем инвестиционному банку и его главе понадобился магазин Дианы.

Возвратившись из столицы, я направилась в контору – посмотреть, не пришло ли письмо от мистера Банни.

И вовремя. Действительно, курьер доставил письмо ещё днём. С замиранием сердца я раскрыла конверт, и когда я прочитала все документы, стало понятно, что у Гилларда Форгейта, а вернее у моего супруга и Софии, нет шансов выиграть это дело.

У меня на руках были документы из градостроительного управления, в которых был обозначен план строительства торговой галереи. Разрешение было подписано самим королём, и торговую галерею должны были строить на той же улице, где стоял магазинчик Дианы… Прямо напротив.

Что это означало?

Это означало, что цена квадратного метра на те площади, которые есть на этой улице и которые можно использовать для торговли, в одночасье взлетит в сотни раз, как только эта информация будет обнародована, а уж когда эта галерея запустится, то даже страшно представить, сколько это будет стоить.

И эта информация, оказывается, появилась примерно два месяца назад.

Мне оставалось выяснить, не связывался ли кто-то с Дианой, предлагая выкуп, но, зная Диану и то, что для неё значил этот магазин, я могла бы предположить, что она отказалась.

А вот следующим этапом шли документы от мистера Банни.

И самым интересным стал чек. Чек на задаток.

Действительно, если такой профессиональный адвокат, как София Карера, занималась сопровождением сделки, ведь не могла же эта сделка пройти без задатка!

И задаток действительно был.

Вот только покупатель внёс задаток за месяц до того, как Диана подписала дарственную своему супругу.

Кто-то, может быть, и не заметил бы этой разницы в датах, но для меня это стало принципиальным моментом.

То есть бывший супруг Дианы получил деньги до того, как имел возможность продать собственность! Сомневаюсь, что София могла не проверить продавца, рискуя деньгами покупателя.

Ну, это, конечно, могло уличить Софию лишь в непрофессионализме, но мне казалось, что там было что-то ещё. Но чтобы доказать, что с её стороны был сговор или злой умысел, этого было мало, конечно, да мне и не хотелось… Я, в общем-то, не чувствовала себя той, кому надо было самоутверждаться за чужой счёт.

Мне просто хотелось выиграть это дело.

Ну, во-первых, потому, что Диана была моей подругой, а во-вторых, не скрою, некое тщеславие и лёгкое чувство мести присутствовали. Хотелось победить и обыграть Софию и моего супруга.

Но почему меня не покидала мысль, что София могла проявить некую недобросовестность? Потому что по всем показателям получалось, что сделка была подготовлена заранее. Дарственная же, которую заставили написать Диану, была лишь способом передачи актива.

Я углубилась в изучение документов.

У меня появилась возможность сделать так, чтобы сделку признали недействительной вообще. И если мне это удастся, то тогда у покупателя не будет больше шансов затягивать дело, бесконечно подавая в суд, в разные инстанции.

Для этого мне нужно было встретиться с Дианой, чтобы выяснить подробности, как всё происходило с её стороны.

В конторе я хотела обсудить итоги сегодняшнего дня с мистером Мердоком, но его не было. Зато на его столе лежала записка, как будто он точно знал, что я всё равно зайду к нему в кабинет.

В записке было написано: «Матильда, через неделю у вас экзамен. Не забывайте к нему готовиться».

Ну что ж, это было прекрасное напоминание; я с теплом подумала, как мне повезло встретить такого человека. И я думаю, что мистер Мердок отметил мои ежедневные поездки в столицу, что, конечно же, могло негативно отразиться на моей подготовке к экзамену.

Вот только я знала теорию и совершенно не волновалась… Ну почти.

***

Я пришла домой, как раз когда все собрались к ужину. И меня снова приятно поразило, что все ждали меня.

Обратила внимание на то, как изменилось выражение лица свекрови: всё-таки наш утренний разговор не прошёл даром.

А после ужина теперь уже свекровь попросила меня остаться, чтобы поговорить.

Дети разбежались по комнатам, а мы со свекровью остались за столом.

– Я сегодня говорила с Фредериком, – сказала свекровь.

Мне отчего-то стало не хватать воздуха, и я тяжело вздохнула.

– Не вздыхай так, пожалуйста, Матильда, – укоризненно произнесла свекровь, а я снова подумала, что уже второй раз за последние двадцать лет свекровь называет меня по имени.

Мне не очень понравилось начало, но я произнесла:

– Продолжайте, госпожа Говард.

– У Фредерика есть желание вернуться, Матильда.

Ой, то, как это прозвучало, сразу сделало невозможным его возвращение.

Во-первых, через маму – если он вдруг собрался вернуться, ну, приди, кинься в ноги, скажи: «Прости, любимая, я ошибся!» Но через маму? И ещё в его словах я не почувствовала, что он тоскует именно по мне.