Взгляд его вдруг расфокусировался, словно он смотрел на другой уровень реальности. Этот невидящий взгляд скользнул с меня на Итона, потом обратно. Лекарь Номар тяжело вздохнул, потёр глаза и произнёс:

— Феноменально, но, боюсь, не для всех подойдёт.

— Почему? — удивилась я.

— Потому что между вами и раэном Итонриадом — истинная связь. — Он развёл руками. — А это, аэра, большая редкость.

Когда лекарь ушёл, а мы с Итоном просто лежали и молчали, я думала, что мне надо бы пойти к себе, потому что завтра сложный день, а у меня закрываются глаза. Но под ухом гулко билось сердце Итона, и уходить мне не хотелось.

И я уже почти заснула, когда Итон произнёс:

— Лекарь Номар ошибается, Оливия.

Сначала я подумала, что это насчёт излечения, и попыталась возразить:

— Почему? Ты же не испытываешь сложностей с ходьбой?

Но оказалось, что Итон имел в виду предположение лекаря насчёт истинности.

— Мой дракон погиб, Оливия, поэтому наша связь не может быть истинной. Даже начав ходить, я остаюсь инвалидом. Прости.

Может, для кого-то, родившегося в этом мире, это что-то и значило, но не для меня.

Я повернулась к Итону и поцеловала его.

Подумаешь, истинность. Он всё равно мой дракон.

И мне показалось, что кто-то во вселенной радостно замурлыкал.

А под утро я всё же выбралась из объятий Итона и потихоньку ушла к себе. Думала, что сразу засну, ведь у меня было ещё несколько часов. Но в результате лежала и улыбалась.

Думала. Что это? Любовь?

Я не знала. Но при одной мысли о нём меня захлёстывала радость. Простая, чистая радость оттого, что он есть. Как будто само его присутствие делало важным всё вокруг.

И с этой мыслью я всё же заснула, потому что разбудил меня голос Рианарры, которая разговаривала с Силли.

И всё завертелось.

Лёгкий завтрак, Верея с подогнанным платьем, привезённый ею артефакт в сумочке. Тёплые руки Итона, который надел мне камень-сердце на шею.

Радостно блеснувшие глаза Рианарры и недоумённый взгляд Итона.

— Что-то случилось? — удивлённо спросила я.

— Нет-нет, — загадочно улыбаясь, ответила Рианарра.

Пора было ехать на приём.

Я удивилась, увидев Захария с коляской.

— Так надо, — сказал Итон, — не удивляйся.

И во дворец мы вошли все вместе: я, Итон на коляске и Захарий, который катил коляску по широким коридорам дворца.

Мы шли по широким анфиладам королевского дворца. На меня смотрели по-разному.

Кто-то с жалостью, кто-то со злорадством: жену генерала, которая сначала ушла от мужа‑калеки, а потом вернулась, при дворе разглядывали как диковинку. Но стоило чужому взгляду соскользнуть ниже, к камню-сердцу на моей шее, — и лицо неизменно вытягивалось. Улыбка гасла, брови ползли вверх, кто-то отводил глаза.

Но лица вытягивались у всех без исключения.

Я и сама удивлялась. Тусклый до того момента, как я его надела, камень светился, и свет в нём переливался, будто это был не камень, а сосуд с живой, текучей жидкостью. Я наклонилась к Итону:

— Почему они все так на него смотрят?

— Не обращай внимания, — ответил супруг.

Но он и сам, как я заметила, на секунду завис, разглядывая камень так, словно видел его впервые.

Мы вошли в большой зал, и я запрокинула голову раньше, чем вспомнила о приличиях. Потолок уходил вверх и терялся в синем, словно ночное небо, сумраке. Причём снаружи дворец совсем не казался таким огромным, а внутри простор был настолько грандиозным, что у меня перехватило дыхание.

— Какая тут высота? — не удержавшись, спросила я.

Итон хотя и взглянул на меня удивлённо, но всё же ответил:

— Высота первого взмаха.

И я поняла, что это высота, на которую поднимается дракон с первым взмахом крыла. В глазах супруга мелькнула боль, и я пожалела, что спросила.

Зал постепенно заполнялся, и в толпе я даже начала различать знакомые лица. Первая статс‑дама её величества, Лиадара Варлей, подошла сама и поздоровалась с Итоном, не забыв и обо мне: видно, что-то изменилось с нашей первой встречи.

И она тоже, не отрываясь, смотрела на камень-сердце.

Диссонирующим аккордом стало появление аэры Валенсии. Мачеха Итона вошла в зал, отыскала пасынка взглядом и тотчас двинулась к нам. Поздоровалась с Итоном, а меня предпочла не заметить.

Мне было всё равно. Я смотрела на её платье.

Шикарное, ярко-изумрудного цвета, оно очень шло под каштановые волосы Валенсии. Чувствовалась рука мастера. Явно, что и Валенсии это платье пошила риса Верея. Конечно, модель платья была совсем другая, а вот драгоценности, украшавшие его, были сильно похожи на те, что украшали и моё платье. И мне даже показалось, что выложены они в том же порядке.

Я украдкой обвела глазами зал. Больше ни на одном платье таких украшений не было. Только на мне и на ней.

— Итон, — обратилась я к мужу, — ты обратил внимание, что у Валенсии на платье те же драгоценности, что и у меня?

Итон не успел мне ответить: к нам подошёл один из тех людей, которые незаметными тенями сновали по залу. Простая одежда, без опознавательных знаков или каких‑либо украшений.

Он что-то коротко сказал Итону и отошёл.

— Оливия, мне только что сообщили, что твои родные в безопасности.

И хотя я почти совсем не знала ни Элению, ни Алисию, эта новость омыла меня тёплой волной. Мне стало легче дышать, как будто до этого момента на плечах лежал тяжёлый груз, а сейчас Итон одной фразой играючи его смахнул.

И, конечно же, я забыла ещё раз сказать Итону по поводу драгоценностей на платье Валенсии.

Канцлер Вердер, не успев появиться, тоже поспешил выразить нам своё почтение. Прошло уже минут сорок, но ни королева-мать, ни сам король пока не появились.

Зато канцлер увёл моего супруга «на два слова». Меня же оставили на Валенсию. Препираться было глупо, она здесь была единственной, кто мог считаться для меня старшей родственницей.

— Ты совсем обезумела, — сообщила мне Валенсия, не успели Итон и канцлер скрыться за одной из многочисленных дверей, ведущих из зала.

— Не поняла? — Я продолжала улыбаться. То есть делала вид, что мы с «любимой» свекровью приятно общаемся.

— Ты зачем нацепила артефакт истинной связи? — продолжила шипеть Валенсия. И чем дальше, тем больше мне хотелось надрать уши супругу вместе с его интриганкой бабулей.

— Всем известно, что дракон Итона погиб, и у него не может возникнуть истинная связь, он сейчас больше человек, чем дракон. Уж если ты от него уходишь к кому-то, то сохрани, по крайней мере, его достоинство.

— Кто бы говорил про достоинство! — выпалила я, и получилось несколько громче, потому что в эту минуту в зал вошёл король вместе с королевой-матерью, и все замолчали, и только мы с Валенсией, увлечённые «семейным скандалом», продолжали говорить.

На меня осуждающе взглянула статс-дама, а вот король Брейден смотрел весело.

И вдруг я почувствовала ещё один взгляд. Я стала искать, кто это может быть, и наткнулась на барона Страдарда. Он стоял с противоположной стороны зала и смотрел на меня. Мне вдруг стало зябко. Захотелось, чтобы Итон взял меня за руку и сказал, что всё будет хорошо.

Но Итона нигде не было. Зато рядом стояла Валенсия, и я снова обратила внимание на драгоценности, нашитые у неё на платье.

«Всё будет хорошо, — попыталась я себя успокоить. — Артефакт, на который рассчитывает барон, мы подменили, Элению с Алисией вывезли».

Вроде бы всё было в порядке, но всё же что-то не давало мне покоя. Я снова нашла глазами барона и вдруг увидела, что он вытащил серебряный диск и покрутил его между пальцами. Диск блеснул, и я вспомнила.

«Готово! — произнёс барон, убирая серебряный диск от моего лба. — Теперь в нужный момент она сделает всё, как надо».

Я хотела крикнуть, позвать Итона, но не успела…

Мир померк.