А для таких, как я, существовала особая участь. Здесь нас называли аномалией. Попаданцами. Некоторые, придя в себя в этом мире, не выдерживали и сходили с ума — и для них, к сожалению, всё уже заканчивалось. Нет, их не убивали. Но остаток дней они проводили в закрытых домах.

Где это всё находится, я не знала, да, честно говоря, и не интересовалась. Когда ты однажды умер, начинаешь очень ясно понимать, для чего тебе нужна жизнь.

И вот теперь поезд подходил к станции Акрра, столицы региона, где главой департамента инквизиции был легендарный генерал Фераро. Проводник заглянул в купе:

— Госпожа Ставицкая, ваша остановка. Не забывайте свои вещи.

Я не думала, что задержусь тут надолго, поэтому со мной был лишь небольшой саквояж. Подхватив его и отказавшись от помощи, я вышла на станцию.

На станции было чисто, яркой белой краской радовало взгляд свежевыкрашенное здание вокзала, мимо меня проходили спешащие по своим делам люди. В общем, обычная атмосфера железнодорожной станции небольшого города. Я подумала о том, что никто из них и не подозревает, что, если Венец судьбы активируют, то вся их налаженная жизнь рухнет. Никто не знал точно последствий.

Но ведь зачем-то его спрятали в самом охраняемом и неприступном хранилище мира. Которое оказалось уязвимым.

Мне показалось, что здесь теплее, чем в столице, хотя в Драконьей империи холода случались редко, разве что на самом севере. Здесь же и вовсе был юг.

Я вдохнула воздух. Помимо привычного вокзального духа неуловимо пахло какими-то цветами. Но даже с такими романтичными мыслями в голове расслабляться было нельзя. Осмотревшись, я с удивлением поняла, что меня не встретили. Неужели уведомление о моём приезде не дошло?

И, будто в ответ на эти мысли, из-за спины раздалось:

— Госпожа Ставицкая?

Мужской голос, слегка хриплый, будто бы его обладатель был простужен. Я обернулась. Передо мной стоял человек в форме; судя по нашивкам — низший чин инквизиции. Наверное, попаданец и из недавних, или из тех кто не отличается амбициями.

— Меня зовут Милош Мориц, — представился он, окончательно подтверждая мою догадку. — Я буду вашим помощником на время пребывания здесь и стану помогать вам в оперативных действиях.

Он протянул руку, собираясь взять мой саквояж, и это вышло так по земному, что я улыбнулась. Но мы были больше были не на Земле, поэтому саквояж я не отдала.

— Приятно познакомиться, лейтенант, — сказала я с каменным выражением лица.

Здесь не было принято демонстрировать чувства и бросаться друг другу на шею с криком «земляк, земляк!». А я сточки зрения иерархии я была выше по званию.

— Куда сначала желаете поехать? — спросил Милаш. На его лице мелькнула лёгкая холодность.

Я знала: неприятно, когда рассчитываешь на одно, а получаешь другое. Но такова жизнь. Я и вправду была подполковником, а он лейтенантом.

— Хотите сначала в гостиницу? — спросил он.

— Нет, Милош. Поедемте сразу в отделение Инквизиции. Мне бы хотелось познакомиться с его руководителем.

— Как скажете, — произнёс он.

И мне вдруг самой стало неприятно, оттого что я повела себя как дракон.

В машине Милош молчал и косился на меня так, будто я отобрала у него обед. Я тоже молчала. Молчание вообще интересная штука, если тебе нечего сказать, молчи. Не расплёскивай силу зря. А с неловкостью можно бороться.

Отделение оказалось не там, где я ждала. Не в центре, не на одной из площадей города, которых мы проехали штуки три не меньше.

Монументальное тёмное здание, выраставшее из земли у самой реки. Мы вошли внутрь, там было прохладно и тихо.

«Словно склеп,» — я непроизвольно поёжилась.

Люди в коридорах ходили быстро, никаких стеклянных кабинетов, или уютных уголков для того, чтобы выпить чашечку кофе, не отвлекаясь от рабочего процесса.

Меня повели наверх.

— Сюда, — сказал Милош и остановился возле дверей выкрашенных в тёмно-коричневый цвет. На двери была металлическая табличка, на которой было написано:

 И ни должности, ни звания.

Я постучала и, не дожидаясь ответа, вошла. Милош остался в коридоре.

Кабинет выходил окнами на реку. Окно было настолько большим, что вначале я увидела только его. У стола, спиной к свету, стоял мужчина, и в первое мгновение я увидела только силуэт. Тёмный и монументальный, как и здание, которым он руководил.

Потом он обернулся. И наши взгляды встретились. И я поняла, что Арман ошибся.

Меня предупреждали не о том.

Меня предупреждали о чудовище. О том, что генерал ест на завтрак попаданцев, и движением руки останавливает армии тьмы. Я ехала сюда, готовая встретиться с чудовищем, рядом с которым будет сложно находиться в одной комнате, не то что разговаривать.

И вошла я, нацепив на лицо свою любимую маску, холодного профессионала, у которого нет слабостей.

Но мне это не пригодилось.

Потому что человек у окна смотрел на меня так, будто я не вошла в чужой кабинет, оскверняя его своим присутствием, а наконец вернулась туда, куда давно должна была прийти.

Он был высоким, но не мощным, как, к примеру мой босс, но он был очень и очень силён. От него шла та особая тяжёлая сила, какая бывает у стихии, перед которой бессильна самая сильная магия.

Шторм, гроза, вулкан… сложно было подобрать слова, чтобы описать, что почувствовала.

Тёмные волосы, седина на висках, которую он не давал себе труда скрывать. Седина меня потрясла. Драконы старели очень медленно, и вот признаков старения у них почти не было, а генерал был со всей своей силищей больше похож на человека, именно благодаря вот этой вот своей седине.

«Один из самых влиятельных драконов империи», — говорил про него Арман. «Тот, кто никогда не ошибается».

Арман забыл сказать главное. Что генерал Фераро красив, наверняка нравится женщинам, такие вот мужчины с надломом всегда нам нравятся больше. Особенно, когда им это безразлично.

— Наконец-то, агент Ставицкая. Я ждал вас.

Генерал улыбнулся.

— Поставьте ваш саквояж, присаживайтесь, — произнёс он, пододвигая мне стул. — Как добрались?

— Генерал Фераро, — в тон ему ответила я и позволила себе ровно ту улыбку, какую полагается дарить начальству — спасибо за заботу, доехала быстро и с комфортом.

И тут же поняла, что он знал, что я ехала первым классом.

— Вам подготовили кабинет. — Он чуть повёл рукой в сторону, не оборачиваясь к окну. — Этажом ниже. С окном на восток. Я подумал, вам захочется света.

Вот теперь я почти растерялась.

Меня везли сюда, как на войну. Арман трижды повторил: будь осторожна. Я ждала запертых дверей, ледяного «вы здесь лишняя», бумажной волокиты, какую устраивают, когда хотят, чтобы столичный гость поскорее уехал ни с чем. Я ждала ненависти.

А получила окно на восток.

— Очень любезно с вашей стороны, — сказала я и всё же решилась на провокацию. — Я слышала, вы не жалуете таких, как я.

Я сделала это намеренно, и уже ожидала, что вот сейчас и слетит маска добренького генерала, и зрачок станет вертикальным.

Но его зрачок не дрогнул. Более того, он улыбнулся, и при виде этой улыбки мой контроль дал трещину. Я сжала руку в кулак, впиваясь ногтями в ладонь чтобы удержать лицо.

— Если вы про попаданцев, — сказал он спокойно. — Да. Не жалую.

Сказал так просто, что и возразить было нечего. Он не стал оправдываться, не стал отводить взгляд, — наоборот, посмотрел внимательнее, будто я была не той, кого ненавидят, а той, на кого делают ставку.

— И всё-таки дали мне удобный кабинет с окном на восток.

— Чтобы проявить к вам любезность, я не обязан вас любить, госпожа Ставицкая. У вас репутация профессионала, я умею ценить, когда кто-то умеет работать. — Уголок его рта дрогнул, но до усмешки или ещё одной улыбки дело не дошло. — А вы, говорят, умеете.

— Тогда вы понимаете, зачем я здесь, — я продолжала пробовать насколько широки границы его терпения.