Я в шутку спросила:

— Ещё один древний артефакт?

— Искатель, — кивнул Арман с таким серьёзным лицом, что мне стало неловко за мою шутку, и почти благоговейно добавил, — Совет разрешил использовать его только мне, выдав под мою личную ответственность.

— Что он делает?

— Он может обнаружить Венец. — Он помолчал. — Но есть цена. — Арман облизал губы, — тот кто его использует платит годами. Так что, сама понимаешь, человеку его активировать нельзя, но и дракону с осторожностью, поэтому тыкать наугад мы не будем. Только по делу.

И от этого «платит годами» стало не по себе. Если не получится, то годы чьей-то жизни уйдут впустую.

Арман осторожно убрал артефакт обратно в футляр. Наклонился вперёд, уперевшись локтями в колени широко расставленных ног.

— Устала? — спросил он и голос прозвучал слишком проникновенно для служебного разговора.

—Устала, — сказала я и зевнула. — Спать хочу.

Арман встал, с явным сожалением посмотрел на меня, и пошёл к двери.

— До завтра.

— До завтра, Арман, — сказала я, закрывая за мужчиной дверь.

И выдохнула, привалившись к ней спиной.

«Что-то я действительно устала,» — подумала я, и пошла в ванну.

После горячего душа стало легче, хотя всё было очень странно: и Арман, приехавший раньше, и его оговорки и недомолвки, и… Фераро.

Почему-то при мысли о Фераро вспомнился наш танец.

И вдруг я услышала стук в окно. А, учитывая, что окна моего номера находились на третьем этаже, это было более чем странно.

Я подошла к окну, за которым был балкон, и увидела, что на балконе, прижавшись лицом к стеклу, отчего нос у него смешно расплющился, стоит генерал Фераро, а в руках у него маленький букет фиалок.

Я открыла балконную дверь, но не отодвинулась, осталась стоять, перегораживая Фераро возможность пройти внутрь.

— Генерал, как вы сюда попали? — мне было весело, но я старалась, чтобы голос мой звучал холодно.

— Поднялся по пожарной лестнице, — по-мальчишески улыбнулся Фераро, кивнув в сторону, видимо, туда, где эта лестница и была.

— А цветы по дороге нашли? — я склонила голову, рассматривая букетик и, думая, это так случайно вышло, или генерал узнал, что фиалки — это мои любимые цветы.

— Нет, — качнул головой Фераро, — я купил их для вас.

И я вдруг вспомнила, что, когда генерал разговаривал с Роше, руки он держал за спиной. Неужели уже тогда у него был с собой этот букет? От этой мысли отчего-то стало тепло.

— А где ваш начальник? — спросил Фераро, пытаясь заглянуть мне за спину.

— Предположительно у себя в номере, — ответила я, уже не пытаясь сдержать улыбку. — Но точно сказать не могу. Во всяком случае, у меня его нет.

Фераро снова улыбнулся, и я подумала, что, если бы его сейчас увидели его подчинённые, то рухнула бы грозная репутация генерала. Когда он улыбался, он совсем не походил на мрачного генерала, к которому все привыкли.

— А вы к нему пришли? — спросила я.

— Нет, я пришёл пригласить вас на прогулку.

Меня просто потрясала эта честность и прямота. Генерал не флиртовал, но в то же время то что он делал и говорил было сильнее любого флирта, настолько это было искренне.

— Генерал, — замялась я, — я несколько не готова.

— Аврора, не разочаровывайте меня. Когда ещё вы побываете здесь, чтобы увидеть водопад вечной любви?

Мне показалось, что это название я слышу впервые. И тогда Фераро добавил:

— В столице его, наверное, знают под другим именем. Серебряные нити.

— Серебряные нити, — переспросила я. — Да, я слышала о нём, но ведь он, кажется, закрыт для посещения.

Фераро подвигал бровями.

— Не для главы инквизиции. — Он чуть понизил голос, отчего в нём появились бархатистые низкие нотки. — Вы, вероятно, слышали, что именно в эти ночи, в период приближения Часа Белой Луны, серебро водопада проявляется наиболее ярко.

— Ваша взяла, генерал, — сказала я после некоторого размышления. — Ждите здесь. Сейчас переоденусь.

Я уже уходила, когда он бросил мне в спину:

— Аврора, наденьте удобную обувь.

Я не стала отвечать.

«Как будто бы я и сама не догадалась бы»

Наверняка, водопады находятся в живописном месте, куда придётся долго идти пешком.

Я оделась и вышла в гостиную, где в кресле сидел Фераро. Он встал и направился к балкону.

— Мы что, будем лезть по пожарной лестнице? — удивилась я.

Генерал пожал плечами:

— Я подумал, что так мы точно никого не встретим.

Я решила: «Почему бы и нет», но ключ на всякий случай взяла.

До пожарной лестницы действительно было несложно дотянуться, и вскоре мы уже спускались. Генерал спускался первым, и легко спрыгнул. А вот я, посмотрев вниз, вдруг поняла, что не так уж и низко расположена лестница. И мне стало не по себе.

— Прыгайте, Аврора, — сказал Фераро. — Отпускайте руки и прыгайте.

— Я боюсь, — призналась я.

— Доверьтесь мне. — И снова эти бархатистые нотки.

И я отпустила руки. В следующее мгновение я ощутила, как сильные тёплые руки подхватили меня и осторожно, словно фарфоровую вазу, поставили на землю. Но, руки генерал убрал не сразу, а мне и не хотелось. Было приятно ощущать тепло его рук на своей талии.

Машина генерала стояла на дороге с внутренней стороны гостиницы. Как будто он знал, что соглашусь и не просто соглашусь, но и спущусь вслед за ним по пожарной лестнице.

***

Мы ехали по ночному городу, по пустым улочкам, во многих окнах уже не горел свет, а когда выехали за пределы города, стало совсем темно.

Генерал первым завёл разговор.

— Не ожидал увидеть сегодня полковника Роше. Это вы его вызвали?

— Нет, — ответила я. — Он приехал сам.

— Но ведь была же какая-то причина? — спросил генерал.

— Да никакой особой причины не было, — ответила я, — просто нет результата по расследованию, и это и есть основная причина.

— И чем же поможет приезд полковника Роше?

Что-то остановило меня от того, чтобы рассказать генералу про Искатель. Я подумала: если завтра утром Арман придёт к генералу в кабинет, то пусть он сам ему и расскажет. А я отделалась общими фразами. После чего спросила сама:

— А у вас есть какие-то подвижки по расследованию нападения на Милоша Морица?

И вдруг генерал сказал мне то, о чём я сама думала весь день.

— Вы уже, наверное, в курсе, Аврора, что вызов сотруднику Морицу поступил по внутренней связи.

Я кивнула.

— А знаете ли вы, что у артефактов слежения бывают «слепые минуты»?

— Да, — кивнула я, и добавила, то, что давно знала, — но на самом деле это же не минуты, а миллисекунды.

— Именно, — ответил генерал. — Но суть не в этом, суть в том, что записи звонка не сохранилось.

— И у вас есть версия или подозреваемый, генерал? — спросила я.

— Есть подозреваемый, по крайней мере один.

— И кто же это? — мне и вправду стало интересно,

Генерал помолчал, как будто размышляя стоит ли говорить, но всё же не стал мучить моё любопытство, — подозреваемый есть, — повторил он с улыбкой, — и это… вы.

Я недоумённо замолчала. Только что я размышляла — и даже говорила с Арманом — о том, что подозреваю генерала Фераро в участии в страшном преступлении. И вдруг этот самый генерал выдаёт мне, что я подозреваюсь в покушении на убийство собственного сотрудника.

Но я понимала, что в таких случаях кричать «нет, вы не правы» — дело неблагодарное. Правильнее будет не влезать в такого рода споры.

— Интересная версия, генерал.

— Что, больше никаких слов в своё оправдание? — генерал явно веселился за мой счёт.

— Ну не стану же я облегчать вам задачу, — парировала я.

И всё же мне хотелось спросить ещё об одном, поэтому я не утерпела.

— Что такого может сказать Кристин Конвей, что вы отменили её допрос?

Генерал вздохнул, а потом сказал:

— Вы неверно поняли, Аврора. Я не отменил допрос — я отменил ваш вызов на её допрос. Я считаю, что если вы желаете допросить Кристин, то лучшим вариантом будет отправиться к ней домой.