Вижу, гном открыл рот. Ну уж нет уж, ты сказал достаточно. Даже слишком.

— Клан, — продолжил я, — это не тусовка, не место работы, не собрание друзей. Клан — это семья.

Гляжу, Дори захлопнулся. Кивнул сам себе, продолжил.

— Гартуг Бурхат не был моей крови, но — был брат мне, — я перешел на крик. — У! Меня! Убили! Брата! Кто, — уже спокойнее, — думает иначе?

Возразили… Сами-то как думаете? Правильно, никто.

— С самого раннего утра я ездил в опричнину. Догадаетесь, зачем? Дори? — Спросил конкретно кхазада: тему нужно было давить до конца.

— Мало ли, — пробурчал тот. — Ты Глава, тебе надо.

— Зая Зая, — позвал я. — Доки при тебе?

— А то! — белый орк достал папку, развязал тесемки, явил документ.

— В руках у Заи Заи, — сказал я, — содейник. Закрытый лист, но содейник. Печать, исходящий номер, честь по чести. Кто не знает, что это такое?

Даже если кто и не знал, не признался ни один.

— Мы найдем их. Найдем и накажем. Те из них, кто после этого выживет…

— Чуть меньше пафоса, — призрак эльфийского царя появился так, чтобы видеть того мог только я сам. — Перебарщиваешь. Пока им всем на мозги давит твоя невозможная магия, они толком ничего не замечают — хотя вон, твой эксперимент на орках уже что-то подметил.

А я так хотел ввернуть что-нибудь этакое! Вроде «позавидуют мертвым» или еще какой-нибудь культурный артефакт.

— Нет, не выживут, — пообещал я собранию. — Ни один. Но для этого, — действие заклятия кончалось, ну и столо закругляться, — мне нужна ваша помощь. Помощь Клана. Каждого из вас!

Так-то мы собирались не за этим: дело у нас было другое. Стройка!

Первые здания, главная улица нового поселка — это все возвели очень быстро, но вот с прочим ожидалась морока.

Генеральный план. Коммуникации. Дорожная сеть. Объекты инфраструктуры… Да, и менталитет еще.

Здесь ведь сервитут, вольница — ну, почти. Всяк, кому скажешь, что делать надо именно вот так, минимум спросит: «зачем?» или «почему?».

Максимум — куда более вероятный — будет таким: тебя просто не послушают. Не торопись исполнять, еще отменят!

Но, стройка — стройкой, а более важные дела — делами. Сами понимаете, феодализм!

— Что мы имеем, — выступал уже не я: один из новых соклановцев, начальник охраны поселка, человек, в смысле — хуман. — Прошлая банда ушла по этапу.

— Уже осудили? — удивился я. — Быстро.

Так-то я был в курсе — и сообщали одному из первых, и на допросы… Не раз и не два. Суд прошел в закрытом режиме, но на то он и суд, а эти трое — то ли сектанты, то ли чернокнижники.

— Приговор, — начальник охраны улыбнулся бы, располагай к тому ситуация, — вот какой: «За чернокнижие презлое и шарлатанство сущеглупое».

— Можно, — вклинился кхазад, — перевести как «не за то, что колдовали, а за то, что не получилось».

— Так и есть, — ответил докладчик. — Третий том дела, страница пятнадцатая, «расшифровка решения суда». Я, кстати, тоже не думал, что две эти статьи можно применить одновременно.

— Получается, — я взял слово. Мне его попробуй, не дай! — Что старую банду приземлили. Верно ведь?

— Каторга, — кивнул хуман. — Пожизненное.

— Жертвы, получается, новые. — Нет, это не я внезапно поглупел. Это надо было вовлечь в обсуждение весь… Пусть будет «совет клана». Не мне же одному отдуваться!

— Банд, — подал голос снага: из молодых, да ранних! Электрик, сантехник, еще кто-то: руки прямо золотые, половина коммуникаций, считай, на нем, — больше одной, нах.

— Шамиль прав, например, — это сказал Зая Зая, а ведь собирался молчать! Не вынесла душа поэта. — Новая банда как бы не поглавнее старой. Духи же молчат?

Не сами духи — новые жертвы, которых те духи, вроде как, спрашивают.

Не удалось вытянуть и подобия посмертного рассказа давешнего эльфа — не знаем ни «кто», ни «где», ни даже — «зачем на самом деле». Блуждали в тумане, спотыкаясь о трупы. Одно было понятно — в банде завелся специалист.

Упокойщик, или прямо некромант, и это было фигово — на той стороне баррикад знают, с кем имеют дело. В смысле, со мной, Гил-Гэладом, Иватани Торуевичем…

— Короче, — надо было подытожить, я так и сделал. — Ловим, мстим, что останется — выдаем властям. Кто против? Кто воздержался? Единогласно!

Кто бы сомневался, ну!

'Дом — это то место, где хранится наше барахло в то время,

пока мы находимся вне дома, чтобы добыть больше барахла.'

Джордж Карлин

Вот дорм, который построил тролль.

Урук Зая Зая пакует водяру,

В дорме, который построил тролль.

А это Зубила — гном, вечно в запаре,

Поэтому пьет постоянно водяру,

Разлитую орком в стеклянную тару,

В дорме, который построил тролль.

Вот гоблин Куян, он по части хабара,

Всегда добавляет Зубиле запары,

Что пьет постоянно с напряга водяру,

Поскольку водяра пока что на шару,

В дорме, который построил тролль.

Вот Ульфыч — почти что матерый волчара,

Стеречь был назначен остатки хабара,

Поскольку Зубила с Куяном в запаре,

И сразу в два горла бухают водяру,

Уже из канистры — какая там тара?

В дорме, который построил тролль.

Корнет Радомиров, навроде гусара,

Поставлен смотреть за матерым волчарой,

Чтоб в Лету не канул остаток хабара,

Пока гном и гоблин бухают в запаре,

Пока не закончилась в дорме водяра,

Что орк доливает откуда-то в тару,

В дорме, который построил тролль.

Вот снага Наиль, ему снятся кошмары,

Орет и пугает соседа-гусара,

Что спит по ночам, днем гоняя волчару,

На ключ запирая с хабаром хибару,

Где гоблин задрых, а Зубила — в запаре,

Поскольку уже не осталось водяры,

(Урук собирает разбитую тару),

В дорме, который построил тролль.

Дорм «Сон Ильича», он мечта коммунара,

В котором не снятся Наилю кошмары,

Никто не орет, не пугает гусара,

Который давно подружился с волчарой,

Где гоблин учет завершает хабара,

Зубила решил написать мемуары,

Где орк разливает в бутылки водяру,

В дорме, который построил тролль.

[От героя. Сервитут Казнь, «Сон Ильича». 5 августа 1985 года, вторник.]

А неплохо получилось.

Хотя знаю я вас, критиков: композиция вам не та, рифма сомнительная, размер строки не соблюден, и вообще — где-то вы такое уже слышали! Тут зависит от того, из какого вы мира. Если ваша родина — Твердь, то попуститесь, не слышали, не могли. Если Земля — просто не палите контору, ладно?

Ну да, еще слово «дорм» не очень понятное.

Я, поразмыслив, остановился именно на нем: это, если кто не в курсе, «дормиторий», сиречь — общежитие, если на британск… То есть, конечно, авалонском. Краткая форма — удобно и запоминать, и писать, если что: Dorm, фигня делов.

Правда вот, Son Iljicha… Хотя тоже — фигня, главное, что коротко.

Я еще некоторое время думал, перебирал варианты.

Поселок — так себе название, не отражает прямо ничего. Дербоград, вон, тоже когда-то был поселком, и что там теперь? Ага, вот именно.

Колхоз… Так-то он, конечно, колхоз и есть. Или скоро будет, но не называться. Не дозрела еще местная общественная формация до такого прогресса: феодальная монархия, даже волшебно-кибернетическая, это ни разу не социализм.

Еще можно взять слово «кибуц». Можно было бы, но у нас тут каждый третий — снага: сами подумайте, какие производные пойдут от этого смешного еврейского слова. Да, и самих иудеев тут, считайте, нет — ни одного не видел после кхазада, заправлявшего памятной дракой.

Да ладно, ладно. Слово легло в размер, совсем нагло тырить у товарища Маршака я не решился, да и домов у нас тут больше одного.

Какого Маршака? А, то есть вы, все-таки, с Тверди… Отличное заклятье — «Последний час — забудь!». Главное, что сутки уже прошли — с тех пор, когда я колдовал по-тролльи в прошлый раз.