— Восемь, — быстро посчитал легендарный герой. — Дядька не пойдет.

— А чего? — не понял я. — Гордость?

— И гордость тоже, — согласился Зая Зая. — Но не только. Там, на селе, у нас много чего: два дома, хозяйство, трактор. Доля в артели — отцова бывшая, теперь пополам, моя и дядькина. Масло, опять же — пусть и берут по бросовой цене, а все одно деньга-другая капает.

— Какое масло-то? — не то, чтобы мне было интересно. Скорее, нужно было немного времени — чтобы все осмыслить и что-то предложить. — Подсолнечное, льняное или рапсовое?

Про оливковое масло я не стал даже заикаться — родное село белого урука расположено где-то под Саранском, а это средняя полоса, что на Земле, что на Тверди. Не те широты для оливок.

— Неее, — отверг Зая Зая. И улыбнулся еще так, со всей широты уручьей души. — Я ж тебе говорил… А, ну да.

Это он снова вспомнил некие обстоятельства — и вы тоже в курсе, о чем это я.

— Отсолнечное масло-то. Зеленое, то есть.

Знаете, иногда мне хочется найти стол покрепче — чтобы со всей пролетарской мощи влупиться лбом в столешницу. Потом я вспоминаю о том, чем местные тролли отличаются от настоящих, и ищу просто стол — любой, а не только, скажем, дубовый или даже каменный.

Хотелось так сделать и сейчас.

Я тут, понимаете, изо всех сил думаю — как бы заработать денег. Не себе, понятно, клану! Грузовые перевозки, какая-то еще безопасность, мосты и вокзалы… А оно вот прямо тут, на поверхности! Целая толпа лояльных уруков, натурально засевших поверх источника лучшего в этом мире химического сырья.

Кроме нефти, которой тут настолько немного, что даже давешний трицикл катался, на самом деле, не на бензине — скорее, на суррогате сухой возгонки, почти дёгте.

Теперь надо вспомнить, что источник этот — возобновляемый и довольно уникальный… Всё! Где мой стол? Я иду!

— Выдыхай, брат! — Зая Зая хлопнул меня по плечу. — Порешаем!

Порешает тут один, ага. Если по дороге никого не убьет насмерть — меня, например.

— Ты мне сустав выбил, бестолочь, — пожаловался я. — Будь добр, излови жизнюка!

Два Ахта — дядька легендарного героя и волшебный доктор — явились одновременно.

— Я первый, — заявил Ахтэннэр. — Сначала лечение, потом все остальное.

Урук пожал плечами и шагнул в сторону — мол, извольте.

Глаза мага жизни загорелись красивым синим светом — про такое я уже знал: диагностика.

— Все не так страшно, как кажется, — сказал он через минуту или две. — Вам, уважаемый Глава, как: быстро, но больно, или медленно, но…

— Без боли? — перебил я.

— Нет, тоже больно, — возразил эльф. — Только с полным осознанием поступка и ответственности за результат.

— Лечите, философ, — расстроился я. — Можно и быстро, а то времени нет, просто беда.

Вылечил, конечно. Полный маг жизни, все-таки, не просто так! И ничего не больно — в смысле, не было.

Потом он напомнил мне про разговор — который по плану.

— Не так давно, Глава, вы задали мне некий вопрос. Можем обсудить: как раз, самое время.

— Это обязательно, — согласился я. — Только не прямо сейчас. Сначала общие дела, потом личные.

И посмотрел так, с намеком: спасибо, мол, конечно, но не при всех.

— Я тут посижу, в уголочке, — решил лаэгрим. — Мешать не буду. А то мало ли, что вы тут еще будете обсуждать — вдруг снова стану нужен?

Да и ладно, да и пусть. Сидит себе и сидит — есть не просит. Вернее, просит и даже ест, но не прямо сейчас.

— И вот еще, Глава, — как бы случайно припомнил эльф. — Дайте посмотреть артефакт. Пожалуйста.

— Мне тоже интересно, — подал голос Ахт Бакир.

Очень они с племянником похожи, очень. И внешне — не считая окраса — и голосом. Будто, как говорится, на одной волне.

— Да на здоровье, — согласился я. — Только, чур, не потерять и не сломать!

— Их же не три, — удивился тот Ахт, который черный. — Не получится.

И вот пойди, догадайся, что это было — анекдот, одинаковый в обоих мирах, или хитрая практика, о которой я просто не знаю.

— Гваякум санктум, — эльф первым подал голос. — Интересно. Не думал, что в наших широтах такое растет.

— Оно и не растет, — раньше меня ответил Ахт. — Конкретно этот кусочек вырос на Карибах, по текстуре видно.

Вот это новость! Дядька нашего Заи Заи, оказывается, разбирается в ценных породах дерева! Это если не свистит — мало ли, пыль в глаза, все такое.

— Металл… Что-то серебряное, но с примесями. Не очень разбираюсь.

— Чиленит, — напомнил я сам себе, но вслух. — Самородное серебро с примесью висмута.

— Так, — вступил лаэгрим. — Серебро — это я понимаю, в сочетании с lignum vitae — самый правильный выбор. Такое сочетание годится… Для чего угодно. А вот почему именно висмут?

Я призадумался. Не признавать же, что чиленит назвал «с потолка», просто потому, что висмут показался мне наименее вредным из прочих примесей?

— Это секрет, — решился я. — Тайна семьи и клана. Разглашению подлежит — но не просто так, взамен на что-то равноценное.

— Понимаю, — эльф кивнул. Даже несколько раз подряд, вот до чего хорошо понял. — Предлагаю вернуться к этому вопросу позже. Сразу после того, как я подберу адекватную мену.

— Можете покатать, — разрешил я обоим гостям. — В смысле, побросать кость, посмотреть, что выйдет.

— Мне без интересу, — Ахт пожал могучими плечами.

— А я, пожалуй, не откажусь, — решил эльф. — Но тоже когда-нибудь потом.

Деликатные они, лаэгрим-то. Вот и этот — углядел как-то, что мы затеваем беседу, и что сам он тут будет, пожалуй, лишним.

— Мне пора, — продолжил волшебник. — День был сложный, теперь выспаться…

И зевнул, будто и вправду устал.

Эльф ушел, мы остались втроем. Возможно, втроем: никогда нельзя забывать о том, что моя дочь — уручка страшно любопытная, и может прятаться где угодно — за диваном, в шкафу… Или за шкафом. Или в диване.

— Итак, — на Ахта я глянул сурово. Глава я или так, случайно тут сижу? — Ты приехал не просто на праздник.

— О празднике я не знал, — напомнил урук об уже сказанном. — Приехал не один. И да, по делу.

— Может, вас оставить? — предложил я. — Побеседуете по-родственному.

— Как родня мы уже говорили, — возразил урук. — Теперь дело к тебе, Иван Сергеевич.

Я еще подумал: сейчас будет что-то неприятное. Оказалось, что ровно наоборот.

— Ты химик, — сказал орк.

Не спросил, не уточнил — сказал, даже заявил. Твердо так, с чувством полной уверенности в своей правоте.

— Алхимик, — я не стал кочевряжиться, но счел нужным пояснить. — Не столько химия, сколько магия. Альбедо, негредо, квинтэессенции, концепции сущностей и прочее такое, что нормальному химику неинтересно.

— Пофиг. Ээээ… Все равно, — урук сунул руку во внутренний карман пиджака. — Вот.

Ну, склянка. Ну, внутри что-то зеленое. Я… я знаю, что это такое — видеть не видел, но слышать — слышал, и даже переживал немного — прямо сегодня, совсем недавно.

Глянул на содержимое эфирным зрением.

Перед моими глазами встал сложнейший, почти невозможный, физический конструкт. В нем воедино слились десятки сущностей — даже такие полярные, как вода и огонь.

Он дышал жизнью — он ей и был! Субстанция оказалась совершенно органическая, но при этом — квазистабильная, не стремящаяся прямо сейчас распасться или еще как-нибудь поменять основные свойства.

— Это отсолнечное масло, — Ахт Бакир выставил еще одну склянку. — Два разных сорта, первый — ночного отжима, из чистых семян, второй — вторичного, из чего попало.

— И вы хотите…

— Мы сдаем масло в приемку. В приемке платят десять денег за литр.

— Вам мало, — понял я. — Надо больше?

Орк кивнул, я — в ответ.

— Договоримся.

Договорились, так-то. Не враз, со второго захода, но договорились.