– И от вас? – улыбнулась я.

– Нет, от меня предложение о работе вы не получите, госпожа Матильда.

– Почему? – нарочито возмущённо удивилась я.

– Я уже сделал вам предложение и жду вашего ответа.

– Не хотите, чтобы я была вашим партнёром? – Я прищурилась.

– Я очень хочу, – сказал барон. – Но не младшим.

И у меня даже мурашки появились в районе лопаток и плеч от того, как он это сказал. Я вдохнула – осторожно, словно боясь разрушить этот момент. Момент того, что во мне не просто признали женщину. На меня не просто смотрели как на красивую женщину, хотя и это тоже было.

Во мне увидели профессионала, способного встать рядом, плечу к плечу.

От этого я испытала просто момент шокового счастья. Настолько это было приятно.

Диану мы нашли в маленькой съёмной квартирке. Она очень смутилась, увидев меня и барона Дерайна. Потом расплакалась. Потом рассказала мне всё, что я уже знала из документов мистера Банни.

– Диана, почему ты мне не позвонила? – сказала я.

– Я звонила, а тебя не было дома.

И я вспомнила, что не дала Диане номер своего переговорного артефакта. Вот я раззява!

Я тут же рассказала Диане всё, что я затеяла сделать.

Она смотрела на меня расширившимися глазами. В них отражалось недоверие. Потом она перевела взгляд на барона Дерайна, потом снова на меня.

Потом тихо спросила:

– Неужели это возможно?

Ответил барон:

– Если прошлые решения суда, те, о каких говорила госпожа Камински, призна́ют незаконными, вы получите обратно всё.

– И детей? – спросила Диана.

– И детей.

– А я даже не знала, что у тебя есть дети! – сказала я.

– Они уже взрослые, – грустно улыбнулась Диана, – дочери семнадцать, а сыну пятнадцать лет.

Таким образом мы просидели около пары часов, как вдруг засветился переговорный артефакт барона.

Барон прослушал сообщение и, взглянув на меня, сказал:

– Матильда, вы оказались правы. – Барон перевёл взгляд на Диану. – Поедемте к вашему дому. Сейчас туда подъедут судебные исполнители.

Диана побежала к двери.

– Постойте! – крикнул барон. – Возьмите все документы, которые у вас есть. Они могут понадобиться.

И уже через пятнадцать минут мы стояли возле симпатичного небольшого домика в два этажа с палисадником.

Возле калитки Диана виноватым голосом сказала:

– У меня нет ключей.

Мне захотелось… выругаться. До чего нужно было быть доверчивой, чтобы остаться без той собственности, которую получила от своей же бабушки!

Но потом я вспомнила себя и подумала, что на месте Дианы вполне могла бы оказаться и я. И тут же вспомнила, как свекровь говорила мне, что так оно и будет.

И в этот момент я вдруг остро поняла, что эта страница моей жизни закрыта. Никаких прощений человеку, который предал. Может быть, это неправильно. Но какой пример я подам своим детям, если прощу? Дочери? Сыну?

В общем, ещё несколько часов ушло на выселение бывшего мужа Дианы вместе с его новой супругой.

Зрелище было неприятное, но, благодаря тому что рядом был барон Дерайн, пережилось это гораздо легче. Когда было совсем невыносимо, он просто закрывал меня и Диану спиной.

Примерно через неделю, договорившись с судебными исполнителями, мы должны были поехать в столицу и произвести то же самое с магазинчиком Дианы.

Там было несколько сложнее, потому что деньги уже были получены покупателем. Но суд успел арестовать счета бывшего мужа Дианы, и там хватало денег, чтобы отдать их тому покупателю, который выкупил магазин.

Покупатель, в свою очередь, тоже мог подать в суд, и тогда сделка оказалась бы под вопросом. Я видела, что Диана колеблется, видимо устав и не желая больше вступать ни с кем ни в какие споры.

Но мне всё же удалось её уговорить не отказываться и идти до конца.

Мы тепло распрощались. Диана осталась в доме с детьми, а мы с бароном вернулись на курорт.

Я чувствовала себя неловко, что барон целый день занимался моими делами, и я стала думать, что надо бы его поцеловать. Но барон, проводив меня до виллы, быстро попрощался и ушёл, оставив меня в странных чувствах. То ли это я не хотела его целовать, то ли это он решил, что мне не надо ничего делать.

Так в размышлениях я и подошла к веранде, и меня накрыло ощущение дежавю. В кресле снова кто-то сидел, только вот это не был Фредерик. Теперь там сидела София.

А ей-то что от меня надо?

София сидела не шевелясь. Я даже сначала подумала, что мне померещилось и на самом деле на веранде никого нет, но, приглядевшись, я увидела, как блеснули её глаза.

Значит, она меня тоже заметила.

– Госпожа Карера? – спросила я, задав официальный тон.

«Вот не надо со мной фамильярничать».

А то я уже почувствовала, что она собирается обратиться ко мне по имени, подружка нашлась. Что-то во мне была скрытая агрессия; видно, устала я сегодня, хотя, скорее всего, просто от госпожи Софии не ждала ничего хорошего.

– У вас ко мне какое-то дело? Или вы ошиблись виллой? – не удержалась я от сарказма.

– Нет, госпожа Говард.

– Прошу, называйте меня по фамилии моего отца – Камински. Мне так привычнее, – поправила я её.

– Нет, госпожа Камински, я не ошиблась виллой, – со вздохом, как мне показалось, сожаления произнесла София и добавила то, что объяснило её вздохи: – Тем более что мы с Фредериком живём не на вилле.

Я ничего не ответила, только пожала плечами. Какое мне дело, где они живут с Фредериком?

– Так что у вас за дело? – несколько резко спросила я. – У меня сегодня был сложный день, и хотелось бы уже отдохнуть.

– Разве вы не на отдыхе, госпожа Камински? – продолжила светскую беседу красотка София.

И мне это надоело.

– Госпожа Карера, вы пришли обсуждать, что я делаю? Или вы желаете о чём-то побеседовать?

И я решительно пошла к двери, подумав, что если у меня нет сил с ней говорить, а желания говорить вообще не было, то зачем я буду себя мучить?

– Постойте, госпожа Камински! – София вскочила и ринулась мне наперерез. – Я… Да не знаю, как сказать. В общем, вот.

И тут я заметила, что у неё в руках была папка, в таких мы обычно с мистером Мердоком храним дела.

И я заинтересовалась:

– Что это?

– Это документы, – сказала София, снова сделав паузу.

Я вопросительно посмотрела на неё: «Вот же актриса больших и малых театров».

– Это документы на развод, госпожа Камински, – наконец выговорила София.

А вот это уже было интересно. И я присела на шезлонг.

– С этого момента, пожалуйста, поподробнее.

– Понимаете, госпожа Камински, ваш супруг, Фредерик Говард, подготовил эти документы уже давно, но по какой-то непонятной для меня причине он до сих пор их вам не передал, – уже безо всяких пауз чётко, как и положено адвокату, произнесла София.

– И вы решили сделать это за него? – улыбнулась я.

– Ну, в общем-то, да, если вы не против, – ответила София.

После сегодняшнего дня я вообще была не против.

– Оставляйте, я их посмотрю. – Я почему-то была уверена, что Фредерик не в курсе, что София передала мне документы. – Если не возникнет вопросов, то подпишу.

– Благодарю вас. – София встала и направилась к выходу.

А мне почему-то захотелось её окликнуть и спросить: «Это всё?»

Но я не стала.

Потому что на меня нахлынули странные ощущения. Стало не по себе. Потому что – это всё? А я готова к тому, чтобы это было всё? Или меня устраивает та ситуация, которая сейчас? Но ведь она совершенно дурацкая.

Я встряхнула головой.

Понятно, что сейчас я устала. И надо бы подумать об этом утром.

А утром я проснулась с больной головой, потому что толком не спала: всю ночь мне снилась какая-то «каша». Я не могла вспомнить что, но сон был неприятный и вязкий.