В непреклонной твердости обещания мне вдруг послышалась могучая поступь гномьих легионов — тех, что отвоевали творениям легендарного Ауле место под солнцем, еще когда никакого солнца не было и в проекте… Если я ничего не путаю.

Руны, руны, ритуалы…

— Есть еще один вопрос, — вспомнил я. — Ты как, не очень еще утомилась?

— Ты же знаешь, как мне нравится быть полезной, — густо покраснела девушка. — Особенно — тебе, Ваня!

Я сходил в комнату, отыскал в той портфель, взял его с собой на кухню.

— Вот, — на столешницу легли недавно отпечатанные — снимки.

— Труп, — ловко подметила девушка. — Свежий.

Ну да, лежал бывший нацист совсем не так, как живой. Опять же, раны, несовместимые с жизнью, выдавали — а наша Таня, на секунду, дипломированная медсестра.

— Ладно, что он мертвый, — проворчал я. — Ты посмотри, как разрисован!

Полчаса — или около того — мы раскладывали снимки в порядке, понятном только самой девушке. Карточек оказалось неожиданно много, почти сорок штук… Странно, вроде бы я и камерой-то щелкнул раз десять, много пятнадцать!

Потом догадался: Ульфович — а фотографии печатал именно он — просто сделал некоторые снимки дважды или трижды, с увеличением и без.

— Ерунда какая-то, — поделилась, наконец, девушка. — Вот смотри.

Я стал смотреть.

— Этот значок можно применять отдельно, — аккуратный маникюр уперся в символ черного солнца. Запрещенный на территории Советского Союза!

— Но не нужно, да? — уточнил я.

— В таком виде — точно, — согласилась девушка. — Видишь, он отражен, как бы перевернут? Это и в оригинале-то так себе дрянь, а если наоборот — и вовсе ничего, кроме большой беды.

— Я тебе больше скажу, — согласился я, — правда, не скажу, откуда знаю. Значок этот ничего хорошего не принес не только одному человеку, а даже целой стране…

Таня присмотрелась — будто сделала глазами снимок снимка.

Следующая карточка.

На снимке была четко видна триграмма. Тейваз — Альгиз — Отал.

— Это может быть просто надпись, — усомнилась девушка. — Хотя и вряд ли. Но, если это кирт, то написано «TRO». Если ангертас — то совсем несуразица, «NdME».

Кирт — это старший футарк, ангертас — младший, ага. Нет, что вы, я не начал понимать в рунах — не больше, чем до того. Просто аналогии… Очень уж прозрачные, хоть и, наверное, ложные.

Руны разбирали с час. Вопросов к покойному подданному Суткусу стало еще больше, чем было, хотя казалось — куда уж! Надо же было набить на себе столько всякой дряни!

Потом отдохнули. Потом вернулись к… Наверное, работе?

— Вань, а я ведь поняла, зачем тебе пентаграмма. И рисунки эти — гоблин, снага и прочие люди с эльфами! И про руны, и даже про татау.

— Делись, — предложил я. — Раз поняла.

— Нужна стройная теория, чтобы можно было предъявить и властям — этому твоему полковнику, и начальству, и… Да кому угодно. Верно я говорю?

— В том числе, — сделал я умное лицо.

Я, так-то, умею, умные лица — это прямо мое.

— Теория нужна — теория будет!

Мне все время кажется, будто Танечка, пусть и использует почти только русские слова, все равно говорит по кхазадски…

Впрочем, это я еще обдумаю, пока же нужно девушку похвалить: старалась!

— Любимая, да ты и теоретик! — восхитился я почти непритворно.

— Ой, — покраснела девушка. — Ваня! Это ты мне?

— Ну да, — я понял, что отступать уже некуда и заднюю давать поздно.

Толком не договорили. Снова.

В дормиторий я вернулся под вечер: не то, чтобы совсем поздно.

Конечно, можно было остаться на ночь в сервитуте. Я и планировал поступить именно так, но гиблемот неизвестного имени и гоблин имени известного спутали все мои планы. Куян — телефонным звонком, тварь-с-десятком имен — самой причиной для вызова. Надеюсь, Танечка не слишком обиделась.

Доехали незаметно: быстро и недалеко.

Гном Дори, гоблин Куян, человек (вроде бы как) Ульфович и другие официальные лица встретили меня где попало — не то, чтобы у ворот или на крыльце Правления, но просто по пути. Ульфовича, вон, вообще пришлось доставать из домика, он в нем, видите ли, спал! А нечего тут: Глава вернулись, требовать изволят!

— Мы все сделали! — сиял кхазад Зубила, и я сразу понял, что именно.

— Кран пригодился? — уточнил я просто на всякий случай.

— И экскаватор еще, — кивнул Дори.

— А это еще зачем? — удивился я.

Перед внутренним взором, как вживую, предстала картина — гиблемота достают из болота экскаваторным ковшом… Как кусок мяса из супа ложкой!

Встряхнулся. Жуткое видение кануло в Лету.

— Чтобы не вылез, — умудренно заявил гном. — Вот, значит.

Это мы дошли с ним до края нового котлована: вернее, старого, но раза в три глубже предыдущей версии.

— Когда успели? — я спросиол не просто так. Мне, как Главе, очень было нужно знать — на что способны мои подчиненные, с какими силами и в какой срок.

— Разделение труда. Сам же учил, товарищ Босс! — ответил вместо гнома гоблин.

Слушайте, а ведь работает — воспитание-то.

До нормальной коммуны нашему поселку еще как до империи Хань на карачках тылом вперед, но основы — вот они, усвоены! Взрослыми, прошу заметить, людьми — а значит, с детьми будет еще ловчее. Вырастим поколение юных коммунаров — сервитут содрогнется!

Сделали все правильно.

Сначала маги жизни обступили яму с тварью на дне и ввергли ту в неглубокую седацию — единственно, чтобы не усыпить насовсем. Внутри самой ямы копошились стропальщики — заводили под гиблемотово брюхо сразу три крепчайшие цепи. В это самое время хмурый экскаваторщик вовсю орудовал ковшом, расширяя и углубляя бывший будущий школьный котлован. Веселый крановщик — докуривал и лез в кабину автокрана.

Гиблемот был извлечен из ямы, прямо тем же краном погружен в котлован, разбужен и — на всякий случай — накормлен досыта. Сработали идеально: то ли потому, что работами руководил кхазад Зубила, он же гном Дори, то ли — поскольку никто не мешался со своим ценным мнением. Ну, вы поняли, о ком это я.

— Не ты ли, друг мой Дортенштейн, — я зачем-то решил обострить, — буквально третьего дня жаловался на страшную загруженность и нехватку ресурсов? И что я вижу: такой расход, такой расход!

— Есть немного, — кхазад вздохнул. — Но тут ведь как… Для начала, ты сам велел взять кран!

— Ага, — согласился я. — А где кран, там экскаватор. Где экскаватор — там… Ну не знаю. Трубоукладчик? Траншеекопатель? Свайный копёр?

— А что, можно? — глаза гнома горели неземным восторгом. — Особенно этот, который свайный… Парни просили, для мостов!

— Ты хотел сказать «для моста»? — уточнил я, немного холодея внутренне.

— Не, для мостов, — почти отмахнулся гном. — Сам же и спросишь, завтра, например.

— Если есть «для начала», то должно быть «потом», — напомнил я.

А нечего расслабляться! Глава внимателен и бдит!

— Потом, — кивнул гном, — это же хобби! В нерабочий день, по личному почину!

— Амортизация, — пришлось напомнить. — Казенных средств производства. А?

— Да что тебе, жалко, что ли? — Дори было не остановить.

Да, я знаю, у кхазад такой характер. Помните шутку про то, что лучший отдых — это смена деятельности? Так вот, это не шутка и это про них. Бородатые коротышки разных степеней бородатости и коротышечности отдыхать неспособны органически — плюс требуют того же от всех, кто вокруг, да еще удивляются, не встретив понимания!

— Хорошо. Найди мне еще одну полезную причину, и пойдем уже в кузницу.

— А что там? — интересно ему стало. Еще бы! Мне вот тоже…

— Найдешь — пойдем, — сурово посулил я.

— А… Это… Гиблемот — крайне полезен в хозяйстве, — нашелся гном, и добавил совсем по-троллиному: — Так-то.

— Правильно говорить — «в народном хозяйстве», а так… — шуточно согласился я.

— Ты же алхимик! — ну да, это я сам разрешил Дори говорить мне «ты» — если не на людях — и он совсем недавно начал пользоваться этимправом. — Должен травы понимать!