Нет, ну а что? Уличные бандиты, зажатые в кулаке авторитетного снага — вполне себе боевая сила. Сами понимаете, что на дело, то есть — в рейд, лучше всего идти группой не только умной, но и сильной.

Вы спросите о троллях — мол, а как же они? Такая толпа мужиков!

Я отвечу: тролли — народ почти мирный и сугубо штучный. Образование, навыки, умения. Готовность работать — то есть, строить, а не только ломать. Их, в конце концов, жалко!

— Чо там по делу, ять? — уточнил Гвоздь, впадая в образ уличного бойца. — Чо-куда?

— А то ты сам не понял, да? — хищно ухмыльнулся я.

Снага расплылся в ответной улыбке.

— Дербоград!

— Догадался, молодец, — порадовался я.

Снага посмотрел весело: мол, тут пойди, не догадайся — когда весь дормиторий стоит на ушах, и все толкуют об одном — «когда в рейд?»

— У меня еще один вопрос, сказал я. — Он сложный.

— Я не боюсь сложных вопросов, ять, — признался снага. — Я им, ска, удивляюсь.

— Тогда вот что мне скажи, — я сдвинул брови, вернее, то, что на моем лысом лице осталось вместо них. — Не было ли у тебя, Гвоздяра, странных мыслей? Ну, в последнее время?

Опрос пациента — король диагностики, так-то. Вот сейчас он мне скажет, а я послушаю, сделаю выводы, пойму, что с этим делать.

— Я же снага, нах! — заржал Наиль. — Когда у меня мысли, это в целом странно, ять!

Ну и ладно, ну и не больно-то хотелось. Как будто это мне надо, а не Гвоздю! Хотя да — ему-то о таком и знать неоткуда, тем более, желать чего-то на этой почве.

Так. Это я только что кому сказал — пусть и мысленно — что сам половины не понял? Пора завязывать с этим вот, которое сложное, но и до простоты совсем не опускаться. Я пробовал, мне не понравилось — да вы помните, скорее всего! Да? Ну вот.

— Ты иди, что ли, — сказал я Гвоздю.

— Ага, нах, — согласился тот. — Пацаны сами себя, ска, не соберут.

Короче, мелкий уголовник, гроза улиц и просто подающий надежды управленец вышел вон, а я — задумался. Мне вообще нравится это дело, в смысле, думать.

Я ведь понимаю, что это было малодушие. Мое, вот только что: я снова отложил важный вопрос, причем, насколько я себя знаю — «на никогда». Однако ситуацию со снага и ментальным поводком стоило прояснить как можно скорее — потому как-то же самое скоро станет твориться со всем остальным дормиторием, вернее, с начальством, «избранным четвертаком» или как-то так. Что именно? Да вот в том и дело, что я не знаю, а должен!

— Разберемся, — зачем-то пообещал я вслух — не иначе, как самому себе.

И больше меня в тот день никто не беспокоил — кроме Тани, покой которой потревожил уже я сам.

Утром следующего дня меня никто не трогал — даже Таня. Ни срочных дел, ни несчастных случаев, никого не убили. Тихо было настолько, что я решил — налицо заговор!

В итоге, это он и был: клан сговорился и Главе дали выспаться.

На крыльцо дома я выбрался уже днем — было часов десять или вроде того — по ощущениям, а так мне было лень даже смотреть на часы.

Выбрался и удивился: немного охренел, вот как немного.

Вокруг не было никого. Ну, почти — не считая Заю Заю.

Белый урук сидел на скамеечке, заботливо кем-то вкопанной справа от моего крыльца. Прямо в бетон вкопанной, если что — думаю, что опоры просто вставили в дырки, оставшиеся от ног.

Какие дырки? От каких ног?

Дырки колдовские, ноги снажьи. Помните?

— Доброе утро, — поздоровался я. — Где все?

— Дарова, братан, — орк встал, шагнул ко мне, пожал руку. — Орки и тролли пошли смотреть, остальные — получать.

— А которое сегодня число, напомни, пожалуйста?

Зая Зая показал основания клыков — улыбнулся.

— Такое же, как вчера, но только плюс один день, — ответил он.

Эх, юмористы кругом, ступить некуда! А заводы — стоят!

Но тут я уже и сам вспомнил — и которое нынче число, и куда, скорее всего, делись те самые «все». Еще мне помог звук: со стороны реки донесся протяжный гудок.

— Пойдем, что ли, тоже посмотрим? — предложил я. — А то чего мы как эти.

— Поедем, — упрямо набычился орк. — Ты Глава, тебе нельзя «тоже». Тачку вывести — пара минут.

— Ну, поедем, — не стал спорить я. — Выводи, что ли!

До реки ехали молча — даже не ругаясь на ухабы. Кто, интересно, починил дорогу? Или она давно такая? Сразу я не вспомнил, но для себя решил — мол, уточню после.

У реки творилось всякое: мужики гуляли.

Не в том смысле, что гулеванили — при бабах, выпивке и прочем всяком: просто ходили взад-вперед по пляжу и наскоро возведенной пристани.

Теперь представьте себе: по довольно узкой косе и совсем мелкому дебаркадеру прогуливается двести человек мужиков. Зрелище не для слабонервных, да?

Так, погодите!

— Раз, два, три — закончили! — сообщил в говорильник гном Зубила.

Кхазад взобрался на железную будку — ту самую, под которой кит-мутант прятался в самом начале нашего с ним знакомства, то есть — на строение, по каковому хтоническая тварь и получила свое милое прозвище.

Сама Водокачка, кстати, и не думала возражать: приподняла над водой лобастую кашалотью голову, внимательно смотрела и слушала, кажется, даже хихикала — так, на манер хрюканья.

— Теперь руки на ширине плеч, ноги перед собой, — потребовал гном.

— Наоборот, нах! — уверенно заявил рослый снага, стоявший в… Первых рядах? Это что тут, блин, такое?

Я прищелкнул пальцами левой руки — настроился на несущую частоту звукового канала. Магия, конечно, но примитивная — и ее всегда можно объяснить хитрой техникой.

— Зубила, твою налево восемь раз! — разнеслось над пляжем.

Я вышел вперед и стал не только слышен, но и виден.

— О, Глава! — заорал кто-то из толпы. — Глава с нами!

— Будет стимул продолжать! — поделился кхазад, и снова поднес к бороде говорильник. — Немного осталось, вон, баржа на подходе.

Тут он был неправ: по воде — со стороны сервитута — шла не одна баржа, но три. Нет, даже четыре — вот еще одна поравнялась с опорой моста.

— А я устал! — выкрикнул мелкий гоблин — по виду из совсем молодых. — Роздыху хоть до трех раз!

Гоблин стоял на краю дебаркадера — кривлялся, изображая спортивную ходьбу, вместе со всеми, но на месте.

— Лучший отдых — смена деятельности, — возгласил Зубила.

— Плюх! — согласился гоблин невербально — это кто-то столкнул товарища в реку.

— Водные процедуры, — одобрил я вслух. — А чего только один?

Мне никто не ответил.

— И вообще, братан, это чего такое? — спросил я у Заи Заи.

— Чего конкретно? — не понял он. — Кораблики, или вот это, на берегу?

— Оба, наверное. Или это разные явления?

— На пляжу, — уточнил орк, — это гимнастика. Ну, вместо маршировки — чтобы народ учился слушаться команд и действовать сообща. Скоро в рейд!

— Вовремя догадались, — одобрил Глава в моем лице. — Так, а баржи — это то, о чем я думаю?

Первое из самоходных речных судов подошло к пристани.

— Э! — Вспомнил я. — Там же этот, гоблин!

— Не, — засмеялся белый урук. — Вон он, рассекает!

Любитель водных процедур плыл медленным кролем, целясь в другой берег реки.

Толпа зашумела: все двинулись к воде.

— Стоять! — потребовал кхазад. — Первая линия — хуманы! Вторая — все остальные, кто не орки и не гоблины. И не тролли.

Про троллей Зубила сказал зря — на пляжу из последних оказался только я сам. Все прочие олог-хай наблюдали за бесплатным цирком из бельэтажа, облепив собой железный мост. Смотрелось хтонически: будто часть стальной конструкции отрастила тонкую шерсть, почти бархат, и сейчас немного шевелилась.

Неуместную аналогию удалось отогнать раза с третьего.