Магия приняла проклятие, и когда генерал уснул, погрузившись в магический сон, Адарис бежала из дворца, который когда-то был её домом, а теперь мог стать позорной тюрьмой.

Остались ещё те, кто не побоялся помочь принцессе, они помогли ей пробраться через всю страну сюда, в горную долину, в заброшенную деревню Сильверис на самой границе, где не было никого из завоевателей.

Генерал искал её долго, пока ему не пришёл приказ возвращаться в свою империю. И опасаясь того, что он её найдёт, Адарис изменила внешность: синие глаза стали серыми, яркие волосы стали тусклыми — теперь даже те, кто её хорошо знал, с трудом могли узнать красавицу принцессу.

А Адарис в следующий лунный цикл узнала, что беременна.

Я слушала старую знахарку, и этот рассказ напоминал мне страшную сказку, вот только теперь я оказалась главной героиней этой ужасной истории.

А на мой вопрос, разве нельзя было магически или при помощи трав заранее позаботиться, чтобы не было последствий, Морвена ответила:

— Королевская кровь может родиться только от истинной связи.

Я с удивлением посмотрела на старую знахарку:

— А что это значит?

— Это значит, что Адарис была предназначена генералу Лаэрту.

И вот на этом месте у меня возник диссонанс, потому что всё, что я знала об истинной связи, было почерпнуто из фэнтезийных книжек, коими была завалена моя библиотека. А что? В свободное время я очень любила читать истории о любви и приключениях, могла себе позволить. Кстати, весьма полезно для незамужней женщины под сорок, перегруженной работой.

— Но если она была его предназначенной, разве не должны были они ощутить мгновенное влечение и любовь друг к другу?

Морвена хрипло рассмеялась:

— Не знаю, с чего ты взяла это. Конечно, нет. Мгновенно только в сказках происходит, а так это только признак того, что Луна подарит здоровых и сильных детей. И драконы это чувствуют.

— А что же этот Лаэрт не ощутил? — Мне так и не было понятно, и всё ещё живо было воспоминание ужаса, охватившего Адарис во сне.

— Он и ощутил, — грустно сказала Морвена, — вот только кровь, смерть и азарт битвы не дали ему осознать, что рядом предназначенная.

И я вдруг вспомнила, что он всё время принюхивался, об этом и спросила у Морвены.

— Да, — ответила она, — драконы вообще очень сильно реагируют на магию, которая часто проявляется запахом. — Потом она грустно на меня посмотрела и вздохнула. — Вот и Адарис поняла, что он её предназначенный, только когда прошёл лунный цикл. И уже тогда она осознала, что натворила, потому что наложенное проклятие действует до седьмого колена, и его сын, только родившись, тоже сразу подвергнется его воздействию.

— И что теперь? — спросила я. — Неужели нельзя было попробовать договориться с генералом и…

Морвена снова рассмеялась:

— Адарис ненавидела генерала и его ребёнка тоже, она буквально дышала этой ненавистью. — Старая знахарка опустила глаза. — Я видела, что это её убивает, но ничего не могла поделать. И когда пришла пора рожать, Адарис не дала мне помочь ей. Но в последний момент, услышав крик своего сына и уже уходя, она взяла с меня клятву, что я найду сильную душу — и она вырастит ребёнка и сможет исцелить генерала, сняв проклятие.

— А что генерал? — спросила я, уже понимая, что попала.

Морвена пожала плечами:

— Говорят, что он стал ещё ужаснее, но императору это нравится: благодаря жестокости генерала он выигрывает самые безнадёжные сражения, а его империя растёт.

— А как же действует проклятие? — Мне так и не было понятно, что значит стать зверем, если он уже… дракон. — Он что, превратится в дракона и не сможет превратиться обратно?

— Не так, — сказала Морвена. — Он потеряет разум и станет зверем, всё человеческое в нём исчезнет.

— И что?

— И его надо будет убить, потому что иначе убивать будет он. Так действует проклятие: жажда крови и смертей.

Я посмотрела на Морвену:

— И вы думаете, мне под силу будет справиться с ним?

Морвена грустно улыбнулась, обнажив белые зубы, и я подумала, что в таком возрасте сохранить все зубы — это ещё надо умудриться. Или это тоже магия?

— Ты можешь отказаться, тебе ничего за это не будет.

— А ребёнок? — спросила я, глядя, как малыш ворочается в люльке: сейчас точно надо будет кормить.

— У него не было шанса с самого начала, — мрачно сказала Морвена. — Ребёнок врага. Скажи мне, если ты не станешь бороться, — я лучше заберу его с собой.

— Куда заберёте? — с подозрением поинтересовалась я.

— В лунный мир, — ответила Морвена. — Мне осталось немного, может, несколько дней, ты не бойся. Я дам ему молочка с росянкой и возьму этот грех на себя.

И тут до меня дошло, о чём она говорила.

— Вы чего, совсем, что ли? Я просто спросила! Не вздумайте никакой росянки. Вылечу я вашего генерала… нежно и аккуратно.

И я уже встала, чтобы подогреть козьего молока, потому что материнского у меня не было.

И меня словно молнией ударило:

— Что значит вам осталось немного?

— Что значит вам осталось немного, Морвена?

Морвена грустно улыбнулась.

Я обратила внимание, что она вообще всё это время, все эти несколько дней нашего знакомства, была грустной.

— Такая сильная магия, девочка, — сказала она, — всегда берёт свою цену. Чтобы призвать твою душу, я заплатила жизненными силами; и я думаю, что мне осталось от силы несколько дней. Потом я уйду.

У меня даже слёзы навернулись на глаза.

— Что значит уйду? Подождите, Морвена! Вы что, меня тут одну оставите?! Я же ничего не знаю!

— Вот именно, Дарья, — неожиданно жёстко прозвучало от Морвены — так, что моя начинающаяся паника сразу утихла. — Поэтому давай не будем тратить время на пустые разговоры. Давай я научу тебя тому, что знаю, чтобы ты чувствовала себя более уверенной. — И Морвена спросила: — Кем ты была до того, как попала сюда?

— Ну, вообще, я врач.

Морвена посмотрела на меня с удивлением.

— Ну, целитель по-вашему, лекарь, — исправилась я.

— Это большая удача, — улыбнулась Морвена.

— Но дело в том, — решила я её немножко расстроить, — что в нашем мире нет магии, и лечим мы совсем другими методами.

— Но здесь у тебя магия обязательно проявится, — сказала она мне.

Я замолчала, прислушавшись к себе, но не заметила никаких изменений.

— Это происходит не сразу, — сказала Морвена. — Но это обязательно будет. Наш мир насыщен магией, и, как правило, магия появляется в человеке или в любом другом существе в зависимости от его талантов. Только драконы всегда рождаются с огненной магией.

— А та магия, которая была у Адарис? — спросила я. — Что с ней?

— Магия же не в теле. — Морвена снова грустно улыбнулась и продолжила: — Магия — это сила души. Тело лишь проводник, поэтому Адарис забрала свою магию с собой. Но не печалься, у неё была сложная магия. Тем более что она произнесла страшное проклятие, а это всегда влияет на магию, и не в лучшую сторону. У тебя точно будет своя.

После того как Морвена это сказала, на лицо у неё снова набежала грусть, и она, тяжело поднявшись, как будто каждое движение доставляло ей боль, подошла к полке на стене и вытащила оттуда толстую книгу в кожаном переплёте. Положила её передо мной:

— А пока позволь мне научить тебя хотя бы тому, что должна знать травница. Вот здесь у меня есть записи, и ты всегда сможешь их посмотреть.

Глядя на моё лицо, на котором отразилось неверие в то, что я смогу быстро освоить знахарскую специальность, Морвена добавила:

— Никто не будет ждать от тебя чудес, потому что большинство знахарок здесь не обладают сильными магическими способностями. Мы можем увидеть, чем болен тот или иной человек или другое существо, но не всегда можем это вылечить.

Морвена рассказала, что в лесах и в полях этого мира растут травы, которые могут применяться в лечении почти что всех заболеваний.