Я попыталась кричать, но моё поле было самым крайним и дальним. И если только сегодня Ромалес не выехал в поле, то вряд ли меня кто-то услышит.

А через несколько часов у меня отошли воды. И пришло осознание, что это не боль. Вернее, больно, но потому… Боже мой, я рожаю!

А как я могу рожать? Мне же нужен дракон! А где его взять?

Я стала его звать. Единственным драконом, которого я знала хорошо и готова была ему довериться, был владетель.

Я кричала и кричала. Но небо надо мной сияло холодной голубизной, и никаких драконов там видно не было.

«Неужели я так и умру? – думала я. – Неужели, пройдя через всё, что я прошла, это так и закончится? Но какая же я дура! Могла бы хоть сына Ниноли с собой взять, сейчас бы отправила его за подмогой!»

И вдруг, когда у меня уже не осталось сил ни кричать, ни дышать, ни думать, в небе надо мной показался чёрный дракон.

Он пролетел один раз. Потом второй. Потом сделал круг.

– Э-эй! – Я попыталась поднять руку: может, он увидит, подумает, что добыча, и спустится?

Но дракон исчез.

– Эй! Я здесь! – крикнула я из последних сил и почувствовала, что боковое зрение исчезает.

И вдруг снова он, и как будто вглядывается. На второй круг пошёл, гад…

«Держись, Катька, держись!»

Дракон пропал.

«Вот же сволочь! Улетел!»

Надо мной вдруг показалось красивое мужское лицо, слегка светящиеся глаза указывали, что это дракон.

– Ненавижу драконов, – сказала я и всё-таки провалилась в обморок.

Я пришла в себя, и первое, что увидела, открыв глаза, – это обнажённый мускулистый мужской торс. И я к нему прижималась.

Осторожно отодвинулась. Очень хотелось пить, горло саднило: видимо, мои крики в поле не прошли даром.

Я осторожно огляделась, увидела, что нахожусь в комнате: надо мной были высокие потолки с лепниной. Руки потянулись к животу. Живот был плоский. Меня охватил ужас… Я попыталась вскочить, но тяжёлая рука прижала меня к себе.

– Отпусти! – сказала я, голос у меня был хриплый, надорванный.

– Не вскакивай, Катрина, – произнёс Грегори. – Тебе надо полежать.

– Где мой ребёнок?! – стараясь подавить начинающуюся истерику, вскричала я.

– Всё хорошо с ним. – Владетель улыбнулся. – Он спит. Ты молодец, ты родила прекрасного дракончика, у тебя сын.

– А что здесь делаешь ты? – На мой взгляд, вопрос был логичным.

От неожиданности я забыла, что это владетель и что я с ним общалась совсем по-другому. Но сложно говорить «вы» мужчине, который лежит с тобой в одной кровати и прижимается к тебе обнажённой грудью.

– Катрина, Катрина, – укоризненно сказал Грегори Ландер, – я же рассказывал тебе: чтобы родить дракона, нужно, чтобы рядом был дракон.

Я вздохнула:

– Видимо, я плохо тебя слушала.

Грегори ещё раз рассказал, и оказалось, чтобы выносить дракона, нужно, чтобы рядом был дракон. И чтобы родить дракона, тоже нужен был дракон. Потому что драконы рождаются в драконьем пламени.

А драконье пламя в случае помощи в родах – это образное выражение, это не тот огонь, который сжигает на свете, это магия дракона, которая лучше всего передаётся кожа к коже. Так идёт передача драконьего огня и рождается дракончик.

– Я хочу увидеть сына! – потребовала я, и с удивлением поняла, что у меня в голосе истеричные нотки.

Грегори Ландер тяжело вздохнул, но встал, и я с облегчением увидела, что, в отличие от верха, низ у него был прикрыт штанами. Он поднял меня на руки, поднёс к небольшой кроватке и поставил возле неё, а в ней была установлена люлька.

Там лежал мой сын, он спал, смешно поджав губки.

– Это мой сын? – совершенно по-глупому спросила я.

– Да. Посмотри, какой он красивый, – сказал Грегори Ландер.

Но мне-то, как матери, он, конечно, казался красивым. Но на самом деле на то, что он дракон, указывали только маленькие чешуйки у него на ушках и на плечах. А во всём остальном это был обычный красненький сморщенный младенец, как миллионы других, которые рождаются.

И мне это понравилось.

***

Я несколько дней провела в доме Грегори Ландера. Но когда пришла в себя, поняла, что пора собираться.

Грегори я почти не видела, он куда-то уезжал рано утром, приезжал поздно вечером, заходил к нам с малышом, брал его на руки. Малыш был на удивление спокойным: ни ночных бдений, ни коликов, а на руках у Грегори он вообще моментально засыпал.

Со мной Грегори почти не разговаривал, ничего не предлагал и ни о чём не спрашивал. Это было как-то странно. С его матерью я пересекалась тоже нечасто, у меня даже создалось впечатление, что она меня избегает.

Однажды утром я обнаружила записку от Грегори, что он уезжает и его не будет неделю. И тогда я решила, что по каким-то причинам они напрямую не могут мне сказать, что я тут лишняя, и поэтому решила уехать.

Но главным событием, которое и стало настоящей причиной того, что я решила уехать, была статья в газете. Несколько дней назад я обнаружила газету на столе в гостиной. В газете была фотография Грегори, он стоял рядом с очень красивой блондинкой, мне даже показалось, что мы с ней чем-то похожи. Но не это было самое неприятное. Самым неприятным было то, что под фотографией было написано: «Генерал Ландер возвращается? Чудесное исцеление! Алисия и суровый генерал снова вместе?!»

А ведь и правда, после моих примечательных родов нога у Грегори тоже чудесным образом прошла. Конечно, я не просила его мне показать, но ходил он теперь ровно, больше не прихрамывал. И вот теперь в столичных газетах о нём пишут, и не только о нём.

Я собрала вещи и вышла, чтобы попрощаться с его матерью, попросить, чтобы мне запрягли коляску и довезли до моего дома.

– Почему ты уезжаешь, Катрина? – спросила меня она, и это, пожалуй, был практически единственный вопрос, который она мне задала за те пару недель, что я прожила в этом прекрасном особняке.

– Просто, похоже, что я загостилась. – Я нашла в себе силы улыбнуться. – И спасибо за гостеприимство, но мне пора домой.

Она странно на меня посмотрела, но ничего не сказала.

Нинолли обрадовалась, что я приехала, долго рассматривала моего сына, и, судя по тому, что сынок стоически сносил гугуканье от Нинолли, она ему тоже понравилась. Потом набежали дети Нинолли, потом пришёл Густав. В общем, переезд обратно прошёл утомительно. И к вечеру сын поел и быстро заснул; у меня тоже слипались глаза, и я уже поглядывала в сторону подушки, как вдруг раздался стук в дверь.

Это был Грегори Ландер. Я удивилась, ведь в записке он сообщал, что его не будет неделю.

– Почему ты уехала? – резко спросил он, не спрашивая разрешения, а сразу пройдя внутрь домика.

Я пожала плечами:

– Странный вопрос. А почему я должна была остаться?

– Но после всего того, что… между нами было? – сказал он. – Я просто обязан на тебе жениться!

И меня это обидело. Ну почему он не сказал, что любит меня? Что значит обязан?

– Нет, господин Ландер, вы мне ничем не обязаны. Это я обязана вам спасением своей жизни и ребёнка, но вы не обязаны на мне жениться. Тем более что и ребёнок не ваш.

Я впервые увидела растерянность на лице уверенного владетеля.

– Ты… отказываешь мне? – спросил он.

Я пожала плечами:

– Ну, в общем-то, да.

Грегори смотрел на меня так, как будто я должна сказать что-то ещё, но я молчала, чувствуя, как внутри, прямо там, где расположено сердце, что-то горит.

Внезапно Грегори развернулся и пошёл к двери. Внутри меня родилось желание встать перед ним, закрыть дверь собой и крикнуть: «Не уходи!» Но я вспомнила красивую блондинку и подумала, что я не готова сидеть в его красивом особняке и читать в газетах про его столичную жизнь.

Грегори ушёл.

А я зарыдала, горько и безнадёжно. Как тогда, когда поняла, что меня обманули и я вовсе не вышла замуж за красавчика-дракона. И я вспомнила, что ненавижу драконов. И слёзы сразу высохли.