— Есть у меня один вопрос, правнучек, — сообразил, наконец, я. — Меня же тут считают шаманом. Шаман то, шаман сё — задрали, натурально. Я тут что удумал: сумку надул, в нее стучу, чисто бубен, самому — главное, не заржать… А мне надо бы понять, чтобы всерьез!

— Дело ясное, — подхватил мысль мертвец. — Тебе, некрос, надо духа призвать, посильнее. Такого, чтобы ух и даже ого. Тут ведь как: ты тролль? Тролль. Повинен общаться с духами предков!

— Одна беда, — пришлось ответить. — Нет у меня предка. В этом мире. Ни единого. Потому, что вот.

— Я уж понял, — не дало мне договорить умертвие. — Только это не беда. Нет предка — назначь, нет духа — призови!

— О! — придумал я. — Давай, Зайнуллин, я тебя призову. Ты у нас умертвие солидное, степенное, с опытом — поди, плохо!

— Нельзя меня, — повинился мертвец. — Так-то я бы только за, конечно, но скажу прямо — шаман не может работать с духом, в котором сильны прижизненные эманации, а я как раз такой. Очиститься бы… Только я ведь человек. Был. На перерождение — и поминай, как звали!

— Ну так и шел бы себе, перерождался, — не понял я. — Что мешает?

— Дела у меня, — поделился мертвец.

— Месть? — предположил я наугад.

— Ну, — согласился дух. — И, пока не…

— Да ясно, — понял я. — Не продолжай. Что делать, что делать?

Задумались оба. Пока думали — я, например, снова проверил будущий спирт, и дела у него — в отличие от меня — шли неплохо.

— Точка привязки нужна, — вдруг очнулся от своих мыслей дух мертвеца. — Что-то, при жизни принадлежавшее великому герою, воину, магу, желательно — чтобы древнему. Чтобы прямых потомков — по любой линии — не осталось. Кровь размытая, все такое.

— Это антинаучно, — зачем-то возразил я. — Кровь размыть нельзя. Не в этом смысле.

— Неважно. Главное, ты, прадедушка, меня понял.

— Как не понять, — согласился. — Что может быть такое, принадлежащее?

— Череп, например, подойдет, — сверкнуло глазами умертвие.

— И откуда ты такой умный? — несколько запоздало удивился я. — Вроде обычный пенсионер, а знания, лексика…

— Преподавал, — не стал запираться мертвец. — Университет. Профессор был, почти академик, потом одна история — и на пенсию, вроде как с почетом, но вслед разве что не плевались. Осели тут с бабкой, в огороде копались, потом что случилось, то случилось… Кстати, мне пора, — вдруг заторопился мертвец.

— Куда это? — удивился я. — Служба!

— По уговору, — уточнил Зайнуллин. — Не все же время мне тут ошиваться, да и гости у тебя, прадедушка.

— Какие еще гости? — удивился я.

— Уж сам знаешь, какие. Кого ждешь, те и пришли… Придут. Так я пошел?

— Да иди уже, — согласился я.

Дух, не прощаясь, медленно растаял в воздухе.

Тут я и сам уже услышал, как по деревянным мосткам, проложенным — против сырости — вокруг моего болотного замка, неприятно затопали тяжелые башмаки — пар пять или шесть.

Присмотрелся сквозь стену: шесть. Шестеро, все — чем-то похожи на моего первого в этом мире товарища, черного урука по имени Зая Зая. Похожие, но другие — эфирные слепки парней, обходящих по кругу первый этаж дома, отличались от уручьего примерно так же, как мой бензиновый трицикл — от служебного мобиля капитана егерей. В смысле, в сторону чудовищного упрощения, почти до самого примитива.

Наконец, увидел тех обычными глазами: сквозь стекло.

— Так вот вы какие, — пробормотал я себе под нос, — снага.

«Закуски на стол надлежит ставить легкие»

Гостевник купца Савина

[От героя. Болотный замок. День седьмой: суббота.]

Эти, которые снага и шестеро, меня увидели — через то же, прозрачное в обе стороны, стекло.

Постучали. Дверь оказалась крепкая и устояла.

— Привет, — я отодвинул засов. — Кому шумим?

— Тебе, нах! — высказался самый первый, крупный и наглый. — Пускай гостей, алё!

В голове… Нет, не зашумело. Так, кто-то что-то прошептал, и я уверился: теперь знаю, что делать.

— Гостя, — уточнил я. — Одного гостя. В лабу пускаю по одному. Забыл, что в прошлый раз было?

— Это не при мне, нах, — отозвался тот же самый снага, все еще не переступая порога.

Кажется, немного повлиял прихваченный мной со стола эрзац-атейм: на слегка окровавленное лезвие гость посматривал с опасливым уважением. — Тогда Валенок был, в натуре. В смысле, — снага напрягся — Ва-лен-тин, — выдал он по слогам.

— Помню. Он еще не слушал, втроем вломились, — я зашел с козырей: раз в прошлый раз стадом командовал не этот пацан, то и парни вместе с тем были другие. Как следствие — поймать меня за язык было некому. — И где он теперь?

— Конетвар сожрал, нах, — поделился важной информацией снага. — И пацанов его тоже.

— Вопросы? — я сделал вид, что так и должно быть. — Ты, походу, не в курсе, кто я?

— В курсе, нах. Лепила, варщик, тролль, — сообразил гость. — Еще ты Марику бабла торчишь… А, не, это не ты.

— Тролль — он кто? — терпение мое в этот день казалось бесконечным даже мне самому. — Ладно, не напрягайся. Шаман он. То есть, я. С духами общаюсь, все дела… Дух — это, пацантрэ, тема такая, сам не знаю, что ему в тыкву стукнет. Которой у него все равно нет.

— А чо я? Я чо? — принялся переживать снага. — Чо мне-то?

— Тебя как звать-то, а? — задал я следующий наводящий вопрос. — Раз Валенком того, позавтракали?

— Поужинали, нах, — машинально уточнил снага. Ага, получается, предыдущего торпеду сожрали вечером… Стоило запомнить: информация лишней не бывает, пусть и не всякая.

— Погоняло — Гвоздь! — обозвался мелкий бандит.

— А звать тебя, типа, Наиль? — догадался я.

— Ну! — согласился снага. — Так я того, войду? Пацаны на крыльце постоят. От дождя, нах.

— Нет там никакого дождя. И пару часов еще не будет, — проворчал я, прозревая грядущее. — Заходи.

— За синькой, нах, — снага не стал тянуть быка за щупальца. — Есть?

— Пить, — уточнил я. Но так-то ща, погоди. Присядь вон пока.

Снага с грохотом обрушился на предложенный табурет — благо, вся мебель тут крепкая, вес держит.

Я дошел до плиты, посмотрел в котел: содержимое выглядело прозрачным.

Снял ароматический полог: не потребовалось даже принюхиваться — помещение заполнил чистый спиртовой спирит.

— О, спиртяга! — обрадовался Гвоздь. — Ща я!

— Ща ты будешь сидеть на месте ровно, — приказал я. — Проверить надо. Пахнуть он может хорошо, состав бывает всякий.

Снага восхищенно выругался: я с трудом удержался от того, чтобы поступить так же. Привычка — вторая натура, и мы этой привычке вечные рабы… Проверочный конструкт я выполнил заметным визуально.

— Опа, чо это было, нах? — осторожно поинтересовался пацан.

— Гарантия это была. В котле — чистый этиловый спирт, девяносто пять градусов, высший класс, — ответил я. — Надо в бутыль перелить.

— Так я это, — шмыгнул носом гость, — помогу?

— Сиди уже! — потребовал я, снимая притертую пробку с давешней емкости.

Спирт тонкой струйкой устремился из котла: перелетел стенку, точно нашел горлышко бутылки, и так — по воздуху — лился, пока не заполнил собой всю бутыль. Пробка встала — с характерным звуком — на место.

— Скока тут? — снага попытался прикинуть объем бутыли на глаз. Получилось, как я понял, не очень точно.

— Двенадцать литров, как в аптеке, — ответил я. — Забирай. Только сначала — ничего не забыл?

— Бабло, в натуре, — согласился снага, вынимая неаккуратно сложенную стопку резаной бумаги. — Во.

— Не пойдет, — я покачал головой. — Уговор дороже купонов… Это именно они. А должны быть — монеты.

— Не, я не понял! — возмутился снага. — Всегда ж брал купоны, пацаны говорят, нах. И ща бери.

— Ты с темы-то не съезжай, — в точном значении последней фразы я уверен не был, так, сказанул наугад — но то ли угадал, то ли снаге и в целом было все равно.

— А я ничо! — возразил Гвоздь. — Марик сказал, треть цены сверху… — из другого кармана на свет явилась еще одна стопка купонов, раза в три тоньше, — потому, что купоны.