Когда она ушла, оставив на столе конверт с авансом и контактными данными, Мердок долго смотрел в окно, барабаня пальцами по подлокотнику кресла.

– Что думаешь, Матильда? – спросил он наконец.

Я закрыла блокнот.

– Она верит в свою правоту. Но это ещё ничего не значит.

– Верно. – Он повернулся ко мне. – Послезавтра мы с тобой поедем в поместье Ашфордов. Посмотрим на эту Розу Линтон своими глазами.

– Вы думаете, что Чарльз Ашфорд мог быть каким-то образом обманут или находился под воздействием?

– Всё может быть, когда речь идёт о больших деньгах. – Мердок усмехнулся. – Я надеюсь на твою адвокатскую, но всё же по-женски прозорливую интуицию. И ты поймёшь то, что могу не заметить я. Жертва Роза Линтон или манипулятор – вот что нам нужно выяснить.

Вечером, уже дома, я сидела за столом на кухне. Дети спали, дома был тихо.

Послезавтра я снова окажусь в столице, и, возможно, даже мы пойдём в юридическое управление, а там Фред и София. Хотела ли я с ними встречаться? Однозначно нет. Теперь Фред окончательно стал чужим.

Могла ли я подумать, что увижу в столице совсем не то, что ожидала?

Поместье Ашфордов действительно было фамильным, не новострой, как мы видели у Рюгенхардов, а старинное, родовое гнездо: начиная от тяжёлых ворот из кованого железа и начинающейся сразу за воротами аллеей старых дубов, чьи ветви сплетались над дорогой, образуя живой тоннель, до самого особняка, построенного в колониальном стиле, как было модно больше двухсот лет назад.

Особняк, как и всё поместье, выглядел ухоженным, я бы даже сказала, обновлённым

– Видишь, Матильда? – тихо спросил мистер Мердок, проследив за моим взглядом. – Новые окна, явно отреставрированные колонны. Свежая краска на стенах.

Я кивнула:

– Да, мистер Мердок, такое впечатление, что совсем недавно здесь был ремонт, и не самый маленький. Любопытно, а что внутри?

Дверь открыл дворецкий. Высокий, молодой, с улыбчивым лицом, он совсем не вязался со старинным особняком; сюда, пожалуй, скорее подошёл бы седой пожилой мужчина с суровым лицом. Но хозяйке точно было виднее.

– Мистер Мердок, госпожа Камински? – У дворецкого, помимо симпатичной внешности, был приятный баритон.

– Да. Мы договаривались о встрече с госпожой Линтон.

– Разумеется. Прошу, следуйте за мной.

Мы вошли в холл, и я невольно остановилась. Высокие потолки с лепниной, мраморный пол, широкая лестница, ведущая на второй этаж – всё было выполнено в одном стиле, вот только мебель совсем не согласовывалась с внутренним убранством.

Мебель явно была новая.

– Госпожа Линтон ожидает вас в гостиной, – произнёс дворецкий и улыбнулся.

Дворецкий проводил нас до гостиной, открыл дверь и ушёл.

В гостиной было много света, через большие арочные окна вовсю светило солнце. У окна в массивном кресле с высокой спинкой сидела женщина.

Роза Линтон.

Молодая, действительно не больше двадцати шести лет, хрупкая блондинка, сейчас волосы были уложены в элегантную причёску. Чистая кожа, голубые глаза. Про таких говорят, что они очаровательны.

Одета она была, пожалуй, не хуже леди Ашфорд, сидела и смотрела на нас как хозяйка дома.

Платье из дорогого шёлка, насыщенного изумрудного цвета. Драгоценности, брильянтовая подвеска, серьги и несколько колец – два на одной руке и одно на другой.

– Мистер Мердок, адвокат семьи Ашфорд? – Её голос был сухим, ей явно не хотелось нас принимать. – Я так и знала, что семья Ашфордов не оставит меня в покое.

Мистер Мердок слегка поклонился, но никак не отреагировал на то, что госпожа Линтон ему почти что нагрубила, вежливо произнёс:

– Госпожа Линтон, благодарю, что согласились нас принять. Позвольте представить – моя помощница, госпожа Камински.

Роза окинула меня взглядом, оценивающим и одновременно безразличным, как смотрят на неинтересный предмет интерьера.

– Госпожа Камински, – она всё же кивнула, – Рада познакомиться, прошу, присаживайтесь.

– Итак. – Роза сложила руки на коленях. – Полагаю, леди Эвелин наняла вас, чтобы оспорить завещание?

– Леди Эвелин обеспокоена обстоятельствами, при которых было составлено завещание, – мягко ответил мистер Мердок. – Она считает, что её брат мог находиться под влиянием.

Роза коротко усмехнулась.

– Под влиянием? Мистер Мердок, сэр Чарльз был в здравом уме до самого конца. Просто он понял, кто о нём действительно заботится, а кому он не нужен и кто появлялся лишь для приличия, раз в месяц.

– Вы ухаживали за ним полтора года. – Я, достав блокнот, сверилась с записями. – Кто пригласил вас в этот дом?

– Меня нашли через агентство по подбору медицинского персонала. – Роза говорила размеренно, словно отвечала на вопросы много раз. – Мне позвонили, предложили место. Я приехала на собеседование, сэр Чарльз меня одобрил. Всё было официально оформлено.

– И вы жили здесь?

– Разумеется. Ему требовался круглосуточный уход. Сердце, печень, давление… – Она вздохнула. – Я жила в комнате рядом с его спальней.

Дверь открылась, и появился слуга с подносом, на котором стояли чайник и чашки.

– Чаю, мистер Мердок? Госпожа Камински? – предложила Роза Линтон и сама нам налила.

– Расскажите о завещании, – попросил Мердок, принимая чашку. – Когда сэр Чарльз решил его изменить?

– Впервые он заговорил об этом несколько месяцев назад, но оформили всё примерно за два месяца до того, как он покинул этот мир. – Роза отпила чай, глядя в окно. – Он сам начал этот разговор, сказал, что хочет позаботиться обо мне. Что я единственная, кто остался с ним, когда все отвернулись.

– Леди Эвелин утверждает, что регулярно навещала брата.

– Раз в месяц, – холодно бросила Роза. – На пятнадцать минут, ровно столько, сколько требуется, чтобы выпить чашку чая, после чего уезжала. Вот и вся забота.

– А вы были с ним каждый день, – тихо сказала я.

Роза повернулась ко мне, и в её глазах мелькнуло что-то болезненное.

– Каждый день. – Роза сделала паузу. – И каждую ночь, когда ему становилось плохо. Каждое утро, когда он просыпался в боли. Я читала ему, массировала руки, ноги, приносила лекарства, следила за диетой. Я была рядом.

– И он отблагодарил вас, – не удержалась я.

– Он был благодарен, – поправила Роза. – Разве это преступление? Человек хочет оставить своё состояние тому, кто о нём заботился, а не алчным родственникам, ждущим его смерти.

Мердок наклонился вперёд.

– Госпожа Линтон, при составлении завещания присутствовал нотариус?

– Разумеется. Всё было сделано по закону. Нотариус приехал сюда, в поместье. Сэр Чарльз продиктовал свою волю. Свидетелями были я и управляющий.

– Но почему вы? – Я не удержала удивления в голосе. – Неужели нельзя было пригласить кого-то ещё?

Роза пожала плечами.

– Закон это допускает. И сэр Чарльз настоял именно на этом. Он хотел, чтобы я была там, чтобы видела, что он делает это добровольно.

– Вы любили его? – вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать.

Роза застыла, чашка замерла на полпути к губам. Потом она медленно поставила её на блюдце и посмотрела на меня долгим, холодным взглядом.

– Я относилась к нему с теплотой, госпожа Камински, – ответила Роза. — И да, упреждая ваш следующий вопрос, – девушка усмехнулась, – мы с ним стали близки, ближе, чем сиделка и пациент.

Мистер Мердок переменил тему:

– Могли бы мы взглянуть на комнату, где провёл последние дни сэр Чарльз?

– Конечно. Следуйте за мной.

Мы поднялись на второй этаж. Широкий коридор, портреты предков на стенах, казалось, удивлённо смотрят на тех, кто теперь вышагивал по коридорам особняка.

Роза открыла дверь в комнату, находящуюся в конце коридора.

– Вот здесь.

Спальня была большой, с высокими потолками и окнами, выходящими в парк. Огромная кровать с балдахином, комод, кресло у камина. И чистота.