— Никак! — воскликнула Яса. — Она всех нас изведет!

— Я все слышу, — мрачно произнесла Сора. — И подтверждаю. Так что да, дорогой, ты уж постарайся. Если тебе дороги жизни твоего брата и всяких невинных.

Опять у меня темнело перед глазами! Будто и не лечился магией!

Все-таки до полигона пришлось остановиться еще раз и зажечь Черное Солнце снова — животворного воздействия магии надолго не хватило. Теперь Кромку пробивала Рида, действуя кулаком.

Но повторное вливание магии, по моим ощущениям, помогло едва ли лучше, чем первое. Может быть, даже хуже.

— Надо пересилить действие яда, — бормотала Сора, будто заклинание. — Ты ускоряешь метаболизм… Организм справится.

Мне, конечно, начало сильно хотеться пить, прошибло потом. Сора и Яса поили меня по очереди, один раз Сора помогла оправиться. Я, впрочем, уже совсем плохо соображал на этой стадии. Потом мы как-то неожиданно все же оказались на полигоне — потому что я вдруг обнаружил, что сижу, полулежа, опираясь на несколько валиков, на койке в нашей импровизированной «сторожке». Мы специально построили здесь что-то вроде утепленной бытовки — полезная штука в разных обстоятельствах.

(В том числе и для того, чтобы уединиться с женой, если вдруг мы оказывались на полигоне только вдвоем.)

Я снова ощущал эйфорию — но прилива сил уже не было, только черная, давящая усталость. Магия не то чтобы не работала — почти не оказывала эффекта.

— Алёна… — позвал я.

Жена оказалась рядом со мной — должно быть, кто-то еще зажег Черное Солнце и зачищал слизней… Хотя как они справились без нее? Должно быть, слизни уже закончились в непосредственной близости от нашего участка Кромки — это же какой, четвертый, пятый раз?

— Да, милый? — она наклонилась ко мне совсем близко. Встревоженное, бледное, усталое лицо. А у меня даже сил поцеловать ее не было.

— Все… как ты хотела… — тихо сказал я. — Никакого… следующего раза…

Это милое лицо тут же исказила гримаса ярости.

— Я тебя любой ценой откачаю! Только чтобы придушить самой за такие шуточки!

— Отлично! — у меня еще осталось немного сил улыбнуться. — Этого-то я и…

Все.

869 год от Исхода по летоисчислению Старой Терры (10-й год правления императора Энгеларта Седьмого на планете боевых искусств)

Интерлюдия. Синяя Терра. Мануил Колыванов и худшая на свете работа

Мало на свете таких должностей, которые позволяют разъезжать по белому свету за счет работодателя, месяцами жить в приятных отелях на морском берегу, дегустировать местные вина, развлекаться с доступными красотками, читать старомодные бумажные газеты и больше ровным счетом ничего не делать. А вот Мануилу Колыванову не повезло найти именно такой вариант!

Да-да, не повезло.

Сказать по правде, большую часть времени он относился к своей работе ровно и спокойно — как к большинству явлений на свете. Он вообще отличался уравновешенностью. Однако иногда, довольно нечасто, он ненавидел дело своей жизни настолько сильно, что это вполне было способно отравить и все остальное — и вино, и море, и женское общество.

Вот как сейчас, когда перед ним, распятый на импровизированной дыбе, стонал и подвывал невольный нейроинформатор: человек, от которого нужно было получить критически важные сведения, передаваемые только через нейрорезонанс и никак иначе.

Увы, Мануил Колыванов считался лучшим в Ордене специалистом по нейрорезонансу — в закрытом рейтинге, естественно. В открытом рейтинге первым стояло имя Меланиппы Селивановой, она же «Драконья Мамочка». Эта дама прославилась тем, что несколько раз налаживала контакты с дикими монстрами Междумирья. Мануил не претендовал на ее лавры. Окажись он лицом к морде такого монстра, скорее всего, с полным присутствием духа развернулся бы и понесся прочь, сколько хватило бы магии. Его специализацией были люди. Причем люди, в нейрорезонанс вступать не желающие.

Сейчас перед ним находился именно такой индивид.

— Торпеды, — скучным голосом повторил Мануил то, что говорил уже примерно час на разные лады, продолжая оказывать на объект разнообразное воздействие с помощью инструментов и медикаментов в своей особой аптечке. — Ядерные торпеды в Междумирье. Торпеды, нацеленные на города и атомные электростанции Ордена. Где они?

С этими словами он положил большие пальцы на виски инопланетного мага. Физический контакт не обязателен — но он помогает, когда партнер невольный и сам нейрорезонанса не желает. Второе, что помогает, — боль. Ну или удовольствие: во время секса нейрорезонанс тоже ловится довольно легко. Однако Мануил, к несчастью для объекта, обладал традиционными вкусами. Поэтому последний час только и делал, что низводил его до состояния скулящей, беспомощной биомассы.

Он знал, что некоторые спецы способны в этом деле обойтись одним перочинным ножиком — или, например, леской и парой спичек. Ему же требовался больший арсенал.

Ну на сей-то раз готов?

Мануил выбрал из аптечки очередной одноразовый инъектор, с обманчиво симпатичной розовой головкой, поколебался секунду — и прижал его к собственному запястью. Боль тут же рванула от руки вверх, скручивая спазмом чуть ли не все мышцы. Застонав сквозь стиснутые зубы, он снова прижал большие пальцы к вискам объекта. Получится⁈ Теперь должно! Это уже второй розовый шприц, если придется использовать третий…

Получилось!

Координаты в Междумирье, которые нельзя не передать никак иначе, если тот, кто их снимал, не владеет нужным математическим аппаратом, через нейрорезонанс хлынули в мозг Мануила. Да! Это не ложь, не обманка, не ловушка для военной машины Ордена! Торпеды действительно существуют! Объект видел их сам! Более того, сам настраивал!

Три месяца торчания в этой дыре наконец-то оправдались!

…Пятнадцать минут спустя Мануил вытер лоб и руки антисептическими салфетками и отключил миниатюрный подавитель человеческого спектра магического поля — то, что в обиходе называют «желтыми искровыми башнями». Стационарные, с большим радиусом действия, действительно напоминают башни. Тот, что имелся у Мануила, представлял собой штучное, уникальное устройство, помещался в чемодан, работал от аккумулятора, был рассчитан всего на полтора часа непрерывной работы, имел радиус действия всего пять метров и с трудом прошел таможенную проверку. Протащить его на Синюю Терру — вот что было самым сложным во всей его миссии, сказать по правде!

Даже жалко было уничтожать его щелчком пальцев теперь, после того, как он послужил Мануилу верой и правдой. Жалко — но пришлось.

Вторая порция уничтожительной магии досталась безвольному телу «объекта». Третья — инструментам и прочему мусору. После этого в просторном пустом помещении лаборатории, которую Мануил совершенно честно и легально (хоть и по поддельным документам) снял для «магических исследований», ничего не говорило о том, что здесь не так давно происходило. Разве что два выжженных пятна на полу — но кого этим на Синей Терре удивишь? Тут даже пожарных сигнализаций в домах не устанавливают, за общей отсталостью местной цивилизации.

Мануил аккуратно запер за собой дверь лаборатории и вышел из приземистого здания, выстроенного из желтоватого песчаника — с тем, чтобы никогда больше сюда не возвращаться.

И, по возможности, вообще не возвращаться на эту планету. Если получится.

Не в привычках Мануила было привлекать к себе внимание или бросать свой багаж, поэтому, прежде чем отправиться в крупнейший город Синей Терры — он назвал бы его столицей, но этого названия едва ли заслуживает город, поделенный на сектора олигархическими кланами в отсутствии единой вертикали власти — он все-таки заглянул в уютный отель, где прожил последние три месяца, почти ежевечерне любуясь морем на закате за бокалом ягодного вина. «Оценка удобства при длительном проживании» — это был один из пунктов его контракта. И, надо сказать, не такой простой в исполнении, как многие думают!