Андрей Васильевич засмеялся.

— Пантелеймон, не пугайте нашу гостью! Тильда вас не знает, еще подумает лишнее!

Затем обратился к Тильде:

— Пантелеймон — фанат своего дела, и особенно любит шить на женщин и девочек. На мужчин тоже шьет, и тоже с энтузиазмом, иногда немного пугающим. Но обычно так двусмысленно не выражается и чувства приличий не теряет.

— Да нет, просто мужчин у меня полно на любой вкус, — не согласился Пантелеймон. — Блондины, брюнеты, рыжие, высокие, низкие… А женщины сейчас все слишком худые. Увлекаются магией или гормональным регулированием. Непорядок! Кстати, о сыне. Вы не знаете, у него скоро завал кончится? А то давно уже я его не видел.

— Увы, не в курсе, — Андрей Васильевич развел руками. — А что же вы не съездите сами к нему в школу?

— Да мы были недавно, его там не оказалось! — воскликнул Пантелеймон. — Возится со своими гостями из отсталого мира… ох, простите, госпожа Коннах, — тут этот грубиян все-таки смутился. — Я хотел сказать, магического мира. В общем, его не было, только с внуками-правнуками и пообщались. А мне часто вырываться недосуг, заказов много. Вы скажите ему хоть, я ему новое пальто на осень уже почти дошил, примерить надо.

— Да вы сами напишите, — улыбнулся Андрей Васильевич. — Кирилл почту всегда проверяет.

Пантелеймон передернул плечами.

— Напишу… наверное, — проворчал он. — Или Кеше позвоню.

И только тут до Тильды дошло: это отец Кирилла Ураганова! Не сын, не племянник. Отец. То есть он для Урагановых примерно то же самое, что Андрей Васильевич — для Весёловых!

Ее опять сбила с толку всеобщая местная молодость! Но Андрей Васильевич хотя бы выглядел мужчиной средних лет, а этот Пантелеймон — ведь совсем же юнец!

Она даже чуть пошатнулась, и Андрей Васильевич подержал ее за локоток.

— Вы так утомились, Тильда?

— Д-да нет, спасибо, просто переход от жары к прохладе…

Уже на выходе Тильду осенило нехорошим подозрением. Отлично тренированная память и выучка графской дочери, позволяющая запомнить десятки имен на светском приеме после беглого знакомства, подсказала: Пантелеймон что-то говорил о какой-то Галочке, которая отложила примерку… И Андрей Васильевич сказал, что сегодня только две клиентки — одна и еще одна подруга семьи. Среди Весёловых и Урагановых Тильда не могла припомнить ни одной Галины. А вот в целом в круге общения…

— А Галочка, которая должна сегодня прийти после меня, это, случайно, не Галина Кресайн, жена Великого магистра Ордена? — поинтересовалась Тильда у своего спутника.

— У вас очень цепкая память и вы быстро делаете выводы, — улыбнулся Андрей Васильевич. — Да, она. Неужели вы думаете, что Пантелеймон позволил бы девушке с такой яркой внешностью из числа его знакомых шиться у кого-нибудь еще?

«Меня здесь принимали, как императрицу!» — потрясенно поняла Тильда.

После этого визит в ювелирный салон не произвел на нее ни малейшего впечатления. Драгоценностей у нее и без того хватало — хотя фасоны здесь, конечно, в моде другие.

3.1. Андрей Весёлов и культурные отличия

Андрей Васильевич долго и тщательно готовился к этому вечеру. Кое-какие наблюдения за культурной жизнью планеты Леониды он сделал и сам, кое о чем проконсультировался с сыном. Тщательно обдумал свои цели и задачи, как главные, так и второстепенные. В результате он пришел к выводу, что вести госпожу Коннах в оперу — затея малопродуктивная: она уже очень хорошо выучила язык, особенно с учетом того, что занимается им всего полгода, но воспринимать на слух пение — это совсем не то, что воспринимать на слух разговорную речь. Совершенно иной уровень. А если брать оперу, то, хотя Орденские исполнительские традиции сильно отличаются от истрелийских (вот где даже носители языка с трудом понимают, о чем поется!), то все равно это… скажем так, несколько своеобразное искусство, далеко и давно разошедшееся с эстрадой. А в операх «входного» типа, то есть написанных в последние сто или даже пятьдесят лет, обычно слишком много незнакомых Тильде реалий, как технических, так и политических. Есть, конечно, «Звезда и Серп», но… нет. Там и реалий мало, и либретто приближено к современному языку, и целям Андрея оно отвечало со всех сторон — но, человек достаточно невозмутимый, он ненавидел это произведение всей кожей. Хотя в классическом исполнении с Полиной Ладовой арии «Серпа» хотя бы можно слушать… Нет, все равно нельзя.

Опера «Звезда и Серп» рассказывала историю Смеющегося Жнеца — насквозь вымышленную историю, понятное дело, потому что настоящая засекречена до сих пор. Хотя вот уже двенадцать лет все знают, что Жнец и Аркадий Весёлов — одно лицо. Раньше и это не афишировалось, хотя впрямую такие вещи засекретить сложно. Но оперу написали куда раньше, более сорока лет назад.

Сам Аркадий относился к опере, созданной по мотивам его приключений, с юмором. Другое дело, его близкие. Хотя Алёну, в отличие от Андрея, кажется, возмущала не профанация работы Жнеца, а в первую очередь вымышленная любовная линия. Михаила Бастрыкина, помнится, тоже… хотя бы потому, что в реальности-то на месте этого любовного интереса был он. Это его, а не придуманную «дочь Орденского посла» Аркадий в детстве спас от бандитов и потом несколько раз выручал из всяких переделок. Но, понятное дело, никакими романтическими отношениями между сыном Андрея Васильевича и бывшим Великим Магистром и не пахло. Слава Творцу, как говорится. Даже если бы Мишка был девушкой — упаси боже от такой родни!

Правда, сейчас все равно породнились — через Урагановых. Впрочем, с учетом того, насколько это многочисленное семейство, все в круге общения Андрея Васильевича более-менее «породнились через Урагановых». И это уже совсем другое: Витя Бастрыкин, конечно, упрямством и амбициозностью удался в отца, но в остальном парень куда более приятный. Очень похож на деда Николая, который когда-то был лучшим другом Андрея. А Мишка с женой сейчас обживают и подчиняют себе Новую Терру. Вот пусть там и сидят в вечной мерзлоте, меньше от них хлопот.

Короче говоря, прокрутив в голове эти и подобные им многокилометровые размышления, Андрей Васильевич выбрал не оперу, а балет. Тоже «элитный» вид искусства — даже еще более люксовый, чем опера. На балет публика приходит красиво наряженной, билеты на лучшие постановки баснословно дороги — подходит, чтобы показать девушке уровень. Кроме того, на родине Тильды формализованного театра пока не существовало, зато существовали танцевальные труппы, как связанные с Гильдиями свах и устроителей торжеств, так и создаваемые отдельными бойцовскими Школами. Значит, балет должен быть ближе к традициям ее планеты.

Лис выводы Андрея Васильевича подтвердил, так что тот озаботился билетами в ложу на классическую постановку «Похищенного». Старинная орденская пьеса, передранная, конечно, из титанического оросовского балета — но значительно доработанная. Опять же, несмотря на название, главные роли в нем все-таки женские, актер в главной роли выступает этакой подтанцовкой для двух героинь-антагонисток. Девушке должно понравится.

На представление они явились немного загодя, сразу после того, как заглянули в ювелирный магазин. К этому времени у Андрея Васильевича уже было четко ощущение, что что-то в их свидании идет не так. Вроде бы, языкового барьера между ними не возникало, Тильде явно понравилось сшитое Пантелеймоном платье (еще бы ей не понравилось! Даже привычный ко всему Андрей Васильевич, едва увидел девушку в нем, чуть язык не проглотил — из просто симпатичной она превратилась в ослепительную красавицу!), графская дочь совершенно спокойно восприняла визит в ювелирный магазин и лишь равнодушно мазнула взглядом по ценникам на витринах, а потом так же совершенно спокойно выбрала из предложенных консультантом вариантов наиболее подходящие к платью. Именно «подходящий», а не более броский… со вкусом у нее тоже оказалось все в порядке, как и с тактом. Затем в очень любезных выражениях, идеально соответствующих Орденскому этикету и безупречно сформулированных, она поблагодарила Андрея Васильевича за подарок. Он, опять же, оценил.