— О, я слышал этот довод! — улыбнулся Эйерн. — Однако видите ли, в чем дело, Великий мастер… бедняки, для которых Пророк пытается ввести твердые цены на зерно, не покупают наши товары. Они покупают одежду у старьевщиков, а не заказывают ее в наших мастерских. Точно так же они не будут ходить в это заведение. Скорее, разгромят его.

— Не совсем так, — заметила Сора. — Даже у последнего бедняка обычно есть хотя бы один приличный костюм на выход, а у его жены — нарядный платок или чепчик. Точно так же и этот ресторан. В отличие от таверн Производственных Школ, мы не собираемся запрещать сюда доступ никакой платежеспособной клиентуре. Любой человек, заработавший или накопивший достаточно, сможет сюда зайти. Не будет ограничений ни по знатности, ни по боевому рангу.

— Однако! — усмехнулся Эйерн.

— Именно. А вы к тому же забываете о трех вещах.

— А именно?

— Для начала, те богатые люди, которые заказывают у вас портьеры и отрезы окрашенной в родовые цвета ткани на наряды благодаря налогам и продуктам, которые они получают от бедняков. Будет меньше работников — их благосостояние упадет. Они не смогут заказывать у вас столько же товара, сколько прежде — или вам придется снизить цены.

Эйерн молчал. Вряд ли он проводил детальную калькуляцию, однако сам довод едва ли был ему в новинку.

— Второе, — продолжила Сора. — Мир меняется. Разбогатеть становится проще, быть может, вскоре большая доля горожан сможет позволить себе ваши услуги. Смогла бы… в течение десяти лет… если эти люди не погибнут сейчас.

— А вот действительно неожиданный довод, — проговорил Эйерн. — Но недостоверный. Кто знает, что действительно случится через десять лет!

— Никто не знает, — кивнула Сора. — Но даже моя любезная свекровь загадывала вперед, и на более долгий срок. Иначе она бы не выбрала в жены своему единственному сыну такую девушку, как я.

Эйерн чуть заметно кивнул.

— И какое же третье соображение я упускаю?

— Третье соображение состоит в том, — проговорила Сора, — что мир действительно меняется, и очень быстро. Ничего из того, что мы прежде принимали, как должное, не останется таковым через несколько лет. Кто знает, может быть, даже империя! Возможно, вы слышали слухи, что Пророк договорился с его священным величеством Энгелартом о том, что Тверн и вся эта провинция будут, скажем так, на особом положении? Ни повышения налогов, ни ввода войск…

— Возможно, — заметил Эйерн осторожно. — Это, разумеется, только слухи.

— Да, — согласилась Сора. — Это слухи. Но вот что забавно… — она улыбнулась. — Трон Энгеларта возведен на мечах подконтрольных ему Школ. Таких Школ пять штук, плюс Гвардейцы, которые несколько особняком. Это — его реальная сила. А в чем сила Пророка?

— В его проповеди и… интересных изобретениях?

— В его Школах и союзных Школах. Которых сейчас двенадцать. Плюс дружины Флитлина, Барнса и Эйтса. Плюс… да, его проповедь и его последователи, которые не остановятся ни перед чем, если Пророк повелит! Вы никогда не видели, как сражается на арене мастер Лела Он? — Сора улыбнулась. Лела сперва считала выше своего достоинства драться на городской арене, но дочь с зятем переубедили ее. Она выходила в качестве ассоциированного участника команды Цапель — и производила очень сильное впечатление!

Перед дракой Лела всегда молилась — громко, вслух! — и частенько вовлекала в молитву весь амфитеатр. Даже тех, кто в Пророка вроде бы не верил.

Видимо, Эйерну приходилось присутствовать на ее боях, потому что действительно слегка спал с лица.

— Да, — сказала Сора, внимательно следя за его взглядом. — Все так, как вы думаете. И еще одно. С моей свекровью вы в свое время торговались — но она к старости достигла лишь второго ранга, и то небоевого. А стали бы вы торговаться с Великим мастером? — Сора чуть улыбнулась. — Наверное, скорее, сделали бы скидку и рассыпались бы в благодарности за заказ!

Эйерн чуть нахмурился.

— Вероятно… Великий мастер Боней-Коннах.

— Вот-вот, — Сора позволила своей улыбке стать шире. Она не хотела прибегать к силовому аргументу, но этот упрямый жадюга не оставлял ей иного выбора. — Сейчас Великий мастер настоятельно советует вам поддержать Пророка. Потому что иначе, если его усилий будет недостаточно, город захлестнут отчаянные, голодающие толпы. И что эти толпы будут думать? Они будут думать: «Пророк раздал нам свое зерно, но его не хватило. А где же были остальные Школы? Спекулировали?» И среди этих толп будут не только простолюдины, но и низкоранговые бойцы. Сколько таких волн атаки смогут отразить ваши боевые подмастерья и мастера? А сколько они захотят отразить — если учитывать, что и ваши многие подмастерья и старшие ученики окажутся в ненамного лучшем положении, чем городская беднота, если я правильно представляю порядки в вашей Школе?

— Школы не критикуют уставы и устройства друг друга! — резко произнес Эйерн.

— А я не критикую, что вы. Я просто советую. И предлагаю вам задуматься.

А вот теперь что-то мелькнуло в глазах высокопоставленного ткача. Гнев — и страх. Да, он учился драться, он дорос до первого ранга. Но значило ли это, что он действительно готов драться и умирать? Тренировочный ранг — не настоящий, это Сора знала даже на собственном примере. Пока Сорафия Боней не поучаствовала в реальных боевых операциях, она не решалась даже втайне противостоять своей свекрови.

Кроме того, Сора, фактически, угрожала ему — и он отлично понял, что что Великий мастер может сделать конкретно с ним все что угодно.

Сора снова улыбнулась своему собеседнику.

— Поверьте, мастер Эйерн, у вас будет немало возможностей заработать на текущем кризисе — заработать больше и лучше, чем на крови и голодных смертях. Просто не сразу. Однако если вы проигнорируете Пророка сейчас… даст ли он вам возможность добраться до следующего кризиса? Вспомните, в конце концов, что случилось со Школой Трех Шестеренок — и даже без его активных усилий! В других городах тоже есть ткацкие Школы и даже Гильдии, которые рады будут создать свое представительство в Тверне.

А вот теперь она его дожала. Хорошо, а то этот разговор начал становиться по-настоящему утомительным. Тогда как ее дома ждала милая хорошая дочка, которую давно пора было кормить!

1 В истории Ордена и, шире, Терры не было событий, подобных Второй мировой войне. Но были события, подобные Пыльной Чаше и, шире, экономическим кризисам в США. Поэтому для Аркадия и Леониды «концентрационные лагеря» не есть синонимы «лагерей смерти», хотя смертность в подобных инфраструктурных объектах повышенная, что обеспечило им плохую репутацию и на Терре.

Зима, весна и лето 19 года правления императора Энгеларта Седьмого, 10 556 год от сотворения мира

Во время больших природных катастроф паника опаснее недостатка пищи. Смертей от нее больше. Об этом в один голос пишут и древние хронисты, и современные мне — терранские — мемуаристы из тех, что пережили реальные природные катастрофы, в том числе и боролись с ними на высоких постах. Сам я такого опыта не имею, но, пользуясь заемным, сразу решил, что моей главной заботой должно быть даже не столько создание запасов, сколько их охрана и централизованное распределение.

Об этом я и говорил солнечным и очень холодным зимним днем в своем твернском кабинете с Лелой Он — с некоторых пор она предпочитала Тверн Женской Обители в Коннаховском поместье. С одной стороны, чтобы не пересекаться со-все-еще-номинально-мужем, с другой — чтобы быть поближе к дочери и зятю. У Лелы с Ридой постепенно складывались пусть не вполне материнско-дочерние, но вполне рабочие, почти дружеские отношения. Лела с одной стороны играла роль наставницы в бою, с другой — без споров и нареканий подчинялась Риде в деловых вопросах, которые у той получались лучше. Что весьма похвально говорило о здравомыслии Лелы! Меня эта динамика несказанно радовала, я ее только приветствовал и всячески поощрял.