Ее нынешнего собеседника, главу Производственной Школы Синего Цветка, обстановка, безусловно, впечатляла. Особенно оценивающим взглядом он окидывал драпировки и обивку мебели — между прочим, мягкой, изготовленной с использованием пружин.

— Погляжу, вы заказывали эти портьеры в одной из наших мастерских, — заметил он с улыбкой.

— О да, — улыбнулась ему Сорафия. — Все знают, что более качественно окрашенных тканей по более сходной цене в Тверне не найти. Школа Синего Цветка процветает.

— Благодарю, о Великий мастер, — кивнул глава Школы.

Его звали Эрмин Эйерн, и его уровень внутренней энергии не превышал первого ранга — да и на тот поднялся, судя по всему, недавно. Однако при этом глава Синего Цветка относился к той категории мастеров Производственных Школ, которые не бросали тренировки и не перекладывали защиту своих активов на молодых подмастерьев и учеников. Это следовало даже из его внешности: ловкие движения, поджарая фигура, внимательный взгляд, консервативная, но идеально пошитая одежда без лишних роскошеств. Что, в общем, говорило Соре о том, что этот человек достаточно осторожен и предусмотрителен, — а значит, с ним можно в конечном счете договориться.

Она решила начать именно с него не из-за того, что считала предстоящие переговоры простыми. Наоборот, она полагала их более сложными: у нее не было на Эйерна серьезного компромата. Что такое измена жене с одной из ее девочек! В смысле, девочек Цапли десять лет назад, до того, как Сора стала Главой и взялась за реформирование. В этом мире подобные интрижки вообще не считаются серьезным пятном на репутации. Даже будь жена Эйерна куда богаче и влиятельнее, чем на самом деле (а она происходила всего лишь из старого рода Школы Речного Песка), и то едва ли такой информацией можно было угрожать! Нет, даже в прежние времена Цапли подкладывали своих женщин под высокопоставленных мужчин города не ради самого факта, а ради той информации, которую можно добыть в процессе.

Вот если бы Эйерн был падок на мальчиков — другое дело, этим фактом его удобно было бы шантажировать… как главу магистерской канцелярии, например! Но нет.

— Однако в одном ваша Школа проводит недальновидную политику, — мягко продолжила Сора.

— А именно?

— Вы не откликнулись на призыв Пророка поддержать продажу зерна бедноте по фиксированным ценам.

— Я предполагал, что об этом зайдет разговор, — задумчиво проговорил Эйерн. — И забавно, что вы заговорили об этом в такой обстановке, как эта! — он обвел взглядом роскошный кабинет. — Не думаю, что это заведение будет бесплатно кормить городскую бедноту.

— На самом деле, мы планируем раздачу похлебки три раза в неделю от дверей кухни, — улыбнулась Сора. — Кроме того, Школа Дуба и Школа Цапли раскрыли свои закрома. Но этого недостаточно.

Сущая правда. Лис сделал хорошие запасы, но он рассчитывал на крестьян своей вотчины и на адептов обеих Школ — тысячи четыре душ по верхней планке, на самом деле несколько меньше. Тверн насчитывал гораздо больше народу — около двадцати тысяч, по самым грубым прикидкам. Раньше, в дни молодости Соры, было чуть ли не вдвое меньше. Однако с тех пор экономические меры, принятые Лисом же, привели к тому, что город очень сильно вырос.

— Полагаю, что Пророк обязан был сделать это, как глава нового культа, который призывает к милосердию и равенству людей в глазах Творца, невзирая на сословия, — пожал плечами Эйерн. — Однако глава Коннах еще и коммерсант, человек торговли, как мы знаем из многих примеров… и как я вижу, просто глядя вокруг, — снова усмехнулся он. — Он должен понимать, что пытаться вынудить других коммерсантов и людей торговли торговать себе в убыток — дело отнюдь не богоугодное! Жрецы старых богов никогда не занимаются и не занимались ничем подобным.

«Отнюдь, — подумала Сора, — в старых летописях упоминается, что древнеэремские жрецы как раз-таки призывали раздавать зерно в годину бедствий. И так частенько поступали даже наши жрецы в серьезные неурожайные периоды. Впрочем, без особого успеха. Потому что за этими жрецами, конечно, не было не то что реальной силы — но и морального авторитета. А за моим мужем есть!»

— С чего вы считаете, что мой супруг способен на такую глупость, как призывать других торговцев и производителей нужных людям товаров терять прибыль? — мягко спросила Сора. — Вроде бы раньше ничего подобного за ним не водилось!

— Вот как? — усмехнулся Эйерн. — Разве не он разорил Школу Трех Шестеренок?

— Ничего подобного даже близко, — твердо заявила она. — Школа Трех Шестеренок сама выбрала свой путь, когда отказалась сотрудничать с Пророком. Не поверила ему, как теперь не верите вы.

Эйерн улыбнулся, отрезал ножом кусочек слоеного пирога у себя на тарелке.

— Поразительно, — сказал он. — Я так понимаю, вы как-то узнали у Школы Яйца секрет их удивительного теста?

— Плюшевый мишка показал это моему мужу во сне, — улыбнулась в ответ Сора.

— Я думаю, в результате текущего кризиса ваш муж станет еще богаче и влиятельнее, — кивнул Эйерн.

— Давайте поговорим прямо, мастер Эйерн… — Сора чуть нахмурилась, постаравшись придать своему лицу нежное, слегка наивное выражение, что так хорошо ложилось на красивые черты Сорафии Боней. — Вы что же, считаете, что он пытается… как бы это… повысить свою популярность у толпы, принуждая богатых и знаменитых сотрудничать? Мол, они раздадут зерно или продадут его задешево, вместо того, чтобы заработать больше денег, разорятся — а он по их спинам поднимется к вершинам? Как-то так?

— Вы очаровательно прямолинейны, — пробормотал Эйерн. — Разговаривая с вами, я отчетливо вижу вашу бывшую свекровь! Кто бы мог подумать!

— Благодарю за комплимент! — ласково улыбнулась Сора. — Госпожа Луита Боней была исключительной женщиной, я многому у нее научилась. Но я удивлена, что вы с нею пересекались. Кажется, на момент ее гибели вы еще не были Главой Школы.

— Да, но я заведовал крупной мастерской, которая продавала вашей Школе шнуры и кружева, — уточнил он. — Госпожа Боней-старшая самолично занималась этими закупками — и торговалась за каждый грош!

— Как похоже на нее! — Сора улыбнулась еще приятнее и дружелюбнее. — Так вот, скажу вам еще прямее: Лис Коннах — не из тех, кто торгуется за каждый грош. Он, напротив, за то, чтобы его союзники зарабатывали отнюдь не гроши — а крупные суммы. За то, чтобы мы богатели все вместе. И он, скажем так, не вполне понимает, почему вы так стремитесь к собственной гибели!

— Глава Школы Дуба нам угрожает? — хмыкнул Эйерн.

— И снова вы не угадали! — вздохнула Сора. — Надо ли мне говорить еще прямее? Мастер Эйерн, сад, который вы видите за окном, существует только потому, что Пророк вовремя распорядился прорыть дренажные каналы, и потому что мы прикрыли розовые кусты от заморозков полотнищами промасленной ткани! Как вы думаете, как мы узнали, что это нужно сделать? Потому что Пророку было откровение о бедствиях, которые произойдут в этом году! И они не закончатся и на следующий год, а может быть, и годом позже.

— Да, я слышал эту проповедь, — нахмурился Эйерн. — Божественные способности Пророка никто не оспаривает. Трудно оспаривать их, сидя напротив вас — особенно мне, человеку, который видел… скажем так, предыдущую госпожу Боней. И который знает, что, как бы то ни было, вам, моя госпожа, не может быть меньше шестидесяти лет. А то и семидесяти.

— Именно, — кивнула Сора.

— Но ведь таков и есть порядок природы: в годы бедствий зерно дорожает, и те, кто имел предусмотрительность сделать запасы, может также возместить свои издержки и заработать дополнительные суммы.

— Тогда остается лишь надеяться, что этот крупный заработок будет утешать такого предусмотрительного дельца в последующие десять и более лет упадка, — вздохнула Сора, хотя ей очень-очень хотелось ударить этого человека.

— Почему же этот упадок последует? Из-за проклятия Пророка? — усмехнулся Эйерн.

— Из-за того, что люди, которые могли бы купить товары этого предприимчивого дельца, умрут с голоду.