Посадила их у постели княжны, дала им указания, за чем следить и что делать. Убедившись, что все всё поняли, я пошла в выделенные мне покои, рассчитывая хотя бы несколько часов поспать.

Покои мне выделили весьма неплохие, уж и не знаю, было ли это заслугой генерала Лаэрта, которому я поручила за этим проследить, или князь расщедрился, после того как выспался.

Состояли покои из трёх комнат. В одной расположилась Мина. Конечно, меня не было всю ночь, и Лиам спал вместе с ней; а я подумала, что надо бы кроватку соорудить, если мы здесь надолго задержимся.

Вторая комната была большой спальней, там как раз можно было бы поставить детскую кроватку. И третья комната соединялась со всеми остальными и была общей гостиной. Цвета были спокойными, преобладал песочный оттенок, даже в цвете мебели; дерево, из которого была сделана мебель, было светлым, как и обивка.

Но, что главное, в покоях была ванная комната с туалетом и большой лоханью с краном, куда вода подавалась с помощью специальных артефактов.

Освежившись после бессонной ночи и уже представив, как лягу на мягкую кровать, я вышла из ванной комнаты в одном тонком халате... И уткнулась взглядом в сидящего за туалетным столиком генерала.

Запахнула халат покрепче и возмущённо спросила:

— Генерал?! Чем обязана?!

Но ни мой внешний вид, ни моё возмущение не смутили генерала Лаэрта. Он особенно пристально взглянул на меня и прищурился.

— Я был у княжны и не нашёл вас. Служанки мне сказали, что вы пошли отдыхать. И вот я здесь.

Пришлось смириться: вряд ли генерал решился бы меня побеспокоить, если бы не было чего-то срочного.

— А почему так рано с утра? Что-то случилось? — спросила я.

Генерал всё так же внимательно смотрел мне в лицо, как будто пытался что-то найти.

Я повторила вопрос:

— Генерал, что-то случилось?

Генерал ответил не сразу, будто бы старался понять, с чего начать.

— Да... Дария... — Генерал замолчал, а через пару мгновений вдохнул и снова начал: — Скажите, Дария...

Генерал явно нервничал. Хотя нет, не нервничал — скорее, смущался. Хотя я ни разу не видела его в состоянии смущения. Вот состояние возмущения, гнева, ярости — это уже всё были знакомые образы, но сейчас генерал как будто чувствовал себя неловко.

Мне даже стало интересно, что могло ввести генерала Лаэрта в такое состояние.

— Спрашивайте, генерал, — поторопила я его. — Я так понимаю, чем быстрее вы спросите, тем быстрее я пойду спать.

— Дария, вы... Адарис? Принцесса Эларии?

Я не ожидала такого вопроса, но ответила быстро, почти без задержки:

— Нет, генерал.

Генерал нахмурился и снова внимательно взглянул на меня. Я заметила, что его взгляд как будто расфокусировался. Подозреваю, что генерал пытался проверить, лгу ли я.

Но я говорила правду, поэтому мне было легко. Я же не была Адарис. Адарис умерла, и теперь на её месте я, Дарья.

Именно поэтому ответила так, как есть.

Но всё же мне было интересно, с чего это вдруг возник такой вопрос, и я спросила:

— А с чего вы вдруг взяли, что я Адарис?

— Среди придворных князя Шеханира нашёлся бывший придворный короля Эларии, и это он вас опознал, но, похоже, он ошибся.

— А зачем вам принцесса Эларии? Или вы из тех, кто недолюбливал принцессу?

— Вы не понимаете, Дария, — ответил генерал. — Я долго искал её, сильно виноват перед ней, но, похоже, что её нет среди живых, и эта надежда на чудо тоже умерла.

— А что вы ей сделали? — спросила я, понимая, что это будет бередить старые раны, но я видела, что проклятие становится меньше, когда генерал говорит о своей вине.

— Я солдат, я выполнял приказы, — нахмурившись, сказал генерал, не ответив на мой вопрос.

Мне так и хотелось съязвить: и кто ему приказывал насиловать? Но вслух я сказала:

— Как удобно. Всегда можно сослаться на то, что кто-то тебе приказал.

— Генерал империи даёт кровную клятву императору, мы не можем ему отказать. — На лицо генерала словно набежала тень.

— Император лично отдавал приказы убивать и насиловать? — всё же не сдержалась я.

В глазах генерала стал разгораться огонь, и зрачки стали вытягиваться. Я заметила, как сжались его кулаки.

— Иногда, чтобы избавиться от вины, достаточно её признать, — сказала я, физически ощущая, как нарастает напряжение. — А теперь оставьте меня, генерал, я устала и могу наговорить лишнего. Идите.

Генерал вздохнул и вдруг приложил руку к груди, а я увидела, что с ладони у него капает кровь. Похоже, чтобы сдержаться, он сжал кулаки и когтями, вылезшими после непроизвольной трансформации, порезал ладонь. Он сказал:

— Это проклятие, которое живёт во мне, от неё, от Адарис. — После помолчал и добавил с мрачной улыбкой: — Но теперь получается, что это проклятие никогда не снять.

— Почему? — удивилась я.

— Принцесса Адарис умерла. И когда я узнал, что вы на неё похожи... Кстати, вы не почувствовали, что на вас кто-то весьма пристально смотрел?

— Да, я поймала этот взгляд, но не успела проанализировать, а потом закрутились события с отравленной княжной. Значит, это был человек из Эларии? Королевства, в котором жила Адарис? И он вам прямо так сразу всё и рассказал, господин генерал?

Генерал хмыкнул, но не стал объяснять, как всё происходило. Но и так было понятно, что генерал получил информацию не совсем добровольно.

Но вместо ответа генерал сказал:

— Я вижу, что вы не лжёте, но и всей правды вы недоговариваете.

А я решила, что пора заканчивать этот разговор.

— Выяснили, что хотели, генерал? — спросила я, уже понимая, что надо принять горизонтальное положение хотя бы на оставшийся час, и зевнула.

Когда генерал вышел из спальни, я строго-настрого наказала стоявшей у дверей охране:

— Никого ко мне не пускать! Только если придут с новостями о княжне!

Я проспала два часа. Меня никто так и не побеспокоил. Я даже шутя подумала, что, наверное, добудиться не смогли. Но даже эти два часа дали мне сил. Я немножко их усилила при помощи магии и снова пошла навестить княжну.

Она уже проснулась. Полусидела на кровати. Перед ней на небольшом столике стоял поднос с едой.

— Доброе утро, княжна, — сказала я.

Она ничего не ответила, но посмотрела на меня мрачно, исподлобья.

— Я не буду вас спрашивать, зачем вы это сделали, — сказала я. — Просто скажу, что жизнь одна, и нельзя ею так разбрасываться.

— Вы целительница? — спросила дочь князя Шеханира.

Я не видела смысла скрывать.

— Да.

— Я не желаю выходить замуж за чудовище, — сказала она.

— И что? — спросила я. — Единственный выход, который вы нашли, — это отравиться? Или вам кто-то внушил, что это правильно?

Девушка поджала губы.

— Ликария... Можно я буду так обращаться к вам? — спросила я.

Девушка поморщилась, но ничего не ответила. Я подумала, что молчание — это тоже знак согласия.

— Ликария, если вас заставили, скажите — я помогу.

— А кто вы? — вдруг спросила Ликария. — Может быть, я скажу вам секреты, а вы шпионка?

Мне пришлось рассмеяться.

— Зря вы так враждебно ко мне относитесь, — сказала я. — Я на вашей стороне.

— Меня сейчас интересует только одно, — упрямо повторила княжна. — Я не желаю выходить замуж.

Я даже оглянулась. Мне показалось, что где-то в комнате находится Равеш — настолько они были похожи с княжной в упрямстве и нежелании искать компромиссы.

И я подумала, что в моих интересах помочь княжне, чтобы Равеш оставил попытки убить генерала.

Но в тот момент я не знала, кто наш настоящий враг.

Нежелание княжны выходить замуж за генерала Лаэрта удивительным образом совпадало с моими планами. Потому что я не представляла себе, как снимать с него проклятие, если он женится на другой женщине.

В формулировке Морвены для того, чтобы снять проклятие, требовалось добровольное принятие. И я как-то уже с этим смирилась. Я убедила себя, что мне придётся принять генерала.