Старуха, несмотря на древний вид, шустро ко мне подскочила и забрала ребёнка из рук.

— Приляг, — произнесла она. Положила уснувшего малыша в корзинку и пошла к столу, взяла кувшин и налила мне что-то в глиняную кружку.

Я глотнула, это был какой-то кисловатый отвар, похожий на несладкий морс.

— Что вы сказали?

Морвена поставила кувшин, подошла к печке, подбросила дров, после этого вернулась и села напротив меня:

— Ты не из этого мира, дитя. Это я призвала тебя.

— Призвали? Я не понимаю... — Я попыталась вскочить.

— Сядь. — В голосе Морвены было что-то такое, что заставило меня успокоиться. — Я объясню, а ты послушай; времени у меня мало.

Я не поняла, почему у неё времени мало, но она была права: надо было выслушать её до конца.

Морвена вздохнула:

— Я не причиню тебе вреда, наоборот, я дала тебе второй шанс. Я призвала твою душу из умирающего тела в твоём мире; если бы ты не умерла там, то душа не откликнулась бы; но раз ты здесь, значит, там твой путь окончен.

Я сделала несколько глубоких вдохов, сложно было признать, но, похоже, старуха говорила правду. Я тоже помнила свою смерть.

— Тело, в котором ты находишься, — продолжила Морвена, — принадлежало принцессе Адарис.

Я с подозрением оглядела себя и бедняцкую избу, в которой мы находились.

Морвена усмехнулась:

— Не смотри на убогую обстановку и одежду, Адарис была принцессой павшего королевства. Девять месяцев назад её королевство завоевали, её отца убили, а саму её взяли... как трофей. — Морвена сделала паузу. — Тот, кто это сделал, очень жесток, и Адарис ждала печальная участь, но она нашла в себе силы бежать, а я помогла ей.

Я посмотрела на старуху: она была очень ветхой, и в то же время в ней была какая-то странная сила. Но что-то не стыковалось, и я спросила:

— Этот ребёнок от насильника?

Морвена вновь тяжело вздохнула:

— Да, и Адарис прокляла его, но тогда она не знала, что у неё родится его сын. Откат от проклятия мог лечь на ребёнка, но она забрала его и умерла. Я же поклялась ей, что найду ту, что вырастит её сына.

Я слушала и не верила, но глаза мои говорили о том, что всё это правда.

Морвена указала на ребёнка в корзине:

— Это Лиам, сын Адарис и генерала Лаэрта Драконье Сердце. Теперь он твой сын.

— Постойте. Вы хотите сказать, что я в теле мёртвой принцессы должна растить ребёнка и жить здесь?

— Да. — Морвена наклонилась ближе. — Но ты должна знать, что проклятие Адарис работает, и генерал превращается в чудовище; скоро он станет зверем навсегда. И если это случится, то проклятие перекинется на малыша, как на того, в чьих жилах течёт кровь генерала.

Я с подозрением взглянула на старуху:

— А я здесь при чём?

— Тебе придётся найти способ снять проклятие.

— И что это за способ такой? — Мне показалось, что Морвена знает, но не договаривает.

— У каждого проклятия есть условие, и у этого тоже, — загадочно произнесла она и добавила: — Искупление. Дракон должен искупить свою вину.

— Дракон? — удивилась я: вроде бы речь шла о генерале.

— Это мир, где правят драконы, — произнесла Морвена.

Видимо, информация про драконов оказалась последней каплей, что переполнила чашу моего сознания, потому что голова вдруг закружилась так сильно, что я провалилась в темноту.

Адарис, меньше года назад

Дворец горел.

Адарис стояла у окна своих покоев и смотрела, как языки пламени пожирают восточное крыло дворца — то самое, где всего несколько недель назад она училась играть на клавесине. Она всё ещё слышала замечания учительницы, когда она слегка сбивалась, отвлекаясь на мысли о предстоящем бале в честь дня рождения отца. Собственно, к нему она и готовилась.

Отец как-то пошутил, когда она захотела научиться играть на арфе и у неё ничего не вышло: «Ты принцесса Эларии, дочь моя, но музыкант из тебя никудышный». И теперь ей хотелось доказать ему, что это не так.

Теперь отца больше не было.

Дым поднимался к небу чёрными столбами, заслоняя луну. Богиню, которой молились в этом королевстве веками. «Защити нас, Серебряная Мать», — шептала Адарис каждую ночь перед сном.

Но богиня не защитила их, вероятно, они чем-то прогневали её.

За дверями послышались тяжёлые шаги, сопровождавшиеся лязгом доспехов. Адарис выпрямилась, вздёрнула голову; она знала, кто идёт. Чудовище, тот, кто прошёл с огнём и мечом по всей Эларии, убил её брата, потом отца и теперь идёт, чтобы уничтожить её. Генерал армии Соларниса, Лаэрт Драконье сердце.

— Ты кто?

Голос был низким, хрипловатым, легко представлялось, что таким голосом отдаются приказы убивать. Адарис отступила к стене: так было легче. Всё же стоять напротив дракона, чей меч был в крови, когда ты только достигла совершеннолетия и ещё вчера была беззаботным ребёнком, было непросто. Колени у Адарис ослабли.

Генерал Лаэрт стоял в дверном проёме — огромный силуэт в чёрных доспехах, залитых кровью. Кровью её людей, возможно, даже кровью её отца. И Адарис впервые так близко увидела его лицо: резкие черты, шрам через левую бровь, серебристые глаза, которые смотрели на неё с холодным любопытством.

— Я Адарис, — сказала она, удивившись, как жалко это прозвучало. И сама на себя разозлившись, она почти выкрикнула: — Дочь и сестра тех, кого ты убил, чудовище.

Генерал усмехнулся:

— А ты смелая! Я могу сохранить тебе жизнь.

Он подошёл близко, и Адарис почувствовала запах горячего железа. Он пах огнём и кровью. У неё закружилась голова, и стало не хватать воздуха.

— Ты вкусно пахнешь, — сказал генерал, прижав её к стене и упёршись лицом ей в шею.

Адарис выхватила кинжал из ножен и ударила его. Но кинжал лишь скользнул по броне, а генерал перехватил её руку, сжал — и кинжал выпал из девичьей ладони.

— Я оставлю тебе жизнь, но взамен ты сегодня взойдёшь ко мне на ложе. И это станет последней крепостью Эларии, которую я взял. — И он мрачно усмехнулся.

Адарис сначала ужаснулась и хотела крикнуть, что она лучше умрёт, — пусть бы он убил её. Но потом она вдруг поняла, что это шанс. Что она может отомстить за убитых родных и разграбленную страну. И в груди у неё как будто расцвёл огненный цветок: она проклянёт его своей первой кровью. Его страсти его погубят.

— Что ты молчишь? — сказал он так, будто потерял интерес, и тогда Адарис плюнула ему в лицо.

Он вытер слюну тыльной стороной кисти, не сводя с неё глаз. В серебре его взгляда появилось что-то новое. Гнев? Или интерес?

— Храбрая, — отметил он. — Но глупая.

Он притянул её ближе. Адарис ударила его свободной рукой, кулак отскочил от нагрудника, руке стало больно, и она поморщилась. А он как будто не заметил, снова вдохнул её запах и впился поцелуем в её губы. Адарис ещё ни разу не целовалась, но даже так она поняла, что этот поцелуй был неправильный, генерал словно клеймил её.

— Если ты мне понравишься, то я оставлю тебя себе… на какое-то время.

Адарис подумала: «Усмехайся, пока можешь, скоро тебе станет не до смеха».

Я открыла глаза, вскочив. Сердце билось как сумасшедшее, губы горели, словно это я только что целовалась с генералом Лаэртом.

Я вдруг поняла, что я спала и всё это мне снилось.

Я по-прежнему находилась в хижине Морвены, ребёнок на удивление тихо спал в люльке, за окнами была ночь.

Я спросила Морвену, и она рассказала мне, что той ночью Адарис прокляла генерала Лаэрта Драконье Сердце. Она использовала всю свою магию, всю боль и всю ненависть. Она прошептала древние слова, которые передавались из поколения в поколение в роду лунных королей; и когда её первая кровь окропила его постель, проклятье вцепилось в того, кто взял силой дочь Луны.

«Зверь в обличье человека, пусть твоя истинная суть явится миру. Ты станешь тем, кем был всегда, — чудовищем без сердца».