Я ступила новыми туфельками на высоком каблуке – очень удобными, потому что и здесь не обошлось без магии; туфли поддерживали естественный ток крови и лимфы, а когда нога уставала, включалась защита, и ножки снова обретали лёгкость, а усталость словно растворялась сама собой.

Я вышла из машины и остановилась на красной ковровой дорожке. Меня ослепляли вспышки камер. Впереди наверху лестницы сиял огнями вход в здание Дворца союзов правосудия. Это был мой первый бал. Внутренний голос шепнул: «Не последний, Матильда. Улыбнись и иди».

Я вспомнила, как год назад подбегала сюда, теряя последние силы, а Фред выходил из машины, обнимая другую женщину. Как много изменилось за такое короткое время.

Я взлетела по ступенькам и вошла внутрь. Играла лёгкая музыка. Пахло духами, в воздухе стоял тот странный аромат, когда явно работают освежители, но людей так много, что каждый старается выделиться, и всё это сливается в особую гармонию запахов и звуков.

Ко мне подошёл поздороваться министр юстиции, господин Сарден, с супругой. Проходя по залу, я увидела миссис Гольштинер, которая держала под руку мистера Гольштинера. Она тоже улыбнулась мне и помахала рукой.

Чуть поодаль стоял ещё один дракон, которого я встречала в своих расследованиях, – господин Рюгенхард. Он держал под руку Иллиану Моне. Они смотрелись весьма гармонично.

Я была удивлена, что на юридическом балу присутствовали не только юристы, но и богатейшие люди нашего королевства.

– Сегодня непременно будет король, – вдруг прозвучал знакомый голос у меня за спиной.

Я обернулась.

– Алистер! Миссис Мердок! Как я рада вас видеть!

Я обняла самого лучшего в мире босса.

– Бросила меня, – с укоризной в голосе сказал мистер Мердок.

Но тут меня выручила его супруга:

– Ой, не обвиняй бедную девочку, Алистер. Я знаю, что она отлично справляется и без тебя.

– Она-то справляется, – пробурчал мистер Мердок, – а вот я… – Он вздохнул. – Матильда… Ты бы видела, какие нынче пошли помощники. Сами не могут разобрать мой стол и кофе варят отвратительный.

Я улыбнулась. Мистер Мердок навсегда останется лучшим в мире боссом.

– Да, мистер Мердок. Теперь я знаю, насколько сложно найти хорошего помощника.

– Ну тебе-то что переживать! Я знаю, что у тебя дочь учится на юридическом факультете.

Это была правда. Амалия поступила в университет и, особенно в каникулы, очень здорово мне помогала. И летнюю практику пообещала отработать у меня в конторе. Знала, что мама будет оценивать строго, и именно поэтому не боялась: будет чему научиться.

Король действительно прибыл на церемонию, и я победила, получив звание лучшего адвоката года. Хотя мистер Мердок убеждал меня, что сомневаться не в чём и из всех пяти кандидатов только у меня есть шанс, но услышать это вслух и получить медаль из рук его величества было всё равно невероятно приятно.

Я никогда не видела короля так близко. Он оказался довольно пожилым драконом и подмигнул мне, когда поправлял медаль, удобно расположившуюся у меня на груди. Я понимающе улыбнулась: несмотря на возраст, король оставался мужчиной.

Потом начались танцы. Я взяла бокал игристого и задумалась, хочу ли вообще танцевать, как вдруг раздался знакомый голос.

– Матильда, поздравляю вас. Это большое достижение, особенно для той, кто так недавно в нашей профессии.

Я обернулась.

– Не скажу, что сильно рада вас видеть, барон, но благодарю за поздравление.

– Я очень сожалею, Матильда, – вдруг сказал барон Дерайн, – о том, как всё произошло. Но понимаю, что виноват в этом только я сам.

Я испугалась, что он снова скажет, что его предложение всё ещё в силе, и поэтому нейтрально произнесла:

– Рада, что вы это поняли, барон.

И огляделась в поисках спасения.

– Надеюсь, я не опоздал? – прозвучал голос Фреда.

– Ты как раз вовремя.

Господин барон слегка поклонился. Фред обратился к нему:

– Позвольте, я заберу свою даму.

Мне показалось, барон хотел возразить, но я уже подала руку Фреду, и он закружил меня в танце.

– Почему ты пришёл так поздно? Ты пропустил моё награждение.

– Я видел твоё награждение. Просто никак не мог попасть в столицу.

Это была правда. Фред больше не работал в столице, он работал на самой окраине королевства, на одном из крупных рудных предприятий. Ему предложили должность старшего юриста, и работа ему очень нравилась. Но портальные переходы оттуда открывались только в определённое время.

– Надолго тебя отпустили? – спросила я.

– У меня есть ещё целый день завтра, – ответил Фред.

– Дети будут рады тебя видеть, – сказала я.

И мы продолжили танцевать.

А впереди была жизнь, моя жизнь.

Стража распахнула дверь так резко, что я вздрогнула.

— Вставай. К тебе пришли.

«Кто-то ещё помнит, что я здесь?»

Я поднялась с жёсткой койки, пока стражник не «помог» мне пинком, сжала чужие пальцы в кулаки. Всё ещё сложно привыкнуть к этому телу, к этим рукам, к периодически накатывающим обрывкам чужой памяти в голове.

Подняла голову и увидела его.

Высокий. Чёрные волосы, золотые глаза с вертикальными зрачками. Лицо, которое я знала, нет, которое помнила Айрин, но сейчас на нём отображалась такая ненависть, что я попятилась к стене.

Дагтеон из Дома Чёрного Пламени. Император. Мой муж. Мой будущий убийца.

— Оставьте нас, — бросил он страже, не сводя с меня взгляда.

Дверь захлопнулась, и мы остались одни.

Стражник перед тем, как уйти закрепил факел на стене, я щурилась, отвыкнув от света.

Он молчал, просто смотрел на меня, и я чувствовала, как воздух в камере сгущается, становится тяжёлым и мне всё труднее дышать, как будто бы воздух и вправду загустел настолько, что не проходил в лёгкие.

— Скажи мне, — наконец произнёс он, и его голос был обманчиво спокоен, — как ты это сделала?

Я сглотнула.

— Что?

— Подделала метку истинности. — Он сделал шаг вперёд. — Обманула драконью связь. Заставила меня поверить, что ты… — его голос сорвался, и он сжал челюсти. — моя…

Память Айрин молчала. Я не знала ответа.

— Я… не помню, — выдавила я.

Его глаза вспыхнули золотом, по вискам поползла чёрно-золотая чешуя.

«Императорская кровь,» ― пришло воспоминание, что только правящий клан драконов, имеют чешую, отливающую золотом.

— Не помнишь? — он рассмеялся, и хрипло, смех был похож на кашель. — Или не хочешь признаться? Думаешь, ложь спасёт тебя от казни?

Казни?

Слово ударило в грудь.

— Меня… казнят? — прошептала я.

— Сегодня на рассвете, — он подошёл вплотную, нависая надо мной, и я почувствовала запах, так пахнет лес, после грозы, — Публично, как предательницу, преступившую закон.

Я уставилась на него, не веря.

— За что?

Его усмешка была полна яда.

Он поднял руку, и я замерла, но он лишь провёл пальцами по моему запястью. По тому месту, где должна была быть метка истинной связи. — Ты украла мою силу. Мою честь. Разве ты думала, я позволю тебе жить?

Он перевернул родовой перстень камнем, на котором был высечен герб, внутрь, и сжал моё запястье. Его прикосновение жгло. От него исходил жар, он всё сильнее сжимал мою руку, и в какой-то момент жар стал нестерпимым. Я вскрикнула:

— Мне больно!

Он выпустил мою руку, и я увидела на руке ожог, повторяющий герб Дагтеона Лаггарда, завиток пламени.

— Завтра ты умрёшь, — прошипел он. — Сгоришь в пламени, и твоя ложь очистится.

— Нет, — я попыталась отстраниться, но он схватил меня за плечо, не давая уйти.

— О да, — его лицо было в сантиметре от моего.

— Я не делала того, в чём меня обвиняют! — выпалила я отчаянно. — Я не знаю, что случилось с меткой, я не помню, как…

Он дёрнул меня на себя, и я врезалась в его грудь.