Энрикет опять надолго замолчал, обдумывая и рассчитывая. Напряжение мысли можно было понять хотя бы потому, что обычно привычки вертеть в руках карандаш у него не имелось.

— В целом идея может сработать. Есть одно но. Это всё равно будет достаточно аморфная масса, которая не выдержит удара профессионалов. Сами понимаете, я такое видел не раз во время мятежей рабочих на плантациях.

— Да. Вот для этого нам и понадобится Землячкин и те, кого он наберёт. Раз вы увлекаетесь военной историей, должны помнить попытку отделения от Британии североамериканских колоний. Перевес метрополии был тогда колоссальный, но восстание не могли подавить долгих шесть лет. Повстанцы придумали институт комиссаров, которые где личным примером, где речами, а где и жёсткостью цементировали аморфные отряды вчерашних охотников, горожан и фермеров. Командовать будут наши гвардейцы, а фанатики Землячкина станут при них комиссарами.

— Я очень надеюсь… что это нам не пригодится. Но в целом, обдумав вашу идею, Михаил Юрьевич, вынужден снова признать вашу правоту. Бог всегда на стороне больших батальонов. Если ситуация в итоге дойдёт до повторения летних событий… Центральную резиденцию мы удержим при любых раскладах, Харитонов просто так слов на ветер не бросает. Навязав потом любому противнику войну на истощение, с вашей идеей мы выигрываем гарантированно. Потому над деталями я подумаю и предоставлю свои соображения, но с вашим планом я согласен.

По сложившейся уже традиции, вернувшись из школы обедать и ужинать старались всей семьёй. Как раз закончив все дела, Михаил отправился в столовую. Шёл медленно, обдумывая сегодняшний разговор с Энрикетом. Как бы понять, это такая гениальная идея в голову пришла? Энрикет в силу своего опыта и привычки к самому худшему — страхуется, на всякий пожарный случай готовясь действовать даже при самом неблагоприятном варианте? Или же его начальник безопасности, лучше знакомый с местными реалиями, тоже ощущает надвигающуюся бурю?

Михаил уже сел за стол, когда первой в столовую зашла Маша. Поправила чёлку — недавно Аня всё-таки смогла уговорить сестру не носить короткую причёску, но к длинным волосам Маша ещё не очень привыкла. Дальше она подошла к брату и положила перед ним стопку ватманских листов… На которых был изображён именно он!

— Держи, — флегматично сказала Маша. — Меня просто умоляли передать эту мазню, которую делали мои одноклассницы сегодня на уроке рисования. Им приятно, конечно, мне нетрудно, но я бы советовала выкинуть.

— Это тоже тебе, — шедшая следом Аня кинула на стол пред братом пачку писем. — Не читала, но заранее предсказываю, что это сплошь любовные послания от моих одноклассниц. Судя по тому, с какими глазами и чтобы никто не видел, они мне их совали и просили лично тебе передать. Советую сжечь не читая.

— Ну вот, кажется, я много сегодня пропустила, — с напускной грустью на лице, но весёлым тоном сказала Яна. Её очередь была ездить на съёмки, поэтому сразу после первого урока она из гимназии умчалась на съёмочную площадку.

— Наоборот, тебе повезло, — фыркнула Юна. — Тебя не пытались поймать на перемене девчонки с нашего класса и сунуть письмо для Миши. Да, это тебе, — на стол рядом с Аниной пачкой полетел ещё десяток писем.

— Ну как сказать… — неожиданно загадочно прозвучал голос Жени. Она шла последней, в одной руке у неё была тоже пачка писем, в другой — непонятный мешок огромных размеров. — Миша, маленькая просьба. Можешь вот это сначала подержать в руках? — и сунула брату пачку, которую несла отдельно. — Я сначала проверила через службу безопасности, ничего такого опасного там нет.

Удивлённый, Михаил взял письма в руки. И сразу ощутил, как на них рассыпаются… наговоры на доставку адресату?

— Женя, объяснись, это что? И зачем почтовая проверка? Кстати, откуда у авторов писем мой почтовый идентификатор доставки?

— Идентификатор я посмотрела в официальном справочнике. А потом сообщила девчонкам. Вы лучше признавайтесь, сколько вы в итоге получили?

— Получили что? — не поняла Аня. — И за что?

— Ну вы даёте, — с нотками высокомерия посмотрела на остальных сестёр Женя. — Вы что, согласились эту макулатуру носить за просто так? На, — она сунула брату мешок, как оказалось, тоже забитый письмами. — За гарантированную доставку адресату в руки — один тариф. Если кто-то сомневается, что я обману — может купить у меня почтовый идентификатор. Наложить и получить потом уведомление о доставке. Гарантирую я именно доставку и вручение, но не ответ. Всё честно и без обмана. Но я на всякий случай сапёров попросила проверить. Меня просили ещё конфеты передать, но тут я отказалась. Наверняка туда всяких любовных зелий напихают, или плетений приворотных. Нечего над нашими сапёрами издеваться.

— Не могу, ой, не могу, — расхохотался Михаил. — Ну ты даёшь. И почём тариф?

Женя назвала сумму, которую в итоге собрала за сегодняшний день и гордо посмотрела на остальных, застывших с открытым ртом.

— Миша, как думаешь, наличными всё хранить не стоит, оформить как отдельный счёт? Или пусть наличными лежит? — Женя невинно похлопала глазками. Ну прямо пай-девочка.

Аня вышла из ступора и задумчиво сказала:

— Если я хоть раз сяду с Женькой играть в азартные игры, напомните мне, что ни в коем случае не играть на деньги. Разденет до исподнего.

— Надеюсь, Берту ты в свои махинации не втянула? — решил пошутить Михаил. — Что скажет её мама…

— Вот как раз Берта, в отличие от вас, сообразила всё сразу, — снисходительно ответила Женя. — Поскольку живёт она в своём доме, письма доставлять не сможет. Зато устроить рекламу и встречу со мной, а также передавать мне письма как посредник — легко. Свою долю она на сто баллов отработала.

— М-да, — растерянно сказал Михаил. — Берта точно в отца. Если забуду, и меня предупреждайте, что с Бертой тоже лучше в карты на деньги не играть.

За ночь температура на улице резко упала. Пока это ненадолго, ещё октябрь, и скромное осеннее тепло скоро вернётся на неделю-другую, но пока траву газона покрывал иней, уличный холод обжигал лёгкие. Зато солнце на удивление красиво висело над самым горизонтом и словно потягивалось, стряхивая сон. А ещё Михаилу показалось, будто небесное светило ему… подмигивает? То ли чего-то обещая, а может быть предупреждая.

Популярность — странная штука. Ей невозможно дать толковое определение, никогда заранее не угадаешь, как гарантированно её добиться, но если она приходит, то сразу ясно, что это именно она. Вот и сейчас, стоило выйти из машины и ступить на асфальт стоянки при гимназии, каждой клеточкой тела, каждым миллиметром кожи Михаил ощутил сотни устремлённых на него взглядов. Беспокойных, влюблённых, беспомощных, решительных, восхищённых, заискивающих, изучающих, дружелюбных, робких или озабоченных. И ни одного гневного и неприязненного! Идёшь — и тебя словно просвечивают рентгеном со всех сторон, стараясь угадать твои мысли, желание, намерения.

За первых два урока Михаил получил сразу шесть роз с маленькими записочками, эдакий аналог валентинки — в холле главного здания гимназии был даже специальный киоск, в котором можно купить такую розу, пусть и не самое дешёвое удовольствие. Из класса в класс после первого урока перебрался с трудом. Хорошо ещё, нужна была соседняя дверь, второй была физика, а в лабораторные аудитории Третьей ступени вход разрешался исключительно старшеклассникам. Выглянув в коридор, Михаил бросил в толпу поклонниц отвлекающий морок — пяти секунд, пока не ожидавшие такой подлости девочки с ним справятся, ему хватило проскочить из двери в дверь. А вот на третий урок нужно было идти через половину этажа… и неожиданно пришла помощь от парней-одноклассников. Они вовсе не завидовали Мишиной популярности, можно сказать — воплощённой мечты подростка, чтобы за ним с влюблённым взглядом толпой бегали все девочки школы. Наоборот Виктор сочувственно сказал: