Стоило применить бытовую магию, но ни концентратора, ни чего-то похожего в прямом доступе не наблюдалось: поэтому колдовать я решил по старинке, на собственных силах и навыках — не задумываясь даже, мол, а вдруг в этой неяви магии нет вовсе, или она работает как-то не так, как я к тому привык?

Пальцы сами собой сложились в щепоть, губы прошептали короткую мантру, я напрягся… Эфир потек привычно — куда быстрее, чем вода из крана.

— Шан, а шена-тан ша-дах! — сообщил я миру. Инфополе привычно колыхнулось малой своей частью, внутри уставшей от жизни ванны сгустилась легкая дымка…

Однако! Я примерно представляю себе мощности, нужные для создания такой неяви — читал по этому поводу статью товарища Первушина в журнале «Наука и Жизнь» — и могу сказать: такая детализация выдуманного мира — это нечто совершенно запредельное. Особенно, когда она — не для работы, но для игры.

Итак, старое троллье заклятье «верни, как было» сработало как ожидалось — и даже лучше. Я увидел чистую белую эмаль, ни трещин, ни потеков, такой же — только блестящий металлом — смеситель, душевую лейку без белого налета… Заклинание задело и кафель стены, и даже пластиковую шторку — все сделалось новенькое, будто вчера изготовленное и купленное.

Я понял: магия в этом ненастоящем мире работает, и преотлично — включая не только обычную, научно-эфирную, но и старинную-народную-традиционную.

— Братан! Ты там не уснул, братан? — донеслось из комнаты. Я решил вернуться: уж раз таков сюжет игры.

Орк совсем проснулся, встал, собрал в стопку полотенца и даже сложил раскладушку — теперь та пребывала у дальней стены, возле выхода на балкон.

Сейчас мой внезапный сосед стоял, опершись об обеденно-письменный стол: я вошел в комнату и сразу же поймал внимательный взгляд.

— Братан, ты это, — начал он будто через силу, — в натуре ничо не помнишь?

— В натуре, — буркнул я, делая вид, что тема эта мне неприятна. — Почти ничего.

— Давай я это, ну, подскажу, — предложил орк. — Вспомнишь, нах.

Такое я уже видел — когда пробовал играть в примитивные игры, сделанные для старых счетников. Там, в самом начале сюжета, обязательно вставляли разговор — особый персонаж говорил с игроком как раз о чем-то таком.

По очевидному и здесь замыслу игры, требовалось дать герою — то есть, мне — вводную информацию, и заодно установить параметры персонажа. Силу, ловкость, ум, что там еще?

— Спрашивай, нах, — предложил сосед, и продолжил, вдруг полностью выбиваясь из уже привычного образа. — Только присядь. Проведем первичную диагностику.

— Чего? — я воззрился на орка удивленно — как-то успело забыться то, что в поведении игрового персонажа не стоит искать логики живого человека.

— Не настолько же ты все забыл, — удивился орк. — Чего вчера было, помнишь?

— Ээээ… Пьянка? — логично предположил я.

— До нее, — уточнил орк.

— Тогда не помню, — я немедленно сделал вид, что снова расстроен такой своей забывчивостью. — Что-то серьезное?

— Серьезнее некуда, — согласился собеседник. — Выпускной вчера был. Мы же с тобой теперь младший медицинский персонал… Медбратья. Лепилы, во! Оба, нах.

Младший медицинский персонал получается через специальное среднее образование…

— Не вяжется, — заявил я. — Ты что, действительно медицинский…

— Действительно, в натуре, — решительно перебил меня орк. — Четыре года, от звонка до звонка, нах. Диплом синий, зато морда черная!

— Как тут вызвать настроечную таблицу? — спросил я в пустоту. — Подправить реакции персонажей. Профессиональный медик должен, как минимум, уметь нормально разговаривать!

— А я умею, — почти обиделся орк. — Отлично умею. Могу не материться, говорить длинными периодами, даже немного знаю из латыни, если надо. Только как бы это сказать… Ты же понимаешь, какова будет первая реакция так называемого «нормального человека» на урука, говорящего так, как я прямо сейчас?

— Допустим, — не спешил соглашаться я. — Но со мной-то зачем ваньку валять?

— А чего тебя валять? — изумился орк. — Ты и сам отлично валяешься, если надо… Нырнешь в синюю яму, и давай валяться!

— И часто я так — ну, по синей грусти? — я попытался подстроиться под модель поведения персонажа. Получилось или нет — дело второе.

— Да, считай, по каждому поводу. Поводов же у тебя два: новый год…

— И каждый день, — продолжил я грустную шутку. — Да, так себе новости…

— Так я это, снова по-пацански, нах? — уточнил орк. — Пока не на работе?

— Слушай, не надо, а? — попросил я. — Не знаю, как мы с тобой общались до этой, как ее — синей ямы? Сейчас мне такое кажется странным и неуместным.

— В принципе, орки так и не говорят, — согласился орк. — Черные уруки. Снага — те да! Но там все по-другому, причем совсем.

Я покивал: вроде как, что-то такое припоминаю.

— Давай поступим вот как, — продолжил орк. — С тобой мы говорим нормально, а со всякими посторонними я продолжаю играть уличного дурачка. Уговор?

— Заметано, — вынуждено согласился я. — Перейдем, что ли, к вопросам… Первый: где я вообще нахожусь?

— Ты в Казани, — ответил орк. — Улица Академика Губкина, дом десять.

— Значит, меня зовут Иван Йотунин, я закончил техникум по специальности «медицинский брат», я живу в Советском районе города Казани, и у меня есть друг, который учился вместе со мной, он орк, его зовут… Кстати, как?

— Сначала не знаю, что за район такой, и почему Казань — город, когда она — сервитут? Потом — чего это «его», когда меня? — не понял мой товарищ по неяви. — На второй твой вопрос отвечу так: зовут меня интересно, Зая Зая. Вот так, в два слова, и это одно имя. Батя назвал, тот еще юморист!

— Твой отец говорит на фарси? Семья, полная сюрпризов… Имя такое знаю, означает «Землетрясение» — подивился я вывертам фантазии создателей неяви. — Круто!

— В натуре, — орк то ли обрадовался, то ли опечалился. — Только отец так больше не говорит. Говорил. Три года, как схоронили… Мы же с тобой вместе! Ты сам лил соляру!

— Солярку — это, видимо, в костер. Фарси немного помню, отца твоего — совсем нет, — повинился я. — Видишь, как получается неприятно?

— Да фигня какая-то, Вань! Может, ты это, — вдруг вскинулся второй медбрат в этой комнате, — выпил вчера чего-то не того? Ну, что даже троллю нельзя? Что-как по симптомам? В глазах не темнеет, в башне без лишних голосов? Хотя ты все равно тролль, у вашего брата без голосов в голове не бывает.

— Шумит немножечко, — согласился я. — Будто кто-то пытается со мной говорить, и этого кого-то много. Или этих кого-то.

Между прочим, негромкие голоса в голове появились на самом деле — видимо, игровая механика так предложила выбрать класс, «шаман» или что-то вроде того, а я, получается, согласился.

— Уже лучше, — заявил Зая Зая. — Если духи от шамана никуда не делись, сам шаман не пропадет! Ты, правда, Говорящий так себе, баллов на пять… Из двенадцати. Или этого тоже не помнишь? Ладно, не отвечай, сам вижу.

Орк, видимо, завершив сложный алгоритм знакомства, шагнул к окну, и, прежде, чем я успел что-то сказать или чем-нибудь прикрыться, распахнул плотные шторы.

Солнечный свет хлынул в комнату: на орка, на все вокруг, на меня.

«Жевать жвачку на уроке некрасиво! Смирнов, перестань!»

Мария Ивановна Сидорова, заслуженный учитель

[От героя. Квартира. Первый день, вторая сцена.]

В этой неяви мне нравилось всё. Ну, или почти всё — учитывая, например, хронический алкоголизм моего персонажа. Правда, даже и тот не пугал и не расстраивал: я ведь такой себе выпивоха, средненький — да и народ мой почти поголовно не пьет, совсем или почти.

Решительно поставил себе ментальную закладку — «после того, как меня выбросит из этой неяви, купить себе новый счетник, сходить к соседу, выяснить название игры и самому начать в ту играть».

Вернусь к неяви. Сначала было сильно не по себе — очень сильно, вот как.