— Правила Школы это даже не запрещают, — веско закончил он, — потому что только полный идиот будет так делать! Я надеюсь, сын моего брата не полный идиот?

Герт хмуро промолчал. М-да, Орис как всегда. Я так и вижу, как у Герта крутятся в голове мысли вроде: «И ты, дядя, отправляешь меня к человеку, который называл моего отца другом, а сам потом на моей маме женился⁈ А может, и убил его⁈»

Но с этим потом разберемся. Пока же я сказал:

— Папочка, скажи, а вот тренировочная одежда — она обязательно должна быть именно такая? И то, в чем мы на учебу ходим, — тоже? Это какая-то традиция?

Отец с матерью удивленно переглянулись.

— Нет, — сказал Орис. — На тренировки такой покрой — традиция, но цвета — это твой дед придумал. До этого все в белом ходили.

— А форма для учебы — это уже я, — улыбнулась Тильда. — Просто сделала так, чтобы похоже было на модную одежду, в которой вам в гости к моему отцу ехать, и на его ежегодные балы.

О, так тут еще и ежегодные балы есть? Ну да, для чего-то же разучивают бальные танцы.

— Хорошо, — сказал я, — то есть если я вышью на своей форме и рубашках небольшой орнамент, я никаких правил не нарушу?

— Ты что, захотел выделиться? — хмуро спросил Орис. — Исключено! Ты должен выглядеть, как все!

— Прости, пап! — я повесил голову. — Просто… Мне приснился сон… и я подумал, нет ничего страшного, если я вышью на груди один маленький узор? Если сам вышью? Другие тоже могут что-нибудь вышить, если захотят…

— Хм… — задумалась Тильда. — Возможно, это имеет смысл. Прачкам будет легче одежду сортировать, если каждый ребенок вышьет что-нибудь свое, и при этом одинаковое на разных комплектах… А что за сон тебе приснился, милый?

— Про плюшевого мишку! — сказал я на голубом глазу. — Мне этот мишка несколько раз снился… ну, после того, как. Только вы не думайте, это не плохие сны! — это я добавил торопливо, потому что на лице Тильды отразилось сильное беспокойство, и даже Орис как-то посерьезнел. — Это… Ну, всего пару раз, он мне советы давал, еще сказал, что «святой предок верит в тебя» или что-то в таком роде.

Орис и Тильда снова переглянулись.

— Я слышал, что ты какую-то чушь нес перед другими детьми, будто тебе в виде мишки святой предок явился, — буркнул Орис. — Но всерьез не принял. Ты не издеваешься ли над историей нашего рода? — в его голосе зазвенела сталь.

— Нет, что ты! — воскликнул я. — Ни в коем случае, папочка! Просто… ну, мишка мне ничего плохого не советовал, и я подумал — а может быть, и в самом деле мне предок через него помогает? Мало ли? Но если он мне скажет что-то странное или опасное сделать, ты не думай, я сначала к тебе пойду и спрошу! Пока он мне только хорошее и полезное говорил — молоко пить, овощи есть, заниматься побольше…

Орис вроде выдохнул, даже улыбнулся, а вот Тильда напряглась. Герт же смотрел на меня во все глаза: он впервые это от меня слышал!

— Ну… в советах пить молоко или больше заниматься и правда ничего плохого нет, — усмехнулся Орис. — А как насчет оружия? Его он тебе в руки брать не советовал? — из его голоса пропала шутливость.

— Нет, папочка, — покачал я головой. — Это было только один тот раз, но потом он во сне сказал, что это потому что я еще ребенок, как говорила мама, но теперь я пойду по Пути Дуба и больше не должен брать оружие, пока я не стану мастером.

— А потом⁈ — хмуро спросил отец.

— А потом он сказал мне, что если надо, Бог-Покровитель укажет мне оружие, которое можно брать, — сказал я серьезно. — Но это не будет обычное оружие.

— Ерунда какая-то… — пробормотал Орис. — По-моему, ты выдумываешь!

Я наклонил голову.

— Так, сынок, — тихо сказала Тильда. — Как часто тебе снятся сны про мишку?

— Не часто, — сказал я. — Всего дважды или трижды пока снились.

— Ну… хорошо, — проговорила она. — Во-первых, завтра сходим к лекарю Коону, пусть он тебя еще раз осмотрит. Во-вторых… коль уж мишка ничего плохого тебе не советует, вышивай на форме что хочешь — но чтобы не очень большое. Нитки я тебе дам. Только покажи сначала этот узор мне. И действительно, если мишка вдруг скажет тебе что-то странное, вроде как ты должен поджечь школу или убить кого-то…

— Приходи к нам, — припечатал Орис. — И вообще, если мишка еще раз приснится… сразу говори.

— Конечно, папочка!

— Ну… ладно тогда.

Ф-фух, проехали. Семь потов сошло. Может быть, не стоило приплетать этого мишку, но я решил попробовать. Мне уже было ясно: если что, сразу Тильда и Орис меня в местный аналог психбольницы не потащат, а возраст еще такой, что будет время отыграть назад, если что. Зато если получится, открывался путь сразу ко множеству бонусов. Мне надо как-то оправдывать мои странности в рамках местной парадигмы. А также приготовить почву на будущее. Странности будут только нарастать. Раз уж у них тут есть святой предок и получение сверхспособности напрямую от богов, богоизбранность особо удивлять никого не должна — скорее, наоборот.

Что ж, похоже, действительно выгорело. Хотя Тильда и Орис, будучи здравомыслящими людьми, разумеется, не приняли мой рассказ на веру слепо, а сперва проверили, не имеют ли дело с симптомами сумасшествия. Именно поэтому я напирал на кратковременность снов и полное отсутствие деструктивности.

— Лис… а про меня мишка что-нибудь говорил? — спросил Герт.

— Не-а, — покачал я головой. — Это были совсем короткие сны. Он больше на хорошую учебу напирал и чтобы по Пути я шел побыстрее, потому что предстоят трудные времена.

Безопасное пророчество — простых времен вообще никогда не бывает.

— Понятное дело… — пробормотал Орис. — Что ж… я уезжаю послезавтра, но завтра вечером времени на посиделки у меня не будет. Так что подойди, сын, обниму тебя еще разок.

Ну что ж, я послушно подошел, Орис крепко облапил меня и прошептал на ухо: «Защищай маму, если что. И Школу».

— Обещаю, папочка.

Потом он так же обнял Герта и что-то ему сказал, тот серьезно кивнул. А потом нас отпустили спать.

Я шел и вспоминал тревожные глаза Тильды. Возможно, это не просто стычка с разбойниками. Возможно, Орису грозит серьезная опасность!

На следующий день с утра после тренировки я ухватил Герта за руку и повел его к отдельной тренировочной площадке для индивидуальных занятий — мы вчера с Фиеном договорились, что он будет ждать именно там. Герт шел медленно, неохотно, но не протестовал.

— Слушай, — сказал я ему. — Давай начистоту. Почему ты так не любишь мастера Фиена? Считаешь, дядя Элис из-за него погиб?

— Чего⁈ — У Герта глаза стали «по чайнику», как выражались в моем настоящем детстве. Ну, не по чайнику, но вполне по пятаку. — Зачем ты повторяешь эти дурацкие слухи⁈ Лис, нельзя так говорить! Ты же наследник школы! Если кто-то подумает, что у нас такое может быть, чтобы… чтобы… — он даже запнулся от возмущения, не находя слов.

— Вот, — сказал я, маскируя свой прокол уверенностью. — Видишь, ты и сам понимаешь: у нас невозможно, чтобы один мастер убил другого, а потом его бы еще сделали заместителем главы! — На самом деле наверняка возможно, но не все, что возможно, происходит на самом деле. — Но в чем дело-то тогда? Он тебя в детстве наказывал часто или что? Извини, если ты мне уже рассказывал, я почему-то совершенно не помню!

Герт вздохнул.

— Да нет, не рассказывал… Слушай… я сам не знаю, как это объяснить! Ну, пока папа был жив… я это не очень хорошо помню, совсем мелкий был. Но тогда дядя Фиен — с ним все иначе было! Он приходил, играл со мной. Даже сладостями угощал незаметно от папы. Помнишь? Тебе тоже доставалось!

Я покачал головой.

Ага, то есть сладости запрещены не только на уровне Школы, но и на уровне семейства Коннахов. Матери и сердобольные друзья семьи детей балуют, а отцы хранят суровость. Ясно.