— Вы трус? — спросила я.

Теперь на лице моего пациента заиграли желваки. «Разозлился, — подумала я. — Это хорошо».

— Тогда почему вы пытаетесь пойти путём труса? Ведь пока вы живы, жива и надежда.

Но он не успел мне ответить, потому что меня снова окликнул генерал:

— Госпожа целительница, что там у вас?

А я взяла и отключила пациента, прикоснувшись ко лбу сложенными в щепотку пальцами.

— Я почти закончила, генерал, — ответила я. — Но ему нужно время, чтобы прийти в себя. Слишком сложные раны, организму нужно несколько часов, чтобы восстановиться.

А сама подумала, что, находясь в таком состоянии, мужчина всё услышит и сделает выводы. Я действительно справилась почти со всеми ранами, и теперь, если он немного отдохнёт, то благодаря драконьей регенерации он будет почти в полной силе и сможет сбежать. Но я тихо сказала:

— Только не надо больше смертей.

И понадеялась, что он меня услышал.

Встав с земли и отойдя от пациента, я спросила у генерала:

— Кто он?

— Похоже, что это жених моей будущей невесты, — ответил генерал.

А я вдруг поняла, что совсем не знаю, зачем генерал Лаэрт едет в Шеханир.

— То есть вы не знаете точно, кто этот пленник, но при этом собираетесь его пытать, а потом убить? — спросила я генерала.

— Не знаю, — сказал генерал. — Но врагов за спиной оставлять нельзя, это я знаю точно. А ещё уверен, что мои догадки — это правда.

И я решила спросить:

— Генерал Лаэрт, а зачем вы едете в Шеханир?

Генерал странно усмехнулся. Я не думала, что он мне ответит, но он ответил:

— Император назначил меня наместником в княжестве.

И генерал странно поморщился, а я вдруг почувствовала запах крови.

«Неужели у него опять открылись раны? Или он получил рану в бою?»

— Вас ранили, генерал? — спросила я.

— Пустяки.

— Если вас ранили, генерал, рана не заживёт: так действует ваше проклятие.

Как только генерал услышал про проклятие, глаза у него засветились, и рука непроизвольно дёрнулась. Я уже подумала, что сейчас меня схватит за горло и придушит, но генерал сдержался.

— Откуда ты знаешь про проклятие? — прорычал он.

— Я целитель, я вижу, где болезнь, а где проклятие. Так вот, ваше проклятие... оно везде. Оно окружает ваш магический источник, расползаясь чёрными нитями по всем магическим каналам.

Я замолчала.

— Но последние дни я не чувствовал его. — В словах генерала я услышала растерянность.

— Лечение даёт лишь кратковременный эффект, — сообщила я и, не удержавшись от язвительности, добавила: — Вы же для этого меня забрали из замка барона.

Я впервые увидела хоть какую-то другую эмоцию на лице генерала Лаэрта, кроме высокомерной надменности и уверенности в том, что он делает. Мне показалось, что промелькнула неуверенность.

— А как избавиться от него? — спросил он.

Я пожала плечами. Не рассказывать же ему о том, о чём я узнала от Морвены.

— У любого проклятия должно быть условие. Узнайте своё, и если сможете выполнить, тогда вы избавитесь от проклятия.

— Ну так что там с пленником? — спросил генерал устало, видимо больше не желая со мной спорить.

— Он потерял много крови, вы практически убили его. Я запустила исцеляющее заклинание, и теперь ему надо поспать.

Генерал выдохнул сквозь зубы:

— Ты усыпила его?

— Да, — не стала я скрывать, — я погрузила его в лечебный сон.

Вернувшись к себе, я подумала, что я всё сделала для пленника. И если он не дурак, то он сможет воспользоваться предоставленным ему шансом.

И вдруг, как-то с отложенным эффектом, мозг зацепился за то, что сказал генерал Лаэрт: «Жених моей будущей невесты».

А сам сказал, что едет наместником.

Я задумалась: «Смогу ли я снять с него проклятие, если он действительно женится на княжне Шеханира?»

Этого я не знала, но подумала, что не надо ничего менять; продолжу действовать так, как решила.

А ночью кто-то постучал в карету. Спала я плохо: видимо, подсознательно ожидала, что что-то произойдёт, и вслушивалась в звуки лагеря.

За дверцей кареты оказался вылеченный мною пленник.

— Благодарю вас за оказанную помощь. Моё имя Равеш Тахар, я ваш должник, и я должен спросить: хотите ли вы уйти со мной?

Я покачала головой.

— Нет, я должна остаться здесь. Да и не смогу я уйти: у меня ребёнок, — сказала я ему.

И вдруг Лиам захныкал. Мина уже спала, поэтому я взяла Лиама на руки и стала качать.

А бывший пленник посмотрел на моего сына, и я заметила, что взгляд у него стал несколько расфокусированный.

«Потоки смотрит, драконище». — Почему-то стало не по себе

— Это его ребёнок? — неожиданно спросил Равеш, и голос его стал несколько хриплым.

Я сразу поняла, что он говорит о генерале, но я не собиралась никому ничего рассказывать, поэтому ответила:

— Нет.

Но, судя по взгляду, брошенному на Лиама, и тому, как блеснули его глаза в темноте, он мне не поверил.

— Прощайте, — сказала я. — И старайтесь больше не попадаться.

А утром, когда все уже собирались отправляться, в лагере возникла суета. Суета в военном лагере сразу заметна и указывает на то, что что-то произошло. Обычно в лагере каждый знает, что делать, всё чётко организовано, но здесь начался небольшой локальный хаос.

Я предполагала, что причиной этого стал побег пленника. А когда за мной пришёл капитан Регуш и пригласил меня к генералу в палатку, я уже даже не удивилась. Оставила Лиама Мине и пошла за офицером к палатке генерала.

«Любопытно. И сколько у него этих палаток?» — подумала я, вспомнив, что прошлую он сжёг несколько дней назад.

Пока мы шли, капитан Регуш повернулся ко мне и сказал:

— Госпожа целительница, если господин генерал вдруг будет вас к чему-то принуждать или... Ну, если вы просто так захотите уйти, скажите мне. Я помогу.

На самом деле, это было большое предложение.

— Не стоит, капитан, я справлюсь, — сказала я, понимая, что вот прямо сейчас этот вояка вернул мне веру людей. — А вы не знаете, зачем генерал вызывает меня к себе?

Офицер вздохнул:

— Сегодня ночью пленник, которого господин генерал планировал допросить, сбежал.

Ну, об этом я уже знала. И даже догадывалась, что генерал, поскольку не дурак, скорее всего, уже пришёл к каким-то выводам, какова была моя роль во всём этом мероприятии.

Но я надеялась, что хотя бы ночью никто не видел, как он ко мне подходил.

Когда мы уже подходили к палатке, капитан повторил:

— Подумайте. Если вдруг что-то произойдёт, я готов вам помочь.

А я подумала, что не зря я верила в то, что в людях есть что-то хорошее. И решительно шагнула в палатку.

Генерал сидел на низкой тумбе, приставленной к низкому столику, и что-то писал. Увидев меня, встал, сделал несколько шагов, подошёл близко.

— Вы помогли ему сбежать.

Он не спрашивал, а утверждал.

А я втянула носом его запах и вдруг поняла, что не ошиблась: и вчера, и сегодня от генерала отчётливо пахло кровью.

— Генерал Лаэрт, у вас снова открылись раны? Могу ли я вас посмотреть? — спросила я.

Генерал, который именно в этот момент собирался высказать мне обвинение, вдруг осёкся на полуслове и взглянул на меня внезапно засветившимися глазами.

— Госпожа целительница, правильно ли я понял, что ты хочешь, чтобы я разделся?

— Генерал Лаэрт, — сказала я докторским тоном, — не переигрывайте. Вы прекрасно понимаете, о чём я. Снимите рубашку и закатайте штанины, я осмотрю вас.

То ли стандартный сухой тон, то ли генералу и вправду было нехорошо, а только он выполнил всё, что я сказала.

И передо мной открылась не очень приятная картина — неприятная для врача, который лечил, лечил, да не вылечил. Те раны с язвами, которые я залечила ещё в замке барона, снова начали мокнуть, из некоторых сочилась сукровица. Свежие раны тоже были.

Я направила целительскую магию на те раны, которые были свежими, представив, как изнутри сшиваются мышцы, мелкие сосуды и верхняя часть кожи.