— В державе, так-то, — порадовал меня незнакомый тролль. — Но мы скромняги.

— Ты кто? — спросил я прямо в лоб.

— Я Омурбек, — тролль протянул руку. — Партийная кличка — товарищ Таш. Командир этих вот, которые те самые, и заодно — старший машинист.

— Я Иван, — рука оказалась сухая и крепкая. — Глава тут, да. Шаман и некромант второй ступени.

Тролль был обычный. Высокий — выше меня, без волос. То есть, горный, не лесной.

— А чего, есть еще и младший машинист? — уточнил я.

— Даже двое, — ответил Омурбек. — И механики, трое. И слесаря по ремонту подвижного состава. И электрик еще, но этот один. Целая бригада, так-то.

С паровоза махали: я опознал гномов, людей и гоблинов. Интернационал, например!

— Ладно, — решил я. — Дело ясное. Загоняйте технику.

И сразу показал — куда именно загонять.

А сам призадумался.

То есть — «товарищ»?

В смысле — «партийная кличка»?

[Сервитут Казнь, центр городской части. Конспиративная квартира. Филёр Ларина.]

— И что фигурант? — спросил куратор.

— Пока ничего. Если мне будет позволено высказать…

— Ларина, не паясничай!

Мой куратор — человек позитивный. Лишнего не скажет, ведет себя дружески, зовет меня по имени — «Таня». Кроме прочего, говорить в его присутствии я могу о чем хочу — и любыми словами.

— Важна не только информация, — сказал он мне как-то, — но и личные впечатления агента. Поэтому — не докладывай, рассказывай. Так будет вернее.

— Ваня расслабился, — начала я снова. — Он будто живет обычной жизнью, даже когда воюет.

— Как сейчас? — уточнил куратор.

— Да, как сейчас. Ему не нравится сама война, но он будто ее ждал — и считает частью единого целого. Чем-то, без чего не обойтись.

— На днях у нас был случай, — слова «инцидент» жители Казни старательно избегают. Непростое оно, это слово.

Я, как говорит Ваня, стала вся внимание. Кураторы редко откровенничают с филёрами, и никогда не говорят о чем-то просто так.

— Знаешь главный городской морг? — вдруг спросил собеседник.

— Конечно, — кивнула я. — Ваня там работает. Работал. Место удивительное — одно название чего стоит.

— Так вот, Баал подогнали к моргу несколько звезд бойцов — и магов, и так, пехоты. Был даже танк!

— Баал? — немного не поняла я. — При чем тут Бавлы?

— Откуда, — будто не понял куратор. — А! Ты же училась в БУРСА! Так вот, этот самый морг принадлежит им, Баал. К тому же, он не совсем морг, а очень даже… Нет, стоп. Про это тебе рано — но можешь спросить у своего Йотунина.

— И спрошу, — посулила я.

— То, к чему готовились Баал… Смотри, — куратор раскрыл портфель, порылся с минуту внутри и вынул тонкую книжицу in quatro.

Я приняла брошюру. На титульном листе значилось вот что: «Устройство засадъ на случай прорыва потустороннихъ сущностей перваго порядка и выше. Методическое пособіе.» В самом низу листа шли выходные данные: «Опричнаго статута типографія, сервитутъ Казнь, 1892.»

Старинную, еще дореформенную орфографию одолеть удалось с трудом: вот ведь предки! Не годилась им нормальная латинская графика!

— Сможешь прочесть? — уточнил куратор. — Или пересказать своими словами?

— Можно ли, ваше высокоблагородие, сразу выводы? — я нарочно подольстилась: уже знала, что моему куратору совсем недавно навесили одну большую звезду, и он тем немного, но гордился.

Расчет на лесть оправдался.

— Молодежь, — притворно вздохнул он. — Никто не хочет учиться! Хорошо, слушай. Баал повторили это пособие — почти слово в слово. Только танк уже добавили от себя, и эльфийских лучников заменили на лаэгримских же бекасников — с винтовками.

— То есть, они ждали… Демона? — я испугалась, но сразу взяла себя в руки. — При чем тут Ваня?

— А вот смотри, — куратор достал лист бумаги и стал быстро чиркать на том цанговым карандашом. — Вот морг. Вот так была расставлена засада. Время, когда эльфы засели в гнездах и там затихли, установлено.

— Так, — я сделала вид, что начинаю что-то понимать.

— Через два часа двенадцать минут после того, как засадники угомонились, в здание вошел Иван Йотунин. Еще через три минуты молодой Баал…

— Рикардо? — зачем-то уточнила я.

— Да, он. Ваш попечитель. Так вот, Рикардо Алонсович вышел из подъезда дома напротив — в сопровождении троих стражей. Вышел, пересек Сибирский тракт — по тому, кстати, не проехало за это время ни единого мобиля, — и вошел туда же, в здание морга. Потом засада снялась: эльфы собрались и улетели на винтокрыле — прямо с крыши. Танк уехал, пехота ушла пешком. Маги расселись по мобилям и двинулись следом за танком — почти все.

— Почти?

— Звезда жизни вошла в морг и провела там двадцать одну минуту, после чего вышла вон.

— Получается, — поняла я, — засада была как-то связана с Ваней?

— Или прямо была устроена против него. В этой связи…

— У вас вопрос, — невежливо перебила я. «Не замечала ли я чего-нибудь»…

— Сама все знаешь, — согласился куратор. — Итак, не замечала ли?

Ну да, конечно. Вот так взяла, и все тебе рассказала, и мысли, и подозрения, и те мелочи, что заметила сама.

— Замечала, конечно, — главное было — не врать прямо. — Ваня стал спокоен, рассудителен. Бросил пить. Кроме того…

Я почти слово в слово повторила часть докладной записки — той, что сожгла несколько дней назад. Сами понимаете, часть небольшую.

— Это понятно, — покивал куратор. — Спрошу прямо: как ты думаешь, насколько велика вероятность…

— Вселения? — спросила я.

Куратор хмыкнул неопределенно, но ответил: — Да.

— Небольшая. Но есть. Вероятность. Знаете, как будто он, то есть Ваня, прожил где-то еще одну жизнь, и только после этого…

— Достаточно, — заключил куратор. — В целом, твои, Ларина, наблюдения сходятся с… Да, сходятся.

— Ваня — не демон. Гора с плеч! Что теперь?

Куратор посмотрел на меня внимательно, но ничего не ответил. Я принялась терпеливо ждать.

— Ладно, — сказал он, вдоволь насмотревшись. — Считаешь ли ты, что наблюдение можно прекратить?

— Ни в коем случае! — я покачала головой.

Сам же меня учил — «категоричных решений быть не должно»!

— Не прекратить. Понизить категорию, скажем, с красной до оранжевой.

— Не желтой? — куратор глянул со значением, то ли удивленно, то ли выжидающе.

— Рано до желтой, — решительно отвергла я.

— Так и поступим, — согласился куратор. — На вот, прочти и подпишись.

«Я, филёр УС второго класса Ларина, по существу заданных мне вопросов…»

[Поселок «Сон Ильича». Иван Йотунин.]

— Одного — не пущу, — уперся Ульфович. — Пусть враги и притихли, но кто знает — надолго ли?

Шереметьевым временно стало не до нас: историю с нападением на мою квартиру ловко обернули атакой на сервитут — попрание древних священных прав, массовое убийство гражданских, всякие там разрушения…

Короче, войну пока остановили — это если официально, Бедняковы обрели бледный вид и сейчас оправдывались перед какой-то там комиссией.

Опытный Баал сначала долго смеялся, после — пообещал минимум неделю относительного мира.

Однако то официально — я не знал, каких там наемников Шереметьевы напустили в сервитут Казнь. Поэтому спорил я чисто из принципа.

— Я не один, так-то, — возразил я. — Со мной легендарный герой!

— Хоть три героя, — не сдавался начальник охраны. — Бери отделение бойцов, а лучше — взвод!

— И на чем мы поедем, с этим твоим взводом?

Я отлично понимал Ульфовича — как и то, что мужик был прав. Если даже мне — три раза ха-ха — ничего не будет грозить в самом сервитуте, до него надо еще доехать! Тут, на минуту, верных пять километров по не самой хорошей дороге, пара лесочков, дюжина болот и какие-то холмы… Засаду устроить — самое милое дело.