— Какая ошибка? — не понял я. — Что за план?

— Иватани Торуевич, позвольте мне? — вопросительно потребовал Баал.

Рикардо Алонсович прошел к тому же самому окну и закрыл форточку на шпингалет.

— Дует, — пояснил он. — Так, по поводу плана.

Я смотрел внимательно и не перебивал.

— Ты очень много знаешь, — сообщил аристократ.

— Есть такое, — просто кивнул я.

— Речь не только о твоих клановых, хм, техниках, — Баал всем своим видом показывал: мол, знаем мы, что это за техники. — Твои четыреста лет древнего опыта. Неужели не найдется чего-то такого, что раньше умели, теперь — забыли, и для врага это тоже станет сюрпризом?

Я задумался и даже нахмурился.

— Шереметьевых ты пока переигрываешь, — пояснил Пакман, — только за счет личной наглости, везения и до тех пор, пока игра идет не на их поле. Стоит тебе высунуться за пределы Казни и окрестностей, а врагам твоим — подтянуть больше сил… Пиши пропало.

— Другой уровень ресурсов, — покивал я. — Или связей?

— Буквально всего.

— Значит, надо искать что-то такое, в чем я… В чем мы их однозначно обходим.

— Вот упрямец, — восхитился Баал. — Чудак-тролль, я же тебе только что открытым текстом сказал: четыреста лет…

— Иной жизни, да, да, — я не стал спорить. — Древние забытые знания. Магия, наука…

— У меня тут, так сказать, папочка, — встрял Иванов.

Нет, кто бы сомневался: чтобы у этого господина не нашлось папочки на бывшего уже сотрудника!

— Мои специалисты… — Иван Иванович наткнулся на насмешливый взгляд мецената.

— Наши специалисты, — поправил сам себя директор, — собрали все, что смогли, о твоих необычных умениях и тайных знаниях.

— Не считая того, что я полный некромант и такой же полный шаман?

— А также полный алхимик. Что? — вскинулся Иванов. — Шила в мешке не утаишь: колется!

Нет, ну так-то он оказался прав. Они все правы. Меньше надо было светиться — но, раз уж залил всю округу слепящим светом, будь любезен, соответствуй. Я стал вспоминать: какие из иномирных знаний я уже засветил? Пожалуй, и правда стоило послушать директора.

— Такое вообще не считалось возможным, — витийствовал Иванов. — Тайны клана, уникальный опыт… Только не на уровне фундаментальных разработок, на которое государство тратит миллионы денег и десятки лет!

Это все было хорошо, однако — хотелось конкретики. Я, в общем, так и заявил.

— Живая и мертвая вода. Одно это чего стоит! Алхимия неизвестной школы — не Аль-Коголь, не Трисмегист, ни…

Тут он, положим, оказался неправ: моя алхимия — вполне герметическая, просто Трижды Величайший в мире Тверди шел иным путем — не лучшим или худшим, просто другим.

— Прямое совмещение волшебных и электрических схем, — подхватил Баал. — Посредством переходника размером с ноготь!

— Это коробка, так-то, — возразил я. — Большая.

— А внутри — бухта проводов и схема, — не дал себя сбить аристократ. — Размером с ноготь!

Так, это я тоже помню — система зрительного контроля немертвых птичек.

— Знаете, что, — я решил поделиться новой идеей: все равно рано или поздно узнают, станут задавать вопросы — а оно мне надо? — Телепорт.

— Что — телепорт? — не понял, ради разнообразия, Иванов.

— Линейный телепортатор. Не нужна приемная арка, только стартовая. Потребление энергии — мизер, дистанции — почти любые, препятствия… Наверное, бывают, но мне о таких ничего не известно.

— Эээ… — не понял директор Института. — Ты что, и такое умеешь?

Я кивнул.

— Когда все придет в норму, мы плотно с тобой поговорим, — перебил нас обоих Баал. — Не «когда закончится», а именно успокоится. А то знаем мы…

И правда, знает.

— Ты ведь понимаешь, что твои знания надо записывать, обрабатывать и ставить на службу…

— Людям? — усмехнулся я.

— Государству, — помрачнел Баал. — Мне бы тоже хотелось отщипнуть что-то лично для себя, но такие знания — это как клад, найденный в земле. Сдаем Державе, радуемся процентам.

— Разберемся, — пообещал я.

Шибко хитрый он, господин Баал. Ах, все для Державы, все для Государя, лично ему хватит процентов! Хорошо, а мне? Мне тоже надо! Я иду вперед, а надо — вверх! Пора уже делать первый шаг в гору! Ладно, главное — не давать на себе ездить… Чаще, чем обычно.

Остался последний на сегодня — и самый главный насовсем — вопрос.

— Слушайте, — как бы вспомнил я, — у меня еще одно дело. Как раз, кстати, к вам обоим.

Это я обратился к Иватани Торуевичу и Рикардо Алонсовичу.

Оставшийся как бы не у дел Иван Иванович только развел руками: так сказать, понимаю.

— Что за дело? — очень уставшим голосом спросил Пакман.

— Война, — коротко ответил я.

— Только что же обсудили, нет?

— Страшники, Шереметьевы, древние знания, — перечислил по памяти. — Я о другом.

Тут выступил Зая Зая: внезапно, так-то. Верно, юному герою надоело слушать, как старшие льют из пустого в порожнее.

— Будет драка, даже битва, — пояснил белый урук. — Не прям Дагор Дагоррат, но в масштабах клана — вполне. Нужна помощь, всякая, какая есть: бойцы, патроны…

— Личное участие, — подхватил Пакман. — Нет, ну если просит легендарный герой сервитута Казнь, господин Зая Зая… Подумаем, что можно сделать.

— Вы не ерничайте, пожалуйста, — попросил орк. — Лучше подумайте, и вот над чем.

Смотрю — реально стали слушать.

— Шереметьевы могут закрепиться в Казни — если, например, не станет клана. Мало тогда не покажется никому.

— Вы, наш юный друг, торопитесь с выводами, — покачал головой Иванов. — И преувеличиваете значение вашей развеселой банды. Нет, я понимаю, разумный патриотизм…

— Он прав, так-то, — я встал за друга и за клан. — Во-первых, пришлый род закрепится в сервитуте. Во-вторых, если Сары Тау проиграет, война рода и клана закончится, а значит — начнется новая. Вернее, вернется.

— Свара между КАПО и линейщиками, — хмуро кивнул Баал. — Если этих двух групп не будет даже формального повода оставить сервитут в покое…

— Так вот, — Зая Зая решил закончить умную мысль. — Нам нужна помощь, но аккуратная.

— Как это понимать? — от усталости в глазах Колобка не осталось и следа: теперь он веселился.

Белый орк посмотрел на круглого человека примерно таким взглядом, как усталый отец — на сына-идиота.

— Нам бы победить в битве, но как-то не до конца. Чтобы случайно не закончить войну.

— И сюда снова не полезли опричники всех возможных мастей, — кивнул Баал. — Кроме тех, кто уже есть. Что же, это разумно. И вообще, — аристократ оглядел всех со зримым превосходством: будто завершал давний и суровый спор.

— Брать в учебу черных орков и лесных троллей — лучшее из моих спорных решений!

— Во дела, — восхитился Зубила.

Он сказал так на всякий случай: все равно же ни лешего не понял.

— Красиво, — эльф Эдвард поддержал гнома Дори. — А что это?

Последние времена наступают! Или уже наступили? Эльф не спорит с гномом и громко, во всеуслышанье, признается в незнании…

— Это чертеж, — сообщил я. — И еще — голограмма.

Сложная динамическая схема висела в воздухе не сама по себе: Вано Сережаевич плюнул, наконец, на конспирацию, и разрешил Ивану Сергеевичу колдовать на всю катушку. Все равно местные твердянцы уверены: никто не знает границ дарований товарища Йотунина, даже он сам.

Так что странностью больше, странностью меньше — все одно колдовство.

— Вижу, что голограмма, — согласился Эдвард. — Не вижу, где проектор.

— Нет проектора, — хмыкнул я. — Чистая магия! И хватит на этом: просто я умею то, что умею, а вы все — пользуйтесь!

Иначе знаем мы: обсуждение крутости Главы клана — внезапно явленной в виде нового волшебства — может занять пару часов. Но у нас совсем нет времени!