Меня бы впечатлила его забота, вот только я понимала, что ему нужен дракон с магией агрикола, и он думает, что я именно такого и ношу. Никакой романтики.

Я дотронулась до земли ладонями и сосредоточилась. Я хорошо помнила, как отзывалась земля там, в Утоли, но здесь… Здесь она была словно пересохшая река, потрескавшаяся и мёртвая.

– Что вы сделали с землёй? – возмущённо воскликнула я. – Вы с ума сошли? Вы её почти убили.

Лицо лартуса стало мрачным, и он угрожающе произнёс:

– Не забывайся! А насчёт земли… Думаешь легко прокормить целую империю, когда у тебя нет земли, а одни камни? – Он вдруг сжал кулаки, нахмурился и сказал: – У нас весь бюджет уходит на закупку продовольствия в Драгоре. Разве это справедливо?

Я молчала, не знала, что ответить, да и не хотелось раздражать дракона: вон у него уже глаза светятся.

– Здесь поэтому столько магов? – спросила я.

– Да, иначе с этой землёй ничего не сделать,

– А может, ей дать отдохнуть? – спросила я.

– А может, госпожа агрикола посмотрит, что можно сделать? – саркастично поинтересовался дракон. А я испугалась, потому что следующее, что он сказал: – Здесь все маги, которые стали нашими трофеями, и те, кого удалось похитить, и тебе повезло, что ты сюда не попадёшь. Но если боги так любят тебя, что одарили талантом выращивать божественные цветы, то я бы хотел, чтобы ты взглянула.

И мы пошли ближе к полям. Люди, а это и вправду были маги, с усталыми лицами вливали магию в землю. И что тут можно сделать? Мы проходили мимо, и иногда мужчины, а здесь я видела только мужчин, поднимали головы, смотрели на меня.

Иногда на лицах мелькало удивление.

А потом мы остановились напротив группы магов, пытавшихся обработать довольно большой кусок поля.

– Попробуй здесь, – сказал съер лартус.

А я во все глаза смотрела на одного из магов. Здесь он загорел почти до черна, но всё ещё был очень похож на своё фото.

Ромалес Фронир. Мой «муж».

– Что случилось? – спросил съер. – Ты что-то почувствовала?

А я поняла, что надо отвести взгляд от Ромалеса, иначе съер поймёт, что я смотрю не на поле, а на конкретного мужчину. А вот Ромалес, похоже, понял, что я смотрела именно на него.

Я подумала: «Хорошо, что Ромалес меня никогда не видел и не знает, что я его „вдова“».

– Всё нормально, съер, – сказала я.

Вдруг маги начали выпрямляться, и раздался сильный красивый мужской голос:

– Вы что, совсем стыд потеряли? Зачем беременную женщину сюда привезли? Боги вас не простят!

Я не знаю, откуда маги увидели, что я не из Риадоха, может, женщины Драгоры как-то отличаются? Это уже потом я узнала, что у женщин в империи Риадох нет магии, даже у женщин с драконьей кровью.

Я увидела, что говорит крупный мужчина, лицо его было прочерчено морщинами, волосы были седые; и я вспомнила Густава, и подумала: а вдруг сын Густава, муж Нинолли, тоже где-то здесь?

Другие мужчины тоже зароптали, и вдруг я увидела, что съер Маар каким-то хитрым образом вскинул руку и щёлкнул пальцами, и тотчас же маги начали задыхаться, и я заметила, что у каждого на шее есть тонкая полоска ошейника. Даже не ошейник, а такая тонкая нить.

– Что вы делаете?! Не надо! – вскричала я, увидев, как мужчина, который первым высказался, упал на землю. – Остановитесь! Прошу вас!

И съер снова щёлкнул пальцами, и страшное представление прекратилось.

А съер между тем внимательно на меня посмотрел, и я подумала, что это плохо, что я дала ему понять, что мне дороги жизни этих людей, теперь он сможет этим воспользоваться. И по его глазам было понятно, что такая мысль его посетила.

– Всем отойти назад! – крикнул съер. – Всем отойти на двадцать шагов! – Потом взглянул на меня. – Прошу!

И снова постелил свою куртку.

Я под взглядами отошедших назад магов опустилась на землю. На лицах мужчин отразилась мука, а мне в голову пришла мысль, что они не до конца смирились, и это хорошо.

Я положила руки на землю, и впервые у меня утонули ладони. Неглубоко, примерно по запястья. И я увидела это поле, в моём воображении оно было похоже на сморщенную, скрученную болезнью и старостью старуху. И меня это возмутило, потому что это же мать-земля – как можно было довести её до такого состояния, что даже усилия многих магов не помогают?

Конечно, они немного восстанавливают её только для того, чтобы снова засеять и получить урожай. А она выдохлась, нет у неё больше силы рожать. Неужели вы забыли, что даже земле нужно отдыхать? И так мне её стало жаль, земля – она умеет обновляться, и она старалась, очень старалась им угодить, она отдавала лучшее, что у неё было. А они её использовали и использовали, и даже магов не слушали, и не разрешали им помочь земле. Только результат!

И что в результате? Теперь, что ни делай, ей всё равно надо отдохнуть. Что же делать? Силы мне хватит, я за несколько дней восстановилась, а дракон поделился силой с малышом – но толку? Я восстановлю землю, а они снова из неё все соки высосут.

И тогда я придумала. Что, они говорят, их божественные колокольцы нигде не растут? Ха! Сейчас мы устроим! Сейчас отдохнёт земля, а цикл сделаем такой: та часть земли, что восстановится, будет открываться для посадок.

Всё это я продумывала и проделывала с закрытыми глазами, и у меня перед глазами появилась красивая женщина, в руке которой был букет из этих горных эсиолей, и она им потрясла, и из цветов полетели семена. А потом она обернулась, посмотрела на меня, и могу поклясться, что она сказала: «Спасибо, Катя».

Звуков слышно не было, и рот она не открывала, мне слышалось это в звоне колокольчиков: «Ка-тя, Ка-тя».

Я поняла, что хватит, когда земля стала будто пружинящей и легонько вытолкнула мои ладони.

Я открыла глаза и первое, что я увидела, – это то, что я сидела, а вокруг меня покачивали крупными головками колокольчики и всё так же продолжали звенеть: Ка-тя, Ка-тя…

Потом я увидела взгляд съера Маара. Он смотрел то на меня, то на поле. Мне тоже захотелось посмотреть.

– Съер Маар, помогите мне подняться, – попросила я.

– Хочешь посмотреть, что натворила? – усмехнулся он.

И помог мне встать. После его вопроса я боялась, что он злится и будет груб, но нет, он осторожно поднял меня и развернул в сторону поля. На сколько простирался взгляд, везде были эсиоли. И судя по тому, что пролетавший ветер доносил мелодичное звучание, это были горные эсиоли.

А среди всего этого великолепия так и стояли маги из Драгоры, и все они смотрели на меня.

Лартус съер Маар потёр руками лицо и спросил:

– Кто ты?

Я промолчала, не совсем понимая, в чём дело. Но скоро мне всё стало ясно.

Съер схватил меня за руку и потащил, судя по направлению, в ту сторону, где мы оставили машину. Я только и успела, что обернуться, мне хотелось крикнуть что-нибудь ободряющее этим мужчинам, которые так и не вернулись с войны. Я не смогла ничего придумать и просто помахала им рукой. Но не успела увидеть, что они все подняли руки в военном приветствии.

А съер Маар не останавливался, и мне приходилось очень быстро перебирать ногами, чтобы успеть. Когда мы встали на подъёмник, чтобы подняться на плато, на котором оставили машину, он держал меня за плечи двумя руками и смотрел мне в лицо, как будто пытаясь что-то там разглядеть. Потом всё так же молча запихнул меня в машину, и мы поехали.

Через какое-то время он сказал:

– Ты светилась. Вся. – Немного помолчал и спросил: – Зачем ты вырастила горные эсиоли?

А я вдруг вспомнила лицо богини. Я не сомневалась, что именно она принесла мне семена своих цветов.

– Скажите, съер Маар, а ваша богиня – она покровительница женщин? И эти цветы, что за благословение они дают?

– Да, богиня Эсила покровительствует женщинам и благословляет их сильным ребёнком, рождается мальчик, а это всегда радость для семьи.

И меня что-то царапнуло в этом:

– А если девочка? Это что, для семьи не радость?