И бывший император, который не помнил, кто он, выпрямился, прикованный цепью к помосту, и теперь почти вполовину возвышался над тем, кто его продавал.

Сначала подошла какая-то женщина, дорого одетая, в сопровождении грозных охранников. Она долго ощупывала его.

Он терпел. Он терпел, когда она ощупала его плечи, руки, живот. Но когда она положила руку ниже, у него вырвался рык. Она отпрыгнула, и теперь смотрела на него жадным взглядом.

— Сколько? — спросила она своего работорговца.

Работорговец сразу оценил интерес в глазах женщины и обозначил сумму в тысячу золотых. Брови женщины поползли наверх:

— Ты с ума сошёл, торговец! — воскликнула она, — он агрессивен, я не дам больше трёхсот.

И она отошла, но раб продолжал чувствовать её жадный взгляд.

Потом подходили другие. Торговались. Ощупывали. Оценивали, как скот.

И он терпел. Пока не подошёл тот, кого он ждал, сам того не зная.

К помосту подошёл мужчина средних лет. Походка и разворот плеч указывали на то, что мужчина был воином. На лице был ещё свежий шрам. Одет был в дорогую, но без вычурностей, надёжно пошитую одежду, в которой было удобно и путешествовать, и драться.

Рядом с мужчиной шёл друид, откуда-то раб знал, что это именно настоящий сын леса, а не один из тех, кто надевает длинные балахоны с капюшоном и за деньги занимается шарлатанством. И этот друид поднял посох и показал на него. И тогда раб понял, что его судьба решена.

Мужчина окинул взглядом раба, он не стал, как остальные щупать его или просить показать зубы. Он сказал:

— Мне нужен этот раб.

И работорговец, который распродал почти весь товар, взглянул в сторону женщины, которая так и ходила кругами в ожидании, когда он будет готов скинуть цену, и снова назвал цену в тысячу монет.

— Я согласен, — тут же ответил мужчина.

Женщина подскочила:

— Я была первая, это мой раб!

И начала вытаскивать деньги. Но мужчина, усмехнувшись, сказал:

— Плачу полторы тысячи.

И торговец тут же заверил купчую артефактом, пока «безумный», на его взгляд, покупатель не передумал.

Мужчина кивнул, и подошедший человек передал купцу несколько тяжёлых кожаных кошелей.

— Кого записать владельцем? — спросил торговец.

— Запиши барон Хенрик, глава клана Красное Крыло.

Барон Хенрик кивнул своей охране и те подошли ближе, и забрали цепь из рук торговца. Когда вместе с купленным рабом они вышли с рынка барон распорядился снять с раба ошейник, цепи и выдать ему одежду.

— Откуда ты знаешь, что я не сбегу? — спросил раб.

— Ты не раб, чтобы сбегать, а я не рабовладелец. Ты мне нужен для дела, но ты можешь отказаться.

— И если я откажусь, то что? — спросил раб.

— Отработаешь деньги, что я за тебя заплатил и, если захочешь можешь уйти.

— Зачем я тебе? — спросил раб.

— Мне нужен тот, кто умер, но живёт, и друид показал на тебя, потому что только такие как ты могут войти в Мёртвые земли. Мне нужно, чтобы ты вывел оттуда кое-кого.

Рабу было всё равно, потому что он не помнил ничего, и не знал, что такое Мёртвые земли, но название вызвало в нём странные чувства, как будто бы ему надо было там быть. Себя он тоже не помнил, и поэтому не представлял, что ему делать и куда идти. Барон же давал ему цель, и раб согласился.

— Как тебя называть? — спросил барон раба.

— Зови меня Инген*

(*никто (вольный перевод с норвежского)

Императорский дворец

— Где моя дочь? — спросил глава клана Серебряной Стрелы.

Дирк Серебряная Стрела был потомком одной из императорских линий, правивших несколько сотен лет назад, и, на самом деле, его не устраивало объединение родов через брак его дочери с тем, кого он считал самозванцем, как и весь его род Чёрного пламени. Ведь пламя всегда относилось к нижним родам, в отличие от металлов и камней.

Совет кланов, в котором были только те, кто носил каменные имена и имена металлов, заседал всю ночь. Дирк сказал, что, если бы боги были на стороне Дагтеона, тот не потерял бы трон Дракариса. Но дракон, не способный защитить свою истинную, не имеет права занимать драконий трон.

Дирку было уже под двести лет — драконы жили до пятисот — и он считал, что именно его право стать следующим императором неоспоримо. Но сегодняшний совет показал, что не все так думают. А он даже не мог сказать всем, на что ему пришлось пойти ради того, чтобы вернуть Серебряной Стреле императорский трон. Он пожертвовал своей дочерью.

Хотя скользкий советник Валтор… Дирку казалось, что у того не дракон внутри, а змея, настолько он не был похож на остальных из драконьего племени. Но никто не видел дракона советника, поэтому точно никто не знал, но Дирк бы не удивился, что дракон советника похож на червяка.

Дирку казалось, что он держал Валтора за горло крепко… правда, до тех пор, пока был жив император Дагтеон. Но теперь советник Валтор словно выскальзывал из плотно сжатого кулака Дирка Серебряной Стрелы.

— Где моя дочь? — ещё раз повторил он.

И советник Валтор, улыбаясь своей змеиной улыбкой, так что казалось, вот-вот разомкнётся рот и оттуда выскочит раздвоенный тонкий язык, достал из складок своего одеяния крупный рубин размером с мужскую ладонь.

— Здесь, — он поклонился и сказал: — Здесь находится душа твоей дочери.

Дирк знал, что это была часть ритуала, но его интересовало другое:

— Где она сама? Где её тело?

— В её теле другая душа, — всё так же медленно произнёс советник. — Она скрыта в надёжном месте, но, когда ты скажешь, я верну её. Просто я не вижу ещё императорской короны у тебя на голове. Возможно, о возвращении дочери ещё рано говорить?

Дирк Серебряная Стрела не нашёл, что возразить советнику, но забрал у него рубин.

— Он будет храниться у меня, — сказал глава клана.

— Как будет угодно будущему императору, — улыбнулся советник Валтор.

И Дирку показалось, что тот издевается. Он взглянул на него более пристально, но кроме вежливой подобострастности на лице советника ничего не было написано. Видимо и вправду показалось.

Ему предстоял тяжёлый разговор с одним из его вассалов, который был женихом Айрин до того, как советник Валтор пришёл к Дирку и предложил ему свой план. Дирку казалось, что всё пройдёт быстро. Но он не ожидал, что император будет способен сжечь собственную истинную.

— А кого ты сжёг? — задал он вопрос советнику, и внутри почему-то стало холодно. «А вдруг он всё-таки обманывает меня? — подумал Дирк. — И моя дочь сгорела?»

Он взглянул на перстень, в котором скрывался амулет, определяющий, правду ли говорит собеседник или нет. Амулет светился ровным голубым светом, не было никакой желтизны, свидетельствующей о лжи.

— Сгорела истинная Дагтеона, — холодно улыбнулся Валтор.

Валтор до сих пор гордился тем, как ему удалось переставить метку настоящей истинной императора Дагтеона на Айрин Серебряную Стрелу прямо перед брачной церемонией. А всего-то нужно было сделать украшение, в которое добавить немного крови истинной пары. Но об этом советник Валтор промолчал. Сказал только:

— Император несколько раз проходил мимо своей истинной, но так и не заметил её. Его сгубило то, что он считал, что у него не может быть истинной среди слуг. А я её сразу увидел. И после того, как несколько раз проверил, пришёл к вам.

Перстень продолжал светиться голубым светом.

— Получается, ты сжёг настоящую истинную императора? — спросил Дирк, которому на мгновение даже стало жаль императора, потому что ничего не может быть ужаснее.

— Не я, — сказал советник Валтор. — Он сам сжёг свою истинную.

И, поверь мне, Дирк Серебряная Стрела… — неожиданно советник Валтор заговорил каким-то другим тоном, как будто бы это был не советник, а какое-то другое существо, древне и непонятное, перед которым хотелось склонить голову.

Но глава клана Серебряной Стрелы удержался и даже не опустил взгляд, когда советник Валтор договорил: