Я бы ещё и рыбок отдала, но пока у меня нет лишних средств платить за их транспортировку, поэтому продолжала их кормить; почему-то мне казалось, что они мне ещё пригодятся.

***

Девушка, Илианна Моне, которую обвиняли в убийстве Рихарда Рюгенхарда, мне понравилась. Несмотря на обстоятельства, она сохраняла спокойствие и в целом вела себя очень достойно. Хотя по бледному лицу и изящным подрагивающим пальцам было понятно, что это спокойствие даётся ей непросто.

Нас с мистером Мердоком очень быстро пропустили: похоже, выданный нам пропуск имел особую «пропускную способность». И даже выделили нам для допроса обвиняемой отдельное помещение.

Мистер Мердок сначала задавал довольно стандартные вопросы, и мне показалось, что это техника, которая используется при проведении интервью через детектор лжи. Вопросы о возрасте, семье, учёбе, привычках, далее – неожиданный вопрос о близких отношениях с Рихардом Рюгенхардом, потом – извинение и снова простые вопросы.

Девушка рассказала, что с отличием окончила школу секретарей и, получив эту работу, была на седьмом небе от счастья. Это была большая удача, потому что платили в два раза больше, чем в любом другом месте, да и людей в отделе секретарей было больше, а это значит, что всегда можно было рассчитывать на взаимопомощь, что немаловажно для начинающего карьеру специалиста.

Начальница отдела секретарей, госпожа Мюррей, приняла девушку хорошо, с ней вообще было очень удобно работать: к своим сотрудницам она относилась по-матерински, просто так никого не обижала, всегда помогала.

Я подумала, что дама, о которой идёт речь, какая-то святая просто.

Мистер Мердок зачем-то спросил, были ли у госпожи Мюррей дети.

Илианна пожала плечами, сказав, что не успела ничего узнать о личной жизни начальницы.

Мистер Мердок внимательно выслушал рассказ Илианны о том, что за пару дней до убийства из восьми работающих сотрудниц секретариата пятеро ушли в отпуск, включая и госпожу Мюррей.

Мы не удивились, потому что такое бывало, особенно на так называемые дни-мостики (это дни, которые были между праздниками). А как раз были выходные, и на этой неделе планировались ещё два выходных дня: один – в честь Дня королевы, который праздновался каждый последний день первого месяца осени, и один – от руководства концерна, который всегда прибавляли к этому дню.

И поскольку ещё начинались школьные каникулы, все, у кого были дети, старались брать отпуска на эти дни. Да ещё в эти дни и начальство часто не приходило в офисы, предпочитая проводить время на приёмах или с семьёй.

А новых сотрудников, конечно, никто в отпуск не отпускал, и они оставались на службе. Что и произошло с нашей подзащитной. А госпожа Мюррей выделила старательную девушку и предложила ей попробовать себя на самом почётном месте – в приёмной господина Рюгенхарда.

Она сказала: «Если у тебя получится это, то сразу после праздников мы завершим испытательный срок, и ты выйдешь на полную ставку».

Илианна взглянула на нас с мистером Мердоком и грустно улыбнулась:

– Конечно, я сразу согласилась.

Я кивнула. Я бы, наверное, тоже согласилась, вот только опыт мне подсказывал, что как-то странно оставлять на самом ответственном посту человека, который совсем новичок. Это у меня не вязалось. Но, похоже, у госпожи Мюррей были какие-то свои мысли на этот счёт.

В тот роковой день Илианна пришла пораньше, потому как переживала, что из-за отсутствия опыта что-то да забудет. И вдруг заметила, что дверь в кабинет господина Рюгенхарда приоткрыта. По протоколу двери в кабинеты начальства запирались, а уборку в них могли производить только те сотрудники, которые имели допуск и у которых были ключи.

Илианна подумала, что это уборщик припозднился, и заглянула, чтобы удостоверится. И перед ней открылась ужасная картина: господин Рюгенхард сидел на диване, на столике стояло два бокала, но самое ужасное – брюки господина Рюгенхарда были приспущены вместе с бельём.

И Илианна сначала даже не поняла, что господин Рюгенхард мёртв. Она выскочила из кабинета и постаралась восстановить дыхание, и вдруг дверь приёмной распахнулась, и вошла госпожа Мюррей, которая, увидев девушку в таком состоянии, прошла в кабинет и там упала в обморок.

Пришлось Илианне вызывать полицию, и тогда оказалось, что она была первой, кто увидел господина Рюгенхарда, да ещё и госпожа Мюррей застала её в подавленном состоянии, о чём рассказала полицейским. Илианне предъявили обвинение и сразу из офиса увезли сюда, хорошо ещё, дали ей возможность связаться с бабушкой.

Когда мы с мистером Мердоком вышли из тюрьмы и сели выпить кофе с булочкой, то первое, что он спросил, было:

– Что вам показалось странным?

А я в этот момент смотрела на то, как в здание тюрьмы, о чём-то весело переговариваясь, входят мой супруг со своей «боевой подругой», и ответила не задумываясь:

– Всё.

– Мне показалось странным всё, – ответила я, – начиная с того, что начальница отдела секретарей почти святая.

Я перевела взгляд на мистера Мердока и заметила, что он на меня смотрит.

– Простите, – сказала я, – увидела наших с вами оппонентов, входящих в здание тюрьмы; наверное, тоже приехали на допрос свидетельницы.

Мистер Мердок усмехнулся:

– Надо же, как вы интересно оговорились, Матильда, она ведь и вправду свидетельница, а вот только наши оппоненты, как вы их назвали, приехали на допрос обвиняемой, и поэтому она вряд ли им расскажет столько, сколько рассказала нам. – И, отхлебнув, кофе, добавил: – Сдаётся мне, что Илианна ещё что-нибудь вспомнит, поэтому я вас попрошу завтра ещё раз её навестить, но перед этим съездите к её бабушке, поговорите с ней, как вы умеете.

И сразу же вернулся к своему вопросу.

– Так всё-таки что же странного в том, что начальница добрая?

Я постаралась объяснить, как я это вижу:

– Если дама много лет работает в концерне на такой должности, то она не должна быть доброй, тогда бы у неё всё порушилось, она должна быть справедливой и профессиональной. – Я тоже сделала глоточек кофе и добавила: – И вообще, я бы ещё опросила остальных девушек, что они думают про её доброту. Возможно, что это субъективное мнение Илианны.

Мистер Мердок кивнул.

Я продолжила:

– И потом, кто же отправляет в отпуск почти всех ключевых сотрудников отдела, оставляя на самом почётном и наверняка сложном месте зелёного новичка? И у меня ещё вопрос: а зачем госпожа Мюррей пришла утром в офис к мистеру Рюгенхарду?

– Ну, возможно, она не была в отпуске и пришла проверить свою протеже, – ответил мистер Мердок.

– Уверена, что она так и скажет, – сказала я. – Но почему вызывать полицию пришлось именно Илианне, а госпожа Мюррей откровенным образом сделала всё, чтобы Илианну взяли под подозрение?

Мистер Мердок снова кивнул:

– Продолжайте, Матильда, у вас прекрасно получается.

Воодушевившись, я продолжила:

– И последнее: это её поведение никак не вяжется с тем, что она всегда защищает своих сотрудниц.

– Прекрасно, Матильда, – сказал мистер Мердок и посмотрел на часы. – Предлагаю перейти обратно в наш город и встретиться вечером в школе, я соберу перспективных студентов, а вы им расскажете, что мы сегодня узнали об этом деле.

Я встала, а мистер Мердок сказал:

– Вот только заедем к мистеру Банни. Сдаётся мне, что во многом вы правы насчёт госпожи Мюррей, да и досье на господина Рюгенхарда было бы неплохо получить.

Первый вечер моих занятий в университете, который мистер Мердок по-домашнему именовал школой, прошёл великолепно. Во-первых, я получила подтверждение, что мой уровень юриста достаточно высок, чтобы брать те модули, которые позволят окончить университет гораздо быстрее. Во-вторых, мистер Мердок собрал отличную команду, и мы разработали план. Каждый получил определённое задание, и теперь у меня появилась уверенность в том, что нам удастся доказать невиновность Илианны.