— Конечно, подъезжай! — сразу же согласилась она. — По-моему, Лапочка и Витя уже нормально на меня реагируют, кровь возьму у них.

Лаборатория Ланы по понятным причинам располагалась примерно в пятидесяти километрах от Лиманиона — но это расстояние Аркадию было нетрудно преодолеть своим ходом (машину он решил не брать). Гидеон увязался за ним, потому что Аркадий не нашел причин отказать мальчику. Наоборот, счел, что тому будет небесполезно поглядеть на то, как обстоят в Ордене дела с обследованием Междумирья. Да, вдобавок, он сам испытывал к Гидеону теплые чувства: парень, несмотря на свою кровожадность, напоминал ему Варду.

«Интересно, они подружатся, если их познакомить, или наоборот, начнут друг к другу ревновать? — весело подумал Аркадий. — Обязательно надо их свести! Впрочем, чувствую, это сейчас само собой произойдет…»

Лаборатория метакосмозоологии в ведении НИИ ММИТ представляла собой огромный комплекс из бетона с минимумом окон (даже в административном здании: при проектировании архитекторы не желали повторять сюжет расхожих фантастических боевиков о сбежавших у исследователей Тварях, когда те кинематографично громят обильно застекленные офисы и повсюду разбегаются с воплями окровавленные сотрудники!). Плюс забор с колючей проволокой поверху, плюс вышки охраны и искровые башни, выключенные до объявления тревоги… В общем, выглядело все это как тюрьма — и, Аркадий знал, несмотря на табличку с правильным поименованием лаборатории на воротах, большинство окрестных жителей (не то чтобы их было много в предгорьях!) действительно считали это место какой-то особо закрытой режимной тюрьмой.

Лана встретила их сразу за воротами.

— Я сначала подумала, вам интересно будет поглядеть, как я беру кровь, особенно Гидеону, — она ласково улыбнулась мальчику, отчего тот покраснел до корней волос. — Но потом подумала: Лапочка одна из тех, кто выжил на Алом Лепестке, она может нервно отреагировать на Аркадия! Извини, — это уже адресовалось Аркадию.

— Ничего, — сказал тот. — Тем более, у Ги нет допуска.

— Ну, это дело поправимое, он же Древний маг, я бы его оформила как экспонат, временно одолженный из ведомости Магистериума народного здоровья, — совершенно серьезно сказала Лана. — Ты ведь подписал бы заявку, да, Аркадий?..

Аркадий машинально кивнул, удивляясь изворотливости ее ума.

— Так что самочувствие Лапочки в данном случае более веский довод!

Лана отдала Аркадию внушительную пробирку, длинной примерно с его немаленькую ладонь.

— Этого хватит?

— Тут сколько, сто миллилитров? В рецепте, кажется, двести… — Аркадий проглядел этот рецепт только мельком, поэтому снова полез в карман, достал его. — А, нет! «Возьми крови в два раза меньше, чем меда», вот что тут написано.

— Тогда держите еще пробирку с Вити и сделайте побольше! — Лана сунула ему вторую пробирку, точно такую же. — А мед вы тоже возьмете с Желтого Лепестка?

— Да, а что?

— У Сани, кажется, остался какой-то хитрый мед от этого, с Цветка… как там его, красивого такого, но противного… А! Мастер Растений, вот как его звали! Она этот мед в чай добавляла и в кофе — удивительно вкусно было! Думаю, не откажется его дать для Афиночки-младшей…

— А Саня где, уже в замке или еще в Лиманионе?

— В Лиме, конечно, у Рины с Кириллом знаешь сколько дел нагреблось за те две недели, пока Рина отсутствовала?.. Слушайте, ребята, подождите меня, я со зверушками попрощаюсь, лабораторию закрою — и полетели вместе в Лим! Мне тоже любопытно посмотреть, как вы там конфеты делать будете.

— Ириски, — поправил Аркадий.

— А! Тогда тем более надо к Сане, у нее точно еще осталось не-молоко с Цветка. Я ее попросила саженцы тех растений взять, будем их разводить. Очень интересный молокоподобный вкус получается.

Ксантиппа Зорина, разумеется, не отказалась поделиться оставшимся не-молоком и медом с Цветка — но, столь же естественно, выразила желание присутствовать при приготовлении ирисок. А поскольку именно она, вместе с глубоко беременной Агриппиной проводила время с детьми — на правах самой соскучившейся! — то на кухню к Весёловым нагрянул и весь детский состав Урагановых (кроме тех, кто еще не мог самостоятельно ходить: Милу и Таню уложили спать в комнате Афины под присмотром Афининой няни).

Больше всех визиту Урагановых обрадовался Лёшка: на день раньше воссоединиться с лепшими друзьями!

В доме возле Сумеречного залива воцарился гам, шум и суета — атмосфера, совершенно невозможная для приготовления экспериментального блюда с редкими и ценными ингредиентами! Три новые девочки, привезенные с Цветка, дичились, держались особняком, особенно стараясь избегать старших мальчиков, но даже они понемногу втянулись и с любопытством сидели на кухне в уголке, наблюдая во все глаза за происходящим. Однако, несмотря на эту не самую удобную обстановку, Аркадий с помощью Ланы, Гидеона и Варды как-то справился (Лана с лабораторным профессионализмом следила за соблюдением рецепта, а Варда и Гидеон отвлекали Афину, совершенно очарованную тем, что у них на кухне помогает с готовкой «настоящий Древний маг, ну и что, что молодой»!)

Кстати, сын Аркадия действительно поладил с внуком Пустотника — буквально с первых слов. Общались они на причудливой смеси орденского и древнеоросского (который Варда учил немного тоже из любопытства и для общего развития), но кое-как друг друга понимали. Аркадий услышал даже обрывок разговора между ними:

— Твой отец — это ого! Убивать врагов! Круто очень! А тебя учил?

— Учил немного… Убивать врагов — тьфу, фигня, — (экспрессивный взмах рукой). — Ты бы видел, как он законопроект через Звездную палату протаскивает!

— А? Это что?

— Это такое…

В результате ириски получились отлично — необычный, немного терпкий вкус, но очень приятный. Заглянувший после работы Кирилл обозвал сладости «гематогеном» — забавное, но подходящее словечко! Правда, их вышло меньше, чем рассчитывалось, потому что все ингредиенты (кроме крови) были тщательно продегустированы в процессе. Афина сидела, вымазанная медом, с полными руками ирисок.

— Пап, возвращайся из экспедиций почаще! — совершенно искренне сказала она.

— Так и улетать тогда придется часто, — поддразнил ее Аркадий.

— Нет, улетать не надо! Только возвращаться!

Когда Варда в тот день заглянул к Фее, он собирался пригласить ее на семейный ужин — знакомиться с родителями. Но Фея с порога не дала ему и слова сказать.

— Извини, радость моя, я не в духе! — предупредила она резко. — И в страшном цейтноте, не знаю, как быть!

Квартира носила все признаки контролируемого хаоса, в который она всегда превращалась во время сборов Феи в очередную экспедицию. Всюду были раскиданы одежда, снаряжения, пачки сухпайков, сухофруктов, запаянные ванночки с консервами, плитки семидесятипроцентного шоколада, фонарики, мотки веревки, пластиковые контейнеры и множество других вещей, совершенно необходимых энтомологу на выезде.

— Ничего страшного, я подожду, пока ты успокоишься, — сказал Варда.

Поцеловал в щеку, заглянул на маленькую кухню, сделал ромашкового чаю, а себе — кофе. Феофано пришла на запах, со вздохом присела за стул, сделала несколько глотков чаю.

— Спасибо, — сказала она. — Представляешь, экспедиция может сорваться!

«Вот и хорошо, — подумал Варда, — успеем сыграть свадьбу до начала осеннего семестра!»

Но вслух не сказал: он еще не делал Фее предложения, а она еще не соглашалась. И кроме того, он знал, как эти вылазки к лешему в гости в поисках каких-нибудь редких экземпляров максимально уродливых жуков и склизких червей для нее важны.

— А что у вас случилось? — спросил Варда.

— У Тимофея вылезла клаустрофобия!

— А Тимофей — это?..

— Мужик с кафедры геофизики, из ваших! В смысле, маг. Кто бы, блин, мог подумать, что он не способен больше нескольких часов в пещере выдержать? У него же спелеодопуск был! Вчера выяснилось. Бедняга в больничку слег. Чуть ли не нервный срыв.