— Может, на — так скажем — природных упырей плазма действует иначе, чего-то не хватает? — с этими словами Кацман навел на меня третий глаз — мол, теперь твоя очередь, покажи силу разума.

— Вы ведь знаете, что я — хороший алхимик, так? — осторожно ответил я.

— По местным меркам — даже отличный, — согласился полковник, — из доступных на открытом рынке. Подозреваю, что твой новый друг Больницкий держит у себя в подвалах кого покруче, но это так, подозрения. В целом — да, знаю. Продолжай.

Чего разговорился-то, железка языкастая? Ладно, продолжим, раз так надо.

— Алхимия — это общая теория и специальные навыки, — продолжил я. — Что первая, что вторые говорят однозначно: если кто-то воспринимается — на химическом уровне, почти без магии — как вампир, то это вампир и есть. Значит, если подданный Ухов может пить очищенную плазму и с того неплохо жить, такое могут и все остальные высшие упыри.

— Скажи, Ваня, — вдруг догадался жандарм. — Правильно ли я понимаю: общая благостность Ухова, его непохожесть на других упырей, все эти светлые акценты во всем, что его окружает — это тоже следствие… Особой диеты?

— Скорее всего, — согласился я.

Ага, «скорее всего»! Вернее было бы «точно», но этого знания я не смогу объяснить уже никак.

— Тогда мне все понятно, — кивнул полковник.

— Что именно? — немного напрягся я.

— Остальные вампиры про… Назовем это «Метод Лейна», да. Так вот, они знают о методе, может, не все — но старейшины гнезд — точно.

— И не хотят применять, — не выдержал я. — Ради вот этого всего: кровавой жажды, горящих нехорошим глаз, ужаса, каковой испытывают цивилы…

— Думаю, ты догадался верно, — подытожил Дамир Тагирович. — Мы догадались, да. Осталось кое-что проверить, но для этого нужен особый специалист, и он у меня есть.

— Некромант-теоретик, тот самый? — уточнил я. — Господин полковник, а можно мне тоже, ну, присутствовать?

— Нужно, — согласился киборг.

Нет, ну а что? Снова уникальное совпадение, одно — уже из сотен? Простите, не верю, а раз нет веры — нужно знание. Будем разбираться!

«Метод Лейна», надо же. Прямо как там, на старушке Земле.

Мы поехали в КАПО — некромант-теоретик ждал нас именно там.

Мы — это вот кто: полковник жандармерии Кацман, заведующий лабораторией Пакман, ну и я еще сбоку.

— Ты пойми, Ваня, — киборг убеждал меня непонятно в чем и неясно зачем. — Твой шеф — человек очень полезный во всех смыслах. В области прикладного труповедения — тем более!

Полезный человек сидел на заднем диване барбухайки и смотрел в окно. Железный человек сидел напротив полезного и говорил со мной через две спинки кресел — развернув корпус. Я, в свою очередь, повернулся уже к нему.

— Ты бы это, — вдруг предложил Зая Зая, — пересел. Удобнее же будет!

Остановились, я перебрался назад: места в салоне хватало — и хватило бы еще на одного Ваню Йотунина.

— Я понимаю, — продолжил я с той же цифры, — что полезный. Я не могу понять, зачем вы, господин полковник, мне об этом третий раз говорите — как будто я сильно против!

— Я на всякий случай, — уточнил тот. — А то мало ли!

Тут шефу надоело смотреть в окно.

— А ничего, — спросил он сразу у нас обоих, — что я тоже тут сижу? И, кстати, не понимаю темы разговора.

— Мне нужно, чтобы мы — все трое — были как бы на одной стороне. Без разногласий, — пояснил киборг. — Даже чтобы без малейших. Наш сегодняшний собеседник — человек своеобразный, обожает ловить на противоречиях, так что единый фронт лишним не будет.

Ага, и это мне говорят, что я все и всегда усложняю!

— Пусть так, — согласился Иватани Торуевич.

Я же не сказал ничего — вроде, и без того не был против.

Потом мы приехали.

Так-то мне КАПО нравится.

Высоченная стена отделяет от сервитута целый маленький мир — будто опричнина, но не городом, а так, в виде района. Откуда знаю? Так не в пустыне живу — знаком кое с кем, много общаюсь. Рассказывали, короче.

Представьте себе идеальную планировку: с севера на юг — улицы, с запада на восток — аллеи. Сверху КАПО должно быть похоже на шахматное поле, где вместо черных клеток — небольшие зеленые скверы, роль клеток белых исполняют чисто выбеленные здания: да, крыши у них тоже белые. Наверное, это красиво — надо будет как-нибудь напроситься на полет над этим районом, благо, есть с кем и на чем.

Район идеально чистый — то ли вовремя убирают, то ли просто не мусорят, хотя последнее — вряд ли, люди везде одинаковы, хоть в сервитуте, хоть в опричнине, хоть где-то еще.

Мне нравится КАПО, но не нравятся поводы, по которым я здесь бываю. Хорошо хоть, случается такое нечасто.

Некромант-теоретик выслушал мой рассказ, и, паче чаяния, спорить не стал.

— Нормальная гипотеза, — решил он. — Не хуже многих прочих. Даже, наверное теория.

— Так-то да, — согласился я. — А это… Могу ли задать вопрос?

Так вышло, что сидели мы все вместе — мой шеф, жандармский киборг, я сам и опричный некромант, но говорили только двое последних. Остальные молчали, иногда кивая умудренно, но больше — смотрели друг на друга и о чем-то яростно переписывались: натурально, менялись записочками. Видимо, для того, чтобы не тревожить и не сбивать с мысли специалистов.

— Внимательно слушаю, юноша, — ответил государев нулёвка: да, это был тот самый ученый полковник, так лихо поразивший мое воображение с с месяц назад. Или с два. Короче, недавно, а будто сто лет прошло — столько всего случилось и поменялось!

— Допустим, вампирам метод Лейна неинтересен, и мы примерно выяснили, почему это так, — я прищурился. — А держава? Как же государевы опричники? Почему они молчат?

— На этот вопрос отвечу я, — будто бы включился Кацман. Хотя он же киборг, может, именно что включился? — Опричники были не в курсе дела.

— Что, серьезно? — меня страшно удивило то, что всемогущая специальная служба может о чем-то не знать. Тем более, о чем-то таком, из ряда особо важных и нужных державе секретов!

— Сам удивляюсь, — ответил железный полковник, — насколько серьезно. В смысле, это все.

— Я так понял, что мое участие более не требуется, — вдруг решил теоретик. — Может, тогда завершим беседу и перейдем — всяк по своим делам?

И чего, спрашивается, приезжали?

Этот вопрос я задал Дамиру Тагировичу на обратном пути.

— Господин полковник, скажите, а вот это вот все — оно было зачем? — так и спросил я. — В ту сторону мы ехали мало не на ученый диспут, в составе консилиума. Получился междусобойчик — все вопросы которого можно было прекрасно и озвучить, и решить по телефону!

— Это, Иван Сергеевич, сложная политика, — вместо полковника ответил мой шеф. — Твой сегодняшний собеседник, конечно, опричник, но проходит по иному ведомству. Он, скорее, коллега не Кацмана, но Больницкого.

— То есть — страшник? — уточнил я.

— То есть — да, — согласился Пакман. — Не Казньский, если ты об этом. И вообще, наша встреча преследовала две цели.

— Общность устремлений, — вспомнил я разговор на пути в ту сторону. — Это первая. Вторая — демонстрация лояльности трону?

— Ваня умный, Ваня сам все понял, — будто в сторону произнес киборг. — Секрет, что ты приволок мне столь неожиданно, слишком крупен для того, чтобы хранить его в одиночку. Даже если считать за одного целое опричное подразделение — например, такое, как мое.

— Нам нужен был кворум, а не единичное мнение, — завлаб дополнил жандарма. — Вполне, кстати, экспертное, если брать нас сразу всех заодно. Наш гость выслушал все, что было нужно, составил мнение уже свое и донесет его, — Иватани Торуевич ткнул пухлым пальцем куда-то вверх, — туда.