Праздник Солцеворота пронесся мимо со свистом; в пробежках по снегу со своей группой я смог поучаствовать хорошо если раз пять за всю зиму. Маленький Бер начал ходить и почти сразу бегать, маленький Ульн ходить пока не думал, но начал говорить «мама», «тётя» и «батик» (это у него «братик») — и весна наступила как-то внезапно.

А с весной навалились и сельскохозяйственные заботы.

Своей основной задачей в этом году я поставил провести орошение на все барщинные поля во всех деревнях, а если селяне проявят хотя бы минимальную инициативу — то и на полях остальных крестьян.

Однако выполнять эти работы летом — значит, волей-неволей вредить уже взошедшим, иногда даже почти созревшим посевам. Стало быть, как можно больше надо сделать весной, до начала сева, во время или сразу после. Что представляло собой логистическую проблему, учитывая, как мало у меня людей.

Поэтому мы сделали так. Еще в прошлом году во время инспекции деревень я с помощью Рейкиса и парочки старших учеников, которые продемонстрировали инженерные наклонности, составил план оросительных сооружений. Так что сейчас, пока время было дорого, я отправил сколько возможно учеников на рытье каналов. И все равно сил у нас хватило только на четыре ближайшие деревни! С остальными придется работать в течение лета в порядке очередности.

Сам я тоже участвовал в рытье каналов, чтобы показать пример — ну и заодно приходилось волей-неволей «читать проповеди», поскольку крестьяне всегда подходили и вежливо просили. Я старался делать эти «ликбезы о монотеистической религии с неравнодушным божеством и универсальной моралью» как можно более короткими и прагматичными, заодно пока не заостряя, что в моей проповеди бог Подземного Царства быстро приобретал черты унитарного божества.

Сложность была в том, чтобы приспособить мои слова к тому, что местные жители считали привычным, и одновременно не пойти против совести и той веры, в которой я был воспитан. Скажу так: если обычно в моих молитвах я чаще всего прошу Господа уберечь меня от гордыни и самонадеянности, то теперь молился о прощении за святотатство и введение в искушение «малых сих». А последнее, вообще-то, является одним из страшнейших грехов!

Впрочем, я крепко надеялся, что ни в какое особое искушение не ввожу, а наоборот — кто знает, закладываю основы, которые когда-нибудь более достойные местные теологи с Божьей помощью разовьют в учение, следующие духу истинной веры?

Проблема в том, что человек слаб и глуп. Мы никогда не знаем последствий наших поступков, какими бы крутыми аналитиками и прогнозистами себя ни считали! Так что, как бы ни старался я делать свои «рассказы об истинном боге» максимально «беззубыми» и полезными, не споря ни с местной религией, ни с обычаями (насколько это возможно человеку, который считает себя верующим в Творца, при взаимодействии с такой жестокой религией, как местный извод язычества), я все равно постоянно держал в голове, что идеология способна сметать царства и менять лик планеты.

Это очень сильно изматывало. Больше, чем земляные работы.

Так что возвращение в Школу и экзамен на второй ранг подкатили как-то незаметно и стали чуть ли не отдыхом.

Честно говоря, в этот раз я не был уверен, что пройду: энергетические щиты я все-таки освоил, однако уровень внутренней энергии у меня был на самой грани, а про контуры и говорить не хотелось — Фиен, проверяя их, только цокал языком.

Не пройти в этот раз не было для меня уроном: на третьем ранге не зазорно «просидеть» и два, и три, и даже четыре года. Однако я все-таки прошел — как я увидел, к затаенной грусти Тильды. Она поздравляла меня, но в глазах плескалась тревога.

— Ты теперь будешь участвовать в Большом турнире, сын? — спросила она. — Там другие правила, чем на нашем маленьком, участвует много Школ, все готовятся загодя. Срок уже через два года, скоро придет пора писать письмо организаторам.

— Не собираюсь, — жестко сказал я. — Отрываться на пару месяцев от Школы и поместья, отрывать лучших бойцов, тратить кучу денег, рисковать жизнью ради того, чтобы потешить тщеславие? И не подумаю.

— Даже так, — пробормотала Тильда. На ее лице отразилось явное облегчение, но она сказала другое: — Наши мастера и подмастерья тебя не поймут. Показать себя на турнире — честь и почет. Кроме того, так мы прославляем нашу школу и договариваемся о новых наймах.

— Ничего, — сказал я. — После того, как мы разобрались с Воронами, в наймах этим летом недостатка не будет! К тому же, скоро мое производство проволоки начнет приносить деньги.

— Пока оно их только тратит, — чуть нахмурилась Тильда. — Хотя, должна сказать, эти станки выглядят впечатляюще… Если бы вы их еще и запустили!

— Обязательно запустим! — весело сказал я. — Почти уже до ума довели!

Предложения новых наймов на лето действительно последовали — и действительно много. Выходило, что мне придется отпустить по крайней мере двух, а то и трех мастеров. Не только Фидера, но и Гарта, а, возможно, и Она. А с ними многих подмастерьев и старших учеников… причем отпустить без возможности проконтролировать, где и как они будут драться, и какой ущерб им будет нанесен! Мне ведь нужно максимально сохранять моих бойцов, а не тратить их!

Честно говоря, у меня проскальзывало большое искушение отказаться от наймов и в этом году, но я понимал, что ни казна Школы, ни ее репутация позволить этого пока не могут. Наш постоянный найм по охране Цапель (дежурный отряд по-прежнему частенько сопровождал их лекарей на вызовы) не приносил так уж много барышей.

В итоге Кеверт уехал на все лето в предгорье к графу Уорику, гонять разбойников — в прошлом году их без нас не до конца разогнали (медленный злорадный смех со злодейскими интонациями). Что характерно, вместе со Школой Тростника. Гарта я отправил на охрану арендованных ими медных рудников в землях графа Бартса по договоренности со Школой Трех Шестеренок. Мерзкие болваны они мерзкие болваны, но упускать их в качестве контрагентов было нельзя! И наконец Эймин Он возглавил партию, которая повезла большой груз натуральных налогов от графов Флитлина и барона Эйтса в Карию, нынешнюю императорскую столицу.

А я остался разбираться с оставшимися сельскохозяйственными делами, гонять на тренировках мелюзгу и ждать их возвращения.

Лето 12 года правления Энгеларта Седьмого, 10 549 г. от Сотворения мира

Что там я зимой думал — мол, до чего же хорошо окунуться в знакомый упорядоченный ритм Школы, чередовать тренировки с другими задачами, правильно питаться и спать по часам? Ха. К лету от всего этого осталось одно воспоминание. То есть время тренировок я старался сколько возможно соблюдать, но ел откровенно на бегу, а о сне и говорить не приходилось — шесть-семь часов в день считалось удачей. И то я буквально выкраивал это время, напоминая себе, что тело детское, и что нельзя его угробить: потом еще наплачусь. Это у себя дома я в особо заполошные периоды спал урывками по часу-два в течение суток — с Лисом так нельзя. Тут мои хрони лечить некому.

Надо было, конечно, подготовить себе замов, и я изо всех сил старался так и сделать — нагружал Фейтла, Эвина и Герта всем, что можно было без ущерба им перепоручить. Но таких дел набиралось немного: все равно большую часть проектов приходилось контролировать самостоятельно. Например, запуск станков. Шейфов мастер порекомендовал мне этого парня не просто так: у него давно были идеи, как можно сделать шестеренчатую передачу для того, чтобы вращать валы с постоянной скоростью — ну, раз уж для мельничных жерновов сила воды уже используется. Однако у молодого человека не хватало смелости и, как ни странно, понимания, что в итоге я хочу получить. А я хотел получить не просто тонкую проволоку, но проволоку разного диаметра, в том числе пруты, и не только из меди — из стали тоже. Что гораздо труднее: материал и более твердый, и более хрупкий.