— Расскажите мне, — попросил барон, — что вы будете делать и как это будет выглядеть.

— Это будет оперативное вмешательство. — Мне пришлось осторожно подбирать слова. — Я сделаю надрез в области поясничного отдела. Там, внутри, у Динора шрамы, их не видно, но они есть. Именно они передавливают нервные окончания, и поэтому он не может ходить, и они же мешают магии проходить, поскольку перекрывают каналы.

Я сделала паузу, внимательно взглянула на барона, но его лицо было спокойно, и я продолжила:

— Мне нужно убрать эти узлы и шрамы, и убирать я их буду, воздействуя целительской магией. И когда я их уберу, начнётся процесс восстановления. Я даже думаю, что у Динора этот процесс может занять меньше времени, поскольку магия у него есть, он просто её не ощущает из-за того, что его каналы сейчас не могут её проводить.

— Насколько это опасно? — спросил меня барон.

— В нынешнем состоянии Динора это не опасно. Он полностью восстановился, у него нет сейчас воспалительных процессов в организме, поэтому я не вижу опасности для мальчика. — Я действительно была в этом уверена.

Барон не стал мне сразу говорить о своём согласии. Только сказал, что он подумает и скажет чуть позже.

А вечером ко мне в кабинет постучал Фэйд.

После того как я поставила ему диагноз и предложила вылечить, это был первый раз, когда он самостоятельно вышел на контакт со мной. Потому что во все остальные моменты, увидев меня, он буквально сбегал: либо разворачивался, уходя в другую сторону, либо делал вид, что он с кем-то разговаривает.

Поэтому я удивилась, увидев его в вечернее время у себя в кабинете. Я там частенько задерживалась по вечерам, изготавливая и пополняя запасы травяных настоев. А сегодня как раз зашла, чтобы посмотреть, что у меня с инструментами и не нужно ли мне сделать что-то дополнительное.

Потому что за то недолгое время, что я жила у барона, я усовершенствовала иглы, они теперь были практически такие, которыми я шила в своём мире. У меня появилось несколько видов скальпелей и хирургические ножницы.

Но для операции Динора мне ещё могли понадобиться определённые держатели. Сложность была в том, что у меня пока не было помощника, и я не знала, смогу ли я подобрать кого-то, кто смог бы мне ассистировать.

— Госпожа целительница... — осторожно произнёс Фэйд, протиснувшись в двери кабинета.

А я, конечно, хотела съязвить, но подумала, что это будет крайне непрофессионально. Может быть, он эти две недели с духом собирался, чтобы ко мне прийти. Ну и глядя на несколько растерянное лицо мужчины... В общем-то, скорее всего, так оно и было.

— Да, господин Фэйд, я вас слушаю, — тоном врача на приёме сказала я.

Он внимательно посмотрел на меня, видимо, в поисках скрытого смысла в моём приветствии. Но, ничего не заметив, видимо, удовлетворился этим и сказал:

— Вы подлечили господина барона...

Я кивнула. Сейчас у барона сердце работало как часы, не было уже увеличенного предсердия, некротических изменений. Оказывается, такое сердце сильно мешало при оборотах и полётах, и у барона, по-простому говоря, была одышка. И он сам мне сказал, что после моего лечения он уже несколько раз был в небе и чувствовал себя молодым и здоровым.

И я так понимаю, что на Фэйда и подействовало именно то, что он увидел положительные изменения у барона.

— Ну, в общем, — сказал Фэйд, немного запинаясь, — я бы хотел, чтобы вы вылечили то, что вы увидели у меня в организме.

— Дайте мне посмотреть на вас. — Я поднялась из-за стола и шагнула к мужчине.

Лицо Фэйда стало несколько испуганным, и он сделал шаг назад.

Я подумала: «Если он сейчас прикроется руками, то я уже не выдержу и точно рассмеюсь».

— Я не буду до вас дотрагиваться, господин Фэйд, — успокоила я его. — Я просто посмотрю, и вам не надо раздеваться, — добавила я, увидев, что он взялся двумя руками за верх рубахи.

И видимо, вся эта ситуация развеселила и Фэйда, потому что шутка из него всё-таки вырвалась:

— Ну вот, какая жалость! А я-то уже рассчитывал...

Но я уже смотрела на Фэйда целительским зрением, отмечая и следы от старых ран, и небольшое увеличение печени. Ну и, конечно, воспаление, которое я заметила в самом начале. Всё это можно было вылечить целительской магией, без хирургии.

И я решила, что надо это сделать прямо сейчас, потому что в следующий раз Фэйду может и не хватить решительности.

Уложив Фэйда на кушетку, которую мне соорудили здесь из довольно широкой деревянной скамьи, я начала лечение.

И надо же такому случиться, что именно в тот момент, когда я воздействовала целительской магией на основное заболевание, дверь распахнулась, и в проёме появился господин барон.

Увидев нас в интересной позиции, он почему-то ничего не сказал и захлопнул дверь.

Я не стала прерывать процесс лечения, хотя Фэйд и попытался подняться, но я рукой я прижала его к лавке, продолжая долечивать, потому что процесс прерывать было нельзя.

Когда я закончила, Фэйд сел, посмотрел на меня и, выдохнув, произнёс:

— Это было... хорошо.

— Не пошлите, — попросила я. — И скажите мне, что это было сейчас с господином бароном? Почему он как ошпаренный выскочил из кабинета?

— Не волнуйтесь, госпожа Дария, я ему всё объясню, — сказал Фэйд. Потом сделал паузу, как будто бы размышляя, говорить мне что-то или нет, но, похоже, всё же решил промолчать, потому что сказал: — А про господина барона... Вы сами скоро всё узнаете.

Дарья

Фэйд действительно всё объяснил господину барону, видимо, поделился с ним информацией о той проблеме, которая у него была, но которую я успешно излечила. На самом деле воспаление у него было небольшим, но могло вырасти в большую проблему, если бы Фэйд не решился сдаться мне раньше.

А вот про господина барона... Он действительно рассказал мне всё сам. И сделал это до того, как я сделала операцию Динору.

В общем, барон предложил мне выйти замуж и стать баронессой Мирбах.

Это было несколько неожиданно, но я подумала и, после некоторого, довольно короткого размышления, согласилась.

А что? Барон не такой уж и старый, я-то по любому себя чуть постарше чувствовала, чем теперешнее моё тело. Да и после моего лечения, полагаю, все функции организма у него работали отлично. Плюс баронесса Мирбах — это гораздо интереснее, чем госпожа целительница, у которой из всех документов только сертификат, выправленный тем же бароном.

И сыночка моего он обещал усыновить, а учитывая, что сыночек-то у меня дракон, господин барон точно поможет мне его вырастить.

— Я знаю, — сказал господин барон, — что вы меня не любите и даже, возможно, особых чувств у вас ко мне нет, но я чувствую, что я вам приятен, и я также знаю, что самые прочные браки основаны...

И я закончила за него:

— Основаны на уважении, господин барон.

— Да. — Барон улыбнулся и добавил: — Вы очень мудры, Дария, несмотря на свою молодость.

— Я согласна, — сказала я этим же вечером.

И хотя господин барон и сказал, что мы друг друга не любим, а только уважаем, но глаза его сверкнули этакой мужской радостью. А вот Фэйд снова начал смотреть на меня подозрительно. И я даже была уверена, что за моей спиной Фэйд проводил беседы с господином бароном, уличая меня во всех грехах.

Но у меня было время немного привыкнуть к мысли о браке, потому что свадьба в этом мире была делом небыстрым, даже если не в первый раз.

Нужно было подать заявку, пару недель ждать обручения, после обручения минимум месяц готовиться, и только потом проводили обряд, который связывал мужа и жену на всю жизнь. Ну, либо на жизнь кого-то одного, потому что разводов у драконов не было. Особенно после обряда, который носил название «огненный».

И не обязательно там быть чьей-то истиной. Вообще, понятия истинности в том виде, о котором я читала в моём мире, здесь не существовало.

Если рассматривать с медицинской точки зрения, то здесь существовала некая совместимость, которую ощущали драконы на уровне своей второй ипостаси. Люди этого почти не ощущали.