— Кувалда нужна каменная, — поделился орк, почесывая вероятный синяк. — И только такая. Иначе… Наверное, сила передается как-то не так?

— В точку, — порадовался Гил-Гэлад. — И культивация… Не культивируется? Не знаю, как правильно. Короче, сила, ловкость, выносливость не растут, если молоток не из камня, хоть увоюйся.

Надеюсь, что все остальные, как и прежде, слышали что-то возвышенное, а то объяснять еще, с какого перепугу древний владыка заговорил на современный лад!

— С камнем одна беда, — повесил нос Дори. — Больно хрупок. Тут надо или сделать десяток кувалд на замену, или…

— Или включить голову, — заметил я. — Давайте вспомним: кто у нас хорошо умеет работать по камню? Так, чтобы тот долго не крошился, не боялся воды и солнца, в целом был прочен и не шибко хрупок?

— Гномы, — ответил Дори. — Только не я. Я так не умею, надо искать.

— Тут дело не в народе, то есть, не в расе… Виде… Сами решите, как правильно, — уточнил эльф. — Тут, скорее, функции. Я могу ошибаться, за давностью-то лет, но в мое время самый прочный камень резали ритуальщики!

— Это какие? — вроде как удивился я. — Некросы? Вроде не по этой части.

— Проще, потомок, — мнимо рассмеялся призрак. — Ритуальные услуги! Памятники. Надгробия! — И, уже обратившись к орку, — можешь ехать прямо сейчас.

Зая Зая посмотрел на призрака в некоторой задумчивости, потом покачал головой.

— Поздно уже, — решил урук. — Да и выходной… Думаю, что все уже закрыто, так что поеду завтра… Или послезавтра. Где бы еще времени взять!

Мне стало немного совестно. Про свои-то дела я помню, на нагрузку сетую, отдыха чаю. Между тем, на расстоянии вытянутой руки от меня трудятся и другие разумные: часто — куда как активнее и тяжелее меня самого. Ладно, кхазад Зубила — об отношении гномов к работе и отдыху я рассказывал уже не раз и не два, но прочие, прочие-то!

— Знаешь, что, — решительно заявил я. — Ты, братан, завтра отдыхаешь, и послезавтра тоже. Выходные у тебя, и не спорь.

По лицу друга было видно: ему есть, что мне ответить… Однако — орк сдержался. То ли не хотел нарушать субординацию, то ли — ронять мой авторитет при всяких прочих, то ли это одно и то же, сказанное разными словами…

Вместо него выступил Гил-Гэлад.

— К ритуальщикам можно ехать прямо сейчас, — поделился мнением призрак. — И вообще когда угодно. Ночью — даже лучше, да и куда ехать, ты уже знаешь.

— Я знаю, — влез я. — Не он. Мы без Заи Заи ездили, с полковником.

Это я догадался: как всегда, удачно, на этот раз — еще и правильно.

В самом деле, сложить два и два, и не получить на выходе кисленькое — не то, чтобы очень сложно. Ритуальные услуги, работающие по ночам («даже лучше»), высокие навыки возни с надгробиями… Ладно, ладно. Я просто заметил и запомнил вывеску «Pamyatniki, nadgrobiya, ritualnyie uslugi», украшавшую одно из строений вампирского замка.

Осталось понять, как туда попадают обычные клиенты… Как-нибудь.

Ехать к кровососам, ночью… Страшно? Да ничего подобного.

Для начала, Зая Зая — черный урук и легендарный герой в одном флаконе. Бояться за себя не умеет чисто технически, только за друзей — да и то, скорее, опасаться.

Затем: о том, кому именно приходится другом белый орк, знает весь сервитут: уверен, что упыри — не исключение. А там — чинить обиды другу лучшего некроманта окрестностей, да когда сам ты — живой мертвец… Поищите дураков в зеркале, или хотя бы в другом сервитуте.

Короче, Зая Зая узнал у меня адрес, прикинул маршрут, да и выехал почти что в ночь.

Я провожал друга до гаража: в голове моей плотно свербел вопрос, и я его, конечно, задал.

— Как ты это, на ночь глядя? Усталость, все такое. Сам только говорил, ну, про время?

— Завтра и высплюсь, — ответил черно-белый урук. — Выходной же!

Ночью я спал. Со мной такое бывает.

Сон шел плохо. Я ворочался с бока на бок, взбивал и снова мял подушку, не знал, куда деть руки. Так-то, конечно, уснул, но сном тревожным, а потому — очень чутким.

Почти проснулся: так бывает, когда снится что-то не очень хорошее. Свет от уличного фонаря, пробившийся в спальню поверх плотных штор лег на большие часы. Я присмотрелся и понял: половина третьего ночи, самое волчье время.

Потом лампочка в фонаре мигнула дважды и погасла… Или нет: сам фонарь горел, но мне что-то мешало видеть его свет.

На ногах я оказался одним движением. Вторым — столь же стремительным и ловким — сразу в штанах и ботинках: застегнуть что те, что другие — дело секунд. Славься, Жорж де Местраль!

К двери я подходил полуодетым и наполовину вооруженным: без халата и бубна, с одним только посохом. Еще был револьвер — тот самый, в поясной кобуре.

Сейчас вы ждете скрипа плохо смазанных петель, зловещей тени, моего отчаянного рывка — конечно, с посохом, занесенным над головой.

Простите пожалуйста, но не дождетесь. Я нынче юнец, а не дурак!

Встал у двери, оперся плотно на посох и принялся слушать, ощущать и посматривать — сквозь окно прихожей, на все тот же уличный фонарь.

Навалилось вязкое нечто: будто чувства мои теперь работали сквозь черничный кисель — иссиня-черный и густой.

Сквозь кисель я слышал шаги: твердые, уверенные, будто идет некто, точно знающий — ему никто не сможет помешать. Некто шел не один — вместе с ним двигались еще два… Три… Шестеро, всего семь. Шаги надвигались, и я понял — эти семеро идут по мою душу и уже почти пришли.

— Эй, начальник! — прошептали за спиной, и я сразу узнал голос старика Зайнуллина.

Никогда раньше не слышал, чтобы призраки шептались, и речь не о зловещем шепоте или чем-то таком: это не про специальные эффекты, это об очень тихом голосе.

Ну, раз ты настаиваешь…

— Внимательно, — проговорил я в ответ. — А чего шепотом?

— Сам скоро поймешь, — ответил улаири. — Уходи из прихожей. Скорее, ну!

Иногда лучше слушаться, не особенно рассуждая. Я нутром понял: сейчас именно такой случай, и послушался — почти подчинился.

— Закрой дверь, — попросил Зайнуллин уже почти нормальным голосом. — И запри. Не на замок — как-нибудь по-волшебному!

Я вздохнул, отставил посох, размял пальцы… Принялся колдовать.

От огня. От воды. От воздуха. От отпирающих заклятий, простых и посложнее. Тяжесть камня. Прочность стали. Эм…

— А есть что-нибудь от меня и мне подобных? — неожиданно спросил улаири. Ему, призраку, хорошо была видна суть всего того, что я сейчас творил.

— Уточни, — спросил я вдруг севшим голосом. — От нежити вообще или только от призраков?

— Скорее, первое, — быстро ответил Зайнуллин. — Ну!

— Не нукай, не запряг, — я огрызнулся, но руки сработали как бы сами собой: поверх всех заклятий легло «Слово от всякого зла» — старинная троллья магия, доработанная мной самим. Между прочим, степень мастера некромантии — это, если по-современному, доктор наук в области негативной физики — я получил когда-то именно за эту доработку.

— Ну все, — решил я. — Теперь сюда проще войти не через дверь, а сквозь стену… Кто бы там ни был.

— Силен, начальник, — ернически восхитился улаири. — А вольт? Вольта можешь? Строй и уходим. Можно даже через окно!

Построить вольта я мог — магию подобий всякий некромант превосходит в числе первых. Кукла, наскоро собранная из одеяла, двух подушек и трех табуретов, встала на мое прежнее место: сразу за дверь, временно ставшую самым прочным предметом этого мира.

За окном нас никто не ждал — я вылез сам, вытащил жезл и прикрыл ставень.

— Идем в обход, — предложил призрак. — Зайдем к ним с тылу… Может, еще кого разбудим, если получится. И не шуми!

— Да к кому к ним-то? — не выдержал я. — Кто там?

— А то ты сам не знаешь.

Конечно, я знал — с самого начала.

— Ох, тёзка, — пробормотал я себе под нос. — Ох, ответишь!

— А он тут ни при чем, — поделился старик. — Мало, что ли, в державе упырей? Да и эти какие-то посторонние, если присмотреться… Давай только уйдем с открытого места. И скройся как-нибудь, что ли!