— То есть все эти древние артефакты, которые имеют якобы божественное происхождение, были сотворены именно в те времена?

Фераро вздохнул. А мне стало ещё зябче.

— Хватит меня пугать, генерал, — сказала я. — Где это ваше Око?

Фераро снял с себя китель и надел мне на плечи. Почему-то эта его навязчивая забота сегодня меня раздражала. Наверное, потому что сама атмосфера этого места была слишком давящей, чтобы нормально воспринимать обычные вещи, которые в другое время и в другом месте были бы даже приятны. Но я сдержалась.

И мы спустились ещё ниже.

— Это здесь, — сказал Фераро.

У меня перед глазами всё потемнело. Я с трудом дышала, цепляясь за его руку, надеясь, что сейчас это пройдёт.

— Давай кристалл, — сказал Фераро.

Я протянула ему кристалл, чувствуя, как дрожит моя рука. Фераро его взял, его рука была тёплая, в отличие от моей, и я удивилась, похоже, только мне было плохо. Он сделал шаг от меня, и я уцепилась за него.

— Не уходи. Я…

— Я всего на секунду.

— Нет, не оставляй меня, Альберт! Я с тобой.

— Аврора, я боюсь, ты не выдержишь там. Просто постой здесь. Закрой глаза, представь что-нибудь приятное. Дыши.

Мне было стыдно, что я не могу себя сдержать. Но в конце концов мне удалось выровнять дыхание. Я закрыла глаза, заставила себя отцепиться от Фераро, сжала руки в кулаки. И вдруг мне показалось, что меня заперли в очень маленьком, узком помещении, что мне давит на голову, на грудь, на лицо — я не могу дышать, именно поэтому, и никогда не смогу отсюда выбраться.

— Фераро, я не хочу знать, что на этом кристалле. Пойдём отсюда. Альберт! — крикнула я.

И сознание покинуло меня.

Когда я пришла в себя, я лежала на мягком диване в кабинете главы инквизиции Южного региона. В огромные окна кабинета светило заходящее солнце. Я почувствовала себя абсолютно счастливой. И вдруг поняла, что не хочу ничего знать.

Не хочу ничего знать — особенно если это будет достигнуто такой ценой.

— Альберт?

Никто не откликнулся. Я села, опустила ноги на пол. В кабинете я была одна, но откуда-то умопомрачительно пахло кофе. Наверное, теперь этот запах будет ассоциироваться у меня со счастьем. Вот такое вот счастье — солнечные лучи заката и запах кофе.

Я встала и пошатнулась, почувствовала слабость, слегка кружилась голова. Такое впечатление, будто я пережила какое-то странное кислородное голодание.

«Что за жуть?» — подумала я с отвращением, от которого к горлу подступила тошнота при одном воспоминании об этом подвальном ужасе.

Я подошла к столу Фераро и, не в силах стоять, уселась в его кресло. Изящная чашечка с горячим кофе стояла прямо на столе. Я взяла её, сделала глоток. В этот момент дверь распахнулась.

И я чуть не поперхнулась, увидев, кто вошёл.

— Арман?!

Полковник Роше вошёл в кабинет генерала Фераро совершенно невозмутимо, как будто и не пропадал. Как будто и не было этих суток, что мы все стояли на ушах, разыскивая его. Да что там — я вспомнила карту, разбитую на секторы. Его ведь до сих пор ищут.

— Арман? — ещё раз, не выдержав, воскликнула я, совершенно презрев субординацию и назвав его по имени, даже не сообразив, как это смотрится, учитывая, что я так и продолжала сидеть за столом генерала, а передо мной стояла изящная кофейная чашечка.

Полковник Роше застыл.

Я заметила, что вслед за Арманом вошёл генерал Фераро, плотно прикрыв за собой дверь — отсекая кабинет от того, что творилось в коридоре, потому что там я успела разглядеть нескольких сотрудников инквизиции.

Я поднялась.

— Полковник Роше, рада видеть вас в добром здравии, — отрапортовала я.

Арман оглянулся. Позади него стоял генерал Фераро. Арман взглянул за плечо генерала на закрытую дверь, прошёл два шага вперёд и рухнул в кресло.

Только сейчас, когда свет из окна упал на его лицо, я заметила, насколько он бледен. Под глазами залегли тёмные круги.

— Можно мне тоже кофе? — совершенно по-человечески попросил он.

Я ринулась было варить кофе, но, встав перед монструозным аппаратом в кабинете генерала, вдруг поняла, что совершенно не представляю, как с ним управляться.

Генерал подошёл ко мне.

— Успокойтесь, Аврора. Я сварю кофе всем нам. Вы будете?

Он кинул взгляд на стол, где стояла изящная чашечка, которую я уже успела опустошить.

— Да, — я кивнула, — на этот раз с молоком.

— Идите к нему.

Я подошла к Арману.

— Арман, может быть, врача? Что случилось?

Он покачал головой.

— Я не знаю.

— Где ты был?

Вместо него ответил генерал:

— Полковника обнаружили в том самом районе, на который указывал Искатель. Третья точка.

— Обнаружили?

— Простите, неправильно выразился. Полковник обозначился в том самом районе.

— А как ты туда попал, Арман? — снова «потеряла» я субординацию

— Это странная история, — сказал Арман.

Как раз в этот момент генерал подал ему чашку с кофе. Арман потянул носом, вдыхая аромат.

И вдруг я поняла, что общение полковника Роше с древним артефактом закончилось примерно так же, как и моё сегодня днём. А именно: запах кофе вернул полковнику спокойствие и ощущение счастья, тогда как использование Искателя, похоже, основательно выбило его из колеи.

А внутренний голос ехидно произнёс: «У полковника просто не было рядом твёрдого плеча генерала».

— Я вчера немного посидела с тобой, Арман.

— Я знаю. Пока ты была рядом, я ощущал твоё присутствие.

— Мне показалось, ты спал, — прозвучало так, будто бы я пыталась оправдаться. Но мне показалось, что Арман свою фразу произнёс с укоризной.

Между тем Фераро поставил передо мной чашку ароматного кофе с молоком. Сверху была пенка, немного присыпанная корицей. Это было так по-земному. Я знала, что драконы не любят подобные специи, и с благодарностью улыбнулась Фераро.

Тот взгляд, которым посмотрел на меня Роше, перехватив наши с Фераро переглядывания, мне не понравился. Но у Армана был такой усталый вид, что я решила не обращать внимания на подобные мелочи.

— Мне показалось, ты спал, — повторила я.

— У меня было странное состояние. Я не мог открыть глаз.

Я подумала, что полковнику, наверное, сложно признаваться в собственной слабости, особенно в присутствии генерала. Однако Роше продолжил:

— У меня не было сил открыть глаза, но это и не был сон в полной мере. Я слышал всё, что происходило. Сначала — всё, что происходило у меня в комнате. А когда ты ушла, я почему-то стал слышать всё, что происходило в коридоре. Потом я перестал слышать тебя.

И он осуждающе на меня посмотрел.

Я промолчала: «В конце концов я взрослая женщина и могу ночами, вне рабочего времени делать что хочу».

— Что было потом?

— Потом на какой-то момент я отключился. Проснулся оттого, что мне стало прохладно. Хотя лежать мне нравилось. Воздух был свежий, пахло рекой, травой и землёй. Однако, когда я открыл глаза, надо мной было небо. Настоящее, звёздное — а не лепнина гостиничного потолка. Сначала было хорошо лежать. Мне казалось, я сливаюсь с природой.

А потом мой дракон застонал. И я понял, что, если не встану, то я его потеряю. Что-то, гораздо сильнее всего, что я когда-либо испытывал, словно пыталось меня в себе растворить. Самое ужасное в этом то, что я не смог обернуться. Я с трудом встал. Полз, извиваясь, словно червяк, пока не добрался до воды. Вода освободила меня от этого влияния, и я смог ментально связаться с Инквизицией.

Я слышала, что у высшего руководства инквизиции есть возможность передать сигнал о своём местонахождении.

— Тебя нашли столичные ребята? — спросила я.

— Нет, — ответил вместо него генерал Фераро. — Его нашёл Гарри Фафель.

— Он что, перехватил сигнал?

— Тоже нет. Этот сигнал ему отправили из столицы с просьбой разобраться, что происходит.

— И что сейчас происходит? — спросила я.