Так я снова оказалась в покоях супруга. Его не было в гостиной, Захарий сообщил, что он в кабинете: «проверяет счета». Эта информация меня обнадёжила: «Может он, наконец-то, увидит, что творила Валенсия?»

Я прошла в ванную и была приятно удивлена: в чаше ванной появились поручни, в помещении нескользящее покрытие и удобный спуск. А ещё они сделали шланг с усилением. Я его сразу же попробовала и, конечно, облилась, а поскольку не удосужилась сделать тёплую воду, то облилась холодной, и вскрикнула от неожиданности.

Чрез некоторое время дверь распахнулась и в проёме показался Итон. Глаза его светились, и он с подозрением оглядел ванную. А я от неожиданности выпустила и так вырывающийся из руки шланг и он начал подпрыгивать, разбрасывая вокруг себя брызги воды, и теперь мокрой уже была не только я, но и Захарий, и Итон.

— Захарий, выключи, — раздался резкий приказ Итона.

И словно по волшебству шланг в последний раз булькнул и затих.

«А что так можно было?» — подумала я, и с подозрением покосилась на Захария, — «возможно ли, что этот “вояка” не так уж и прост?»

Вот только зачем ему это?

После строгий взгляд супруга обратился ко мне:

— Что вы здесь делаете?

Хотела саркастически сообщить, что «в шланг играю», но решила, что чувство юмора у дракона не настолько гуттаперчевое, чтобы стараться найти пределы его растяжимости.

— Я уже ухожу, — сообщила я, и направилась к выходу, который перегораживал супруг, сдвигаться он не собирался. Я остановилась напротив и решила подождать.

Стояла и разглядывала мужчину. На него тоже попала вода, волосы были влажные, что делало его внешность более домашней, смягчая строгость и жёсткость лица, придавая образу человечность.

— Вы зачем пришли ко мне в таком виде?

Я окинула себя взглядом и поняла, что намокшая тонкая ткань домашнего платья , в которое я успела переодеться до того, как меня позвал Захарий, ничего не скрывает.

—А я не к вам, — я поняла, что всё придётся объяснить. — Принять надо былоработу и рассчитаться с магами-ремонтниками.

—В таком виде?

— Послушайте, Итон, я же не знала, что шланг будет вырываться у меня из рук.

— И вы в таком виде сейчас пойдёте с ними рассчитываться?

— Знаете что! Идите вы сами!

Лицо генерала стало растерянным, а я сунула ему в руки мешочек с деньгами, и гордо пошла к себе. Ничего, у него же не руки не двигаются, рассчитаться с магами он сможет и сам.

И вот как с таким договариваться насчёт претензий от барона Страдарда, визит которого всё осложнил. Но я поняла зачем он это сделал. Он показал, что мне от него не скрыться.

И утром я всё же поехала в банк.

***

Итон

Он решил, что лучше он её сам убьёт. Если она и вправду связана с теми, кто покушался на короля, то он убьёт её сам.

Итон никогда не считал себя слабым. У него не было слабостей, раньше. Теперь есть. И именно она этому виной. Он не мог отказаться от её лечения. И не потому, что верил в то, что она поставит его на ноги.

А потому, что хотел чувствовать её руки на своём теле.

«Мне нужны исключительно ваши ноги»

Так она сказала. А он уже был готов отдать ей всё. Его тело реагировало на её близость. Ниже пояса он не чувствовал её прикосновений, но помнил. И именно память пробуждало его мужское желание. Она не могла не видеть, но старательно делала вид, что ничего не происходит.

Он не ожидал что она его поцелует.

«Мне нужно, чтобы вы расслабились»

А после того, как она ушла, он поймал себя на мысли, что не отказался бы от ещё одного поцелуя, и ему в какой-то момент стало плевать, что, возможно она спит с бароном.

Его он тоже убьёт.

Увидев её с этим смешным шлангом, он растерялся, и был излишне груб. И вместо поцелуя получил задание вместе с мешочком с деньгами.

— Захарий, пригласи магов, — устало сказал он, — пусть продемонстрируют работу.

Ночью ему впервые не снилось небо, потому что ему снилась она. И Итон решил предложить Оливии совместный завтрак. Но, когда он послал за ней, то вернувшийся Захарий доложил, что аэры нет дома, она уехала.

И тогда Итон понял, что ничего не изменилось. Он всё себе выдумал, ничего не получится, и вся её забота, это лишь попытка подобраться ближе к королю. И, скорее всего, враги скоро снова себя проявят.

Ольга (Оливия)

Подъехав к банку, я вышла из экипажа и стала подниматься по лестнице. Неожиданно мне показалось, что на меня кто-то смотрит. Я слегка притормозила и резко повернулась. На площади было немного людей, и все они, казалось, занимались своими делами. Но вот женская фигура, застывшая возле витрины, показалась мне знакомой.

Я вгляделась, не могла ли это быть горничная Валенсии? К сожалению, свет падал так, что лица её мне не было видно. Сбегать со ступеней банка, чтобы рассмотреть женщину поближе, не казалось мне правильным решением, и я, ещё раз внимательно оглядев площадь, поднялась наверх.

На входе в банк меня снова встретил вежливый клерк в сером костюме. Честно говоря, я не знала, что сказать, а потому решила, как и в прошлый раз, просто назвать своё имя. Меня сразу проводили в кабинет управляющего, которого опять не оказалось на месте. Барона Страдарда тоже пока не было, кабинет был пуст.

«Подождите здесь», — сказал клерк и предложил мне напитки. Я попросила стакан воды, почему-то подозревая, что во что-нибудь другое мне могут что-нибудь подлить. Откуда взялась такая подозрительность? Возможно, из-за того, что я не доверяла ни барону Страдарду, да, собственно говоря, и никому здесь.

Барон Страдард появился примерно через пятнадцать минут. Я подумала, что вряд ли он бывает в банке каждый день, но, вероятно, существует какая-то система оповещения, благодаря которой его могут вызвать.

Сегодня обошлось без угроз, приставаний и призывов вспомнить старое,

— Я рад, что ты отреагировала и сразу пришла, — сухо и по-деловому сказал барон.

Я сидела молча, слушала и пока не собиралась ни спорить, ни высказываться. Я всё ещё не до конца понимала всех этих взаимоотношений между бароном и Оливией.

— Надеюсь, ты поняла, что тебе бесполезно что-либо говорить своему супругу. Даже если ты решишь, что это будет для тебя лучшим выходом, он всё равно тебе не поверит, и жизнь свою ты закончишь в застенках канцлера Вердера.

Я вспомнила, что в прошлый раз барон уже говорил про какого-то канцлера.

— Что за канцлер? — спросила я. — Тот самый, что будет недоволен?

— О нет, — выдохнул барон. — Вердер как раз будет доволен, если ты попадёшь к нему в лапы.

А я что? Взяла стакан воды, сижу, пью маленькими глоточками.

— Ты стала странной, — сказал барон.

— Вы мне тоже кажетесь весьма странным, — ответила я. — Сначала предложили наладить отношения с супругом, а потом приехали и разбудили его ревность.

«Лучший способ защиты — это нападение», — подумала я.

Барон выдохнул.

— Ничего, справишься. Не в первый раз. Или тебе не понравилось ублажать инвалида? — На лице барона снова появилась похабная усмешка.

— Я же не обсуждаю ваши методы работы, — сказала я. — Вот и вы мои не обсуждайте. Важен ведь результат.

И впервые в глазах барона появилось что-то похожее на уважение. Я-то говорила про свою работу, и цель поставить генерала на ноги. Поэтому в моём голосе звучала такая уверенность. А о чём подумал барон, меня не волновало.

— Вчера начали приходить приглашения, — сказал он.

И вот от этого мне стало как-то неуютно. Внутри появилась странная дрожь, я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Что за приглашения?

Барон закатил глаза.

— Послал же бог идиотку…

— Попрошу без оскорблений, — сказала я.

— Ты забыла?! Приглашение на приём в королевский дворец.

Я сглотнула, вспомнив высокого красивого мужчину с умными глазами, короля.

— Приём будет через оборот, — предложил барон. — Вот тебе адрес портнихи. Встречаться теперь будем у неё. Чтобы пошить платье, тебе нужно бывать у неё не реже двух-трёх раз в неделю. Платье будет сделано так, что ты сможешь пронести то, что покончит раз и навсегда и с королём, и с независимостью этого королевства, в котором я уже устал жить.