— Дагтеон умер, потеряв истинную, как и его дракон. Какое-то время у них было ещё подобие жизни, но поверь, нам бы ни за что не удалось убить его, будь он в прежней силе.

И главе клана Серебряной Стрелы вдруг показалось, что это вовсе не он принимал решения. Ему показалось, что он был одним из тех, кто делал то, что ему говорили. Он даже потряс головой, чтобы смахнуть внезапное наваждение, и снова взглянул на советника, который опять стал тем же самым, обычным придворным, с вежливой подобострастностью на лице, слегка склонивший голову.

Следующее заседание совета назначили через два дня. На нём должно было пройти голосование. И глава клана Серебряной Стрелы, как бы ему ни было неприятно это делать, всё же сказал советнику Валтору:

— Я надеюсь на тебя. Голосование должно пройти в мою пользу.

После он вышел, унося с собой ритуальный камень, в котором была заключена душа его дочери. А в его душе не было покоя. Он не знал, что он скажет жениху дочери. И не знал, продолжать ли верить советнику Валтору. А что самое страшное, и эту мысль он гнал от себя, ему казалось, что он забыл, зачем он вообще во всё это ввязался.

Советник Валтор пришёл в себя в своих покоях возле шахматной доски. В одной руке у него была пешка, в другой королева.

Странно. Он не помнил, что произошло с того момента, как глава клана Серебряной Стрелы задал ему вопрос про свою дочь.

Но на шахматную доску он поставил обратно именно королеву, а не пешку.

И он теперь очень хотел знать сам почему.

Айрин

Я вслушивалась, и не понимала, о чем все говорят: неужели из Мёртвых земель нельзя выйти обратно?

А внутренний голос прошептал: «Можно». И перед глазами всплыла картина кровавого жертвоприношения.

Но я всё равно спросила, и мне ответили. Потому что теперь, после того как я убила кабору, я неожиданно стала «своей», и даже те охотники, кто мрачно смотрел на меня перед началом охоты, теперь охотно общались со мной. И никто не смеялся, что я хлопнулась в обморок.

Наоборот подбадривали, рассказывая разные истории о том, что у каждого был похожий случай.

— Выйти можно, если не сходить с тропы, — ответил мне один из охотников.

— С тропы? — удивилась я.

— Её открывают, проливая кровь, — мрачно сказал Кейлан, —и тогда несколько дней нельзя ходить в лес, потому что оттуда выходят те, кто ищет крови.

— А как вы узнаёте, что тропу открыли? — я всё ещё не понимала, и мне казалось, что поселение живёт в относительной безопасности, по крайней мере напряжения не ощущалось, обычная такая деревня.

— Ты поймёшь, когда это произойдёт, если проживёшь здесь достаточно долго, — ответил мне ещё один охотник, и, увидев, что я всё её сижу с недоумением на лице, добавил, — каждый по-своему реагирует, поэтому это сложно объяснить.

Мы сидели на поляне на краю леса, охотники разделывали мясо, по периметру поляны разложили какие-то глиняные тарелки, в которые насыпали порошок, который тлея, создавал дымовую завесу.

— Чтобы отбить запах крови, — объяснил мне Степар, потом мы оставим здесь часть мяса, и лес заберёт.

Когда мы вернулись в деревню, то нас уже ждали, женщины и мужчины, среди мужчин я увидела и тех, кто подходил ко мне, когда нас только вели сюда, теперь они даже не поднимали взгляда. Кейлан сам назвал цифры, которые записала крупная мужеподобная женщина, и неожиданно появился Дарг.

— С удачной охотой Кейлан! — сказал он, — похоже вам сегодня повезло?

А я подумала, что, если бы убили алихаса, то мяса было бы в несколько раз меньше. А кабору мы только полдня разделывали и вывозили из леса.

Но мне не хотелось становится героиней дня, но Кейлан громко сказал:

— Это Айрин, она завалила кабору, причём с одного выстрела.

И все застыли, будто прозвучало нечто невозможное, то, чего не могло быть.

— Вы зашли в чащу? — задал непонятный вопрос Дарг.

— Нет, — замотал головой Кейлан, — мы гнали алихаса, но по каким-то причинам на охотников вышла кабора.

— И, я так понимаю, — усмехнулся Дарг. — что ваш новый охотник не знал… не знала, что кабору нельзя убить с одного выстрела.

— Но ведь убила же! — воскликнул Кейлан.

— Просто повезло, — мрачно бросил Дарг, — а могли погибнуть все.

И я, та, кто ещё недавно не хотела, чтобы меня хвалили, поняла, что никто меня хвалить и не собирается, и меня это возмутило.

— Победителей не судят! — воскликнула я, — так что Дарг прекрати принижать то, что мы сделали.

И вот теперь тишина стала оглушающей.

И я увидела, как в глазах Дарга появляется пламя. Кейлан дёрнул меня за руку:

— Уходи!

И крикнул:

— Марен, уводи её.

Но было поздно, огненная волна, которая покатилась от Дарга в мою сторону, была быстрее, и все отпрянули от меня, оставив меня стоять на пути этой волны, напротив взбешённого Дарга.

И я поняла, что мой второй шанс, так неудачно начавшийся в темнице Дракариса, будет окончательно потерян в Мёртвых землях из-за взбесившегося полудракона.

А, кстати, почему у него работает магия?

Это был последняя внятная мысль, перед тем как пламя достигло меня.

Но, кроме испуга, со мной больше ничего не произошло. Я вытянула вперёд руки, словно пытаясь задержать пламя, и… мне это удалось.

Я открыла глаза, потому что буквально секунду назад зажмурилась и с удивлением смотрела на застывший огонь.

А ещё через секунду он исчез, как будто его и не было.

А потом произошло ещё одно, то, что испугало меня ещё больше. Дарг подошёл ко мне, и я сжалась, но не показала виду. Было страшно, потому что огонь то я остановила, а вот, если этот здоровяк решит меня ударить, то я точно его не смогу остановить. Но Дарг вдруг рухнул на одно колено и благоговейно произнёс:

— Истинная.

— Что ты делаешь, Дарг? — спросила я.

— Огонь дракона не опасен только для его истинной, — заявил Дарг.

— Но я не твоя истинная, — сказала я. — У меня даже нет метки.

— Но магию нельзя обмануть, — возразил Дарг, и схватил меня за руку, уставившись на то место, где обычно появляется метка.

Но у меня-то там был шрам от ожога, который нанёс мне Теон.

— Что это? — спросил Даргон, так и продолжая стоять на коленях.

— Пожалуйста, Дарг, встань, — сказала я ему.

Мужчина поднялся.

— Что это? — Он ещё раз показал мне мою руку, дотрагиваясь до рубца.

— Шрам, — ответила я.

— Я вижу, что шрам. Откуда он у тебя именно здесь?

— Я не буду отвечать на этот вопрос, Даргон, — сказала я.

— Но ты не можешь отрицать, что мой огонь не причинил тебе вреда, — продолжил обманывать сам себя чокнутый полудракон, продолжая сжимать мою руку.

— Даргон, отпусти меня, мне больно, — я попыталась вырвать руку из его железной хватки.

Наконец он отпустил меня, но только для того, чтобы громко, так чтоб услышали все, кто стоял вокруг, а учитывая, что раздавали мясо, пришли почти все, кто жил в поселении.

— Ты сегодня войдёшь в мой дом.

— С чего бы это? — сказала я. — И не собираюсь.

Даргон молчал, и мне пришлось громко сказать:

— Ты не можешь меня принудить, по твоим же правилам, я охотник. И вот эта гора мяса… — Я показала на разделанное мясо каборы, которое уже раздавали людям. — Тому свидетельство.

К нам подошёл Кейлан.

— Дарг, поговорите позже. Надо раздать мясо и отпустить людей. Времени уже прошло много.

Даргон ещё раз бросил на меня взгляд своих чёрных глаз и отошёл от меня.

Мы с Марен пошли домой. Проходя мимо Корна и Витора, я кивнула им:

— Я к вам потом забегу.

В доме Марен заварила мне травяного отвара.

— Я хочу помыться после охоты, — сказала я.

— Успеешь. Успокойся сначала, я же вижу, как ты переживаешь.

И тут же спросила:

— Почему ты уверена, что Даргон не твой истинный?