– Да, и я сразу не подумала, что для тебя это дело больше, чем обычное, более личное в связи с тем, что в этом деле завязана твоя подруга, – добавил он.

Я молчала, потому что понимала, что как только раскрою рот, сразу начну рыдать.

Нет! Они не увидят, как я рыдаю! Я Матильда. Я сильная. Я успешная. Я уверена в себе. Я повторяла это снова и снова.

– Никто тебе ничего не сделает, Матильда, – продолжал барон. – Наоборот, я договорился с Фоксхельдом, что ты пробудешь здесь, в его доме, пока длится процесс. Это наиболее безопасное место на границе двух королевств. Насколько я тебя знаю, что в любом другом месте был бы уверен, что ты сбежишь или что-нибудь придумаешь. Но здесь, Матильда, у тебя точно не получится. Как только процесс завершится, я приду за тобой. И, Матильда… Моё предложение всё ещё в силе.

Вот тут я не выдержала.

– Я могу вам сейчас ответить, барон. Вы хотите услышать мой ответ?

Я нашла в себе силы улыбнуться. Уж не знаю, что подумал барон, но он подошёл ко мне, чуть наклонился, будто бы собираясь взять меня за руку, и тогда я сделала это. Я безо всякого предупреждения, размахнувшись, ударила его по лицу. Но ударила не по-женски, а кулаком, по-мужски, разбив костяшки в кровь. Когда-то Матильда Каменева училась боксировать, и сегодня мне это пригодилось. Кто сказал, что у домохозяек слабые руки?

Не знаю, было ли больно Александру, но меня боль привела в чувство; она была мне нужна, вот такая – физическая, а не душевная.

– Нет! – потирая кулак, сказала я. – Мой ответ – нет! Я не выйду за вас. Вы слишком хороши для меня, барон. Прощайте.

И я, распахнув дверь, вышла из кабинета, в коридоре увидела стоящих громил, которые привели меня сюда.

– Ну что, парни, прово́дите меня обратно в мои покои? Я всё обсудила.

Может быть, они и удивились, но на их кирпичных лицах это никак не отразилось. Они по‑военному, не задавая лишних вопросов, встали, и мы пошли обратно, в выделенные мне покои.

Через некоторое время я уже сидела в покоях и смотрела в окно. Было больно, даже мелькнула мысль, чтобы прыгнуть. Но тут же в памяти всплыли лица детей, и я поняла, что не имею права на слабость. Я обязательно что-нибудь придумаю.

Этим вечером я была слишком зла, но именно злость дала мне силы. Я не могла уснуть и думала.

Я была уверена, что меня запрут. Но то ли замков в дверях попросту не было, то ли барон Дерайн вместе со своим дружком, бароном Фоксхельдом, были слишком уверены в том, что из Драконьего Ока не вырваться, а только ночью я осторожно вышла из комнаты. Удивительно, что никакой охраны возле двери не было, даже мелькнула мысль: они что, совсем перестали меня бояться?

Выйдя в тишину коридора, я пошла искать, где они могли спрятать мои вещи и переговорный артефакт. Нашла в кабинете барона Фоксхельда, в который каким-то удивительным образом я запомнила дорогу, и он тоже был не заперт.

«Может быть, ловушка?» – подумала я. Зайдёшь – и испепелит. Но мне было всё равно. Я вошла в состояние «вижу цель – не вижу препятствий».

Переговорный артефакт стоял на столе, я вспомнила, что у личных переговорников может быть дополнительный код, но мне и здесь повезло, в стационарном переговорнике барона Фоксхельда личного кода не было.

Я подошла к артефакту и задумалась: кому звонить? Кому я могу доверять настолько, чтобы сделать этот звонок? Таких людей у меня, похоже, больше не осталось. Мистер Мердок, да, пожалуй, но втягивать его во всё это…

Возможно, Диана? Или Фред?

Я понимала, что у меня будет всего один шанс. Если ничего не получится… Что ж, продержат до окончания процесса, Диана лишится магазина, моя репутация будет разорвана в клочья.

Не пришла на экзамен, не пришла на процесс и не получила должность адвоката. Ну, в общем-то, и не было у меня этой должности, жила же как-то.

Я взяла в руки артефакт, повертела, раздумывая, после положила его на место. Потом снова взяла, подумав: может, всё-таки позвонить господину Мердоку? Но что-то меня остановило.

И я позвонила Фреду.

Он поднял трубку сразу, хотя и удивился. Я испугалась, потому что слишком поздно подумала, что он ведёт дело со стороны истца, господина Фоксхельда, и уже хотела отключиться, как он спросил:

– Матильда? Что случилось? У тебя всё в порядке?

– Нет, Фред. Не в порядке.

– Почему ты звонишь с переговорника барона Фоксхельда?

– Фред, помоги.

Глаза защипало, я почувствовала, что слёзы собираются, грозя пролиться; похоже, я устала быть сильной, и Фред это услышал.

– Где ты?

– В Драконьем Оке, это замок Фоксхельда. Они заперли меня, они не хотят, чтобы я защищала Диану. – Слёзы хлынули из глаз так, будто бы прорвало плотину.

– Я знаю, где это! Ты что-нибудь откопала?.. – сразу сообразил Фред.

– Да. И, Фред, это опасно.

Я сначала колебалась, раздумывая, что я могу сказать, а что нет, но вдруг мне показалось, что в коридоре послышались шаги, и я начала рассказывать; и когда я дошла до появления барона Дерайна, Фред выругался.

– Они ничего тебе не сделали? – Неожиданно мне показалось, что я услышала в голосе Фреда рычащие нотки.

– Нет, Фред, мне просто плохо.

– Я что-нибудь придумаю, – сказал Фред.

А я с грустью подумала: «Ну что он может придумать? Тоже ведь зависит от своего ранга, от господина Форгейта, от… Софии».

Фред, по всей видимости испугавшийся того, что я молчу, добавил:

– Матильда, я знаю, ты не веришь мне, и понимаю, что, после того что я сделал, мне сложно доверять. Но…

Я молчала, мне казалось, что фраза Фреда не завершена, я оказалась права.

– Но… спасибо, – закончил Фред.

– За что? – удивилась я.

– За то, что ты позвонила мне.

И именно в этот момент я окончательно решилась довериться. Нет так нет – а вдруг?

– Фред, меня похитили. Барон Фоксхельд хочет держать меня здесь, пока не пройдёт процесс.

– Скажи мне, что надо сделать, – произнёс Фред, и мне понравилось.

– Вытащи меня отсюда, но, если ты не сможешь мне помочь, хотя бы свяжись с мистером Мердоком, пусть он подхватит моё дело, пока меня нет.

– Я вытащу тебя, – сказал Фред, и в голосе его звучала уверенность. – Жди.

Фред отключился, а я, прислушавшись к тому, что никто на самом деле не ходит за дверью кабинета и никакие убийственные следящие артефакты не сваливаются мне на голову, вдруг поняла, что и господин Фоксхельд, и барон Дерайн слишком уверились в том, что они безнаказанно могут манипулировать законом; а ещё они считают, что их драконьи замки неприступны. Возможно, так оно и есть, но я попробую сделать хоть что-то, и я решительно набрала мистера Мердока.

К сожалению, никто не ответил, а когда включился автоответчик, то я всё же сказала, не упоминая про Фреда:

– Алистер, меня похитили, это Фоксхельд и барон Дерайн, я в замке Драконье Око.

Именно в этот момент в трубке переговорника появился голос мистера Мердока:

– Матильда, мы вас потеряли, я связывался с Дианой, она рассказала, что вы уехали от неё больше суток назад.

– Да, Алистер, похоже, что барон Фоксхельд вложился, чтобы устранить меня, но я очень хочу сама довести этот процесс до конца.

– Чтобы самой довести процесс до конца, – я услышала, что господин Мердок усмехнулся, – вам нужно сдать экзамен, а он через два дня, а вы не просто где-то, а в Драконьем Оке.

– А что с ним не так?

– Он на границе двух королевств, по сути, нейтральная территория, на которой не должно быть военных ни с одной, ни с другой стороны – принцип равенства. Один военный одного королевства на одного военного другого – организовать можно, но на это нужно время.

В голосе мистера Мердока слышалось сожаление, что быстро помочь мне нельзя, что вся помощь, которую мне могут организовать, будет слишком поздно для процесса.