Корнет — молодец, он владеет собой, пусть даже в подобном замесе!

Вражеский киборг — второй из оставшихся и первый уцелевший… Сдался. Я видел поднятые руки, сброшенное оружие, закрытые лючки. Впрочем, последнее мне могло показаться — Красный-лидер летел сейчас слишком высоко, да и круги наматывал, не висел на одном месте.

Так, а что это у нас такое? На мосту?

Казалось, будто увечное полотно было сейчас облеплено муравьями. Синими, мохнатыми, размером с человека — или тролля, так будет вернее.

Вот и инструменты, блин, пригодились. Взорванную секцию парни починили на раз-два, даже без трех! Понятно, что вышла времянка, но и нам поезда по той не пускать — пока не пускать!

Киборг, то есть, киборги — второй плелся в поводу у первого и был связан чем-то вроде троса — прошли по новому куску совершенно без проблем. Вот она, сила выучки и специальных навыков!

Кстати! А что у нас с магом? Добежал ли до воды, потух ли, выжил?

Первое да, второе — тоже, третье — сомнительно. Ближний к тому берегу китенок ударил хвостом и пошел на глубину. На берег выплеснула вода, вместе с ней — человеческая нога средней прожарки. Приятного, блин, аппетита!

Говорят, после боя приходит тоска.

Бывает, наверное — когда делать нечего. Нам вот есть.

— Трофеить отправим людей, — напомнил я на всякий случай.

— Предосторожность не лишняя, — согласился старший опричный киборг. — Вполне могло остаться огнестрельное, в смысле, рабочее. Не стоит лишний раз…

Он не договорил, подвесил паузу, но я все равно согласился — мол, не стоит.

Короче, трофейная команда ушла за мост, и вел ее неугомонный эльф по имени Эдвард.

Тролли — те, кто шел воевать, но пришел чинить мост — вернулись быстро.

— Нам там пока нечего делать, — сообщил начальник работ, он же — шаман Мантикорин. — Мост, так-то, не в порядке. Безобразие! Починим. Но потом.

Он был прав, и я согласился: пусть люди, вернее, тролли, делают свое дело — раз у них то так лихо получается.

Похоронная команда ушла следом за трофейщиками. Мы решили закопать супостатов на противном берегу: для виду. Я наведаюсь туда ночью, в одиночестве и без свидетелей. Не считая, конечно, Заи… Эх! Я вспомнил о похоронах.

Кстати, надо перенести бренные останки легендарного героя под крышу. Сначала выбрать помещение, потом — с почетом — перенести.

Как хоронят орков, я случайно знал — может, не всех, но тутошних, Казньских, точно.

— Что с ним делать? — это Дори спросил. Правильно — все мысли о том, как поступить с Заей Заей, вернее, тем, что от него осталось, роились пока у меня в голове. Надо было делиться, мыслями-то.

Главное — не ныть. Не ныть, я сказал! Братан бы точно не одобрил, а я и так еле держусь. Ну, раз так — вместо нытья будем ржать.

— Тело будет предано огню, — ответил я пафосно. — А старший мичман будет петь.

— Кто? — не понял кхазад Зубила, он же — гном Дори. — А! Нет у нас такого! Ни одного мичмана, ни старшего, ни просто так.

— Корнет, — обернулся я к мизансцене: старший киборг почти что наехал на младшего. — Скажите мне как опричник гражданскому: вы петь умеете?

'Мой корнет, известный меткостью стрельбы, кладёт на месте несколько заговорщиков,

а наши доблестные жандармы являются так поздно, что трупы успевают увезти,

а, может быть, даже закопать.'

Иван Антонович Покровский, командир полка.

Радомиров не ответил — ему было очень сильно не до меня, тем более — не до моих смешных идей. Корнет стоял навытяжку, но в позе подчинения — таковая одинакова что для полностью живых людей, что для киборгов. Стоял и трепетно внимал.

— Сопляк! Мальчишка! — переживал за подчиненного полковник Кацман. — Врукопашную ему захотелось! Ракеты для чего, а? Пулемет тебе зачем?

— Ракеты в регламенте, — еще сильнее понурился ругаемый. — Пулемет смазать не успел.

— Дурдом! — заявил старший жандарм, и я — в кои веки — был с ним полностью согласен.

А что — скажете, он был не прав?

Все, буквально все делалось через неудобные части тела! С опозданием, с опережением, не то, что требовалось, не по плану! Мне — как Главе клана — оставалось только умудренно кивать и делать вид, будто так и было задумано.

Кланом вертит кто как хочет — пусть своей, отдельной частью, но целое и состоит из частей!

Вот вы спросите, например: а как же авиация? Не в смысле «Красная эскадрилья», некротические малые летательные аппараты, сокращенно НМЛА, а нормальная авиация? Высотный разведчик, штурмовики, бомбардировщик, наконец? А я отвечу — они прилетели. Очень вовремя — когда все уже закончилось. Только чудом не отбомбились по трофейной команде: цель-то оставалась прежней!

Так что полковник просто нашел в лице корнета крайнего слева: не признаваться же в том, что сам натворил глупостей, и не в один слой?

— Авиагруппа КАПО вышке, — запросил я эфир. Это мне приволокли местный ретранслятор: связной амулет, похожий на мобильный телефон, только без экрана и всего с двумя кнопками.

— В канале авиагруппа, — откликнулся знакомый голос.

— Зиганшин, ты? — обрадовался я.

— Как есть, — я не видел лица авиатора, но был уверен: он улыбается.

Блин, я ведь не умею говорить с военными, если по радио! Значит — импровизирую. В конце концов, начальник я гражданский, мне можно.

— Осторожнее там, на всякий случай. На другом берегу Казанки, куда вас отправили, уже наши, — я отпустил кнопку — тангенту, кажется. Или это я путаю?

— Вижу ваших, — ответил авиатор. — Все, веселье кончилось?

— В каком-то смысле, — тонко пошутил я, — только началось. Но дальше мы справимся сами.

— Тогда пойдем на Дербоград, — решил Зиганшин вслух. — Зря летели, что ли? Мало ли, может, штурмануть чего, может, бомбануть. Сократить поголовье всего на свете.

— Разговорчики в канале, — через слабый треск помех пробилась диспетчерская КАПО. — Вам там совсем заняться нечем?

Говорю же — бардак!

Как ни старайся, от себя не сбежишь. Это я об обязанностях, которые никто с меня не снимет: ни как с Главы клана, ни — как с друга. Ну, вы поняли.

Я стал искать белое уручье тело, и не нашел. Вместо того встретил гнома Дори — сей достойный из кхазадов не крутился постоянно под ногами, и встреча оказалась почти случайной.

Нет, теперь я понимаю, что управляющий делами клана постоянно занят. Еще я знаю, чем именно он занят — но прямо сейчас у меня был совсем новый вопрос — никак не связанный ни с торговлей, ни с хозяйством.

Зубила нашелся в дальнем углу Правления. В этой большой комнате мы устроим архив — когда-нибудь потом, когда дойдут руки. Пока комната оставалась пуста — если не считать пары стульев и стола. Вся мебель была занята, даже на столе кто-то сидел.

— Знакомые все лица, — делано порадовался я. — Зубила, Гвоздь. Эээ… — я чуть помедлил, вспоминая имя гоблина. — Куян. Кстати, это у тебя имя или погоняло?

— Оба, — хмуро ответил гоблин. На лице его читались сразу две эмоции: «как же вы задолбали этим вопросом» и «с другой стороны, смотря кто спрашивает!»

— Мы тут заняты, вообще-то, — намекнул Дори всей своей спиной.

— Опа, — вызверился я. — Никто ничего не попутал? Погоны не жмут богатырским плечам?

Сами понимаете, мне очень, очень сильно надо было сбросить негатив. Если один там гном решил подставиться — кто ж ему доктор?

— Ой, — кхазад обернулся и увидел меня. — А мы тут это.

— То есть, по голосу ты меня не узнал, — кивнул я. — Недоработка. Я даже знаю, чья именно! Ничего, разберемся. Теперь вот что: у меня вопрос.

— На леднике, босс, — гном понял меня почти без слов. — Подвал. Там.

— А чего не морозильник? — удивился я.

— Зайнуллин являлся, — ответил, почему-то, Гвоздь. — Сказал: тело на лед. Я решил, что от имени и по поручению, нах!