Я была уверена, что смогу помочь. Я хотела, чтобы он жил.

***

Дарн Каэнарр лежал, глаза его были закрыты, тёмные волосы разметались по подушке, нос заострился, лицо было бледным, он был похож на восковую куклу, я однажды видела такие в прошлой жизни, в страшном музее восковых фигур. Кому-то может нравится такое, но меня эти «куклы» пугали.

Холодная бледность кожи и ледяные руки указывали на то, что времени действительно осталось мало.

Я посмотрела на Каэнарра и вдруг словно погрузилась в параллельный мир, как наяву увидела, что его дракон бьётся сам с собой. Он огромен и силён, но невозможно победить себя, силы абсолютно равны, и я та, кто могла встать на его сторону, и усилить, но как выбрать того, кто мой дракон? Они были одинаковые.

— Госпожа Лия, что вы видите? — спросил меня целитель Кайлеан.

— Он убивает сам себя, — ответила я.

— Да, так действует нарушение клятвы, — сказал целитель, — вы сможете ему помочь?

— Я попробую, — ответила я и ринулась в центр этой битвы.

Не стало ни комнаты вокруг меня, ни стоящих рядом лекарей, даже дворец исчез. Я находилась в пустыне, среди сверкающих алмазной пылью гор, и прямо надо мной в багровом небе бились два чёрных дракона. Так всё-таки, какой из них мой?

По словам целителя один был последствием нарушения клятвы, а другой всем тем, что делало Каэнарра самим собой.

Осмотревшись, я положила руки на землю, и немного воздействовала на неё силой, пожелав, жизни для него. Раздался гром, земля содрогнулась, по алмазным горам побежали трещины. Что-то ударило меня прямо в лицо, я дотронулась рукой до щеки и с удивлением увидела кровь. Скорее всего в лицо мне попала алмазная крошка. Неужели всё происходит наяву?

«Надо беречь глаза,» — подумала я.

И снова повторила то, что уже делала. После каждого раза, треск и грохот, и содрогание всего вокруг усиливалось, и мне приходилось каждый раз падать на землю, прикрывая голову и лицо руками. Я чувствовала, что я уже вся в царапинах, потому что мелкие осколки, сыпавшиеся с гор, пробивали одежду на спине и жалили словно осы.

Сколько прошло времени я не знала, после очередного толчка, расколовшего одну из гор, я подняла глаза и увидела, что в небе больше не идёт битва, что остался только один дракон и он лежал на земле.

Я подбежала к нему, он был горячим, будто раскалённая печка, но его жар не обжигал меня. Осмотрев дракона, я поняла, что мне осталась самая малость, но в этот момент какая-то сила выдернула меня от него и я вновь очутилась в комнате.

— В чём дело? — резко спросила я целителя Кайлеана, который держал меня за руку.

— Вы живы, — с облегчением выдохнул он.

— Я-то жива, — с возмущением сказала я, оборачиваясь в сторону кровати, чтобы посмотреть, как там Каэнарр, — а вот его я не долечила.

И вдруг голова у меня закружилась, меня резко затошнило от этой круговерти, и я вдруг стала оседать на пол.

Целитель Кайлеан подхватил меня.

— Сумасшедшая! Вы на себя взгляните! Вы не отходили от него четыре дня.

Первая мысль была: «Как там мой малыш? Уехала на работу…»

И целитель усадил меня в кресло, и принёс небольшое зеркало.

На моём лице опаловым светом сверкали глаза, а вот в остальном я выглядела истощённой.

— Но… — попыталась я сказать, что мне осталось совсем немного.

— Вы сделали невозможное, — сказал целитель, — теперь генерал будет жить, — и почему-то он очень тяжело вздохнул.

Я сразу поняла, что есть какое-то «но».

— Но что-то не так? — спросила я.

— Ваша связь, — сказал лекарь, и опустил глаза, — её больше нет.

«Ну вот, снова вернулись к тому, с чего всё началось,» — горько подумала я.

Вспомнила, какой красивый и мощный у него дракон. «Неужели он его потерял?» — с сожалением подумала я.

А вслух спросила:

— И чем это грозит? Генерал мог потерять связь с драконом?

— У вас есть ребёнок, — сказал целитель Кайлеан. — Возможно, это удержит дракона. Но сказать что-то определённое можно будет только тогда, когда генерал придёт в себя.

— Как долго он может быть в беспамятстве? — спросила я.

С одной стороны, мне хотелось дождаться пробуждения Каэнарра, а, с другой стороны, всё моё существо рвалось в Сартаис, к сыну.

Целитель Кайлеан покачал головой:

— Сложно сказать, ведь вы совершили невозможное, обычно после такого не выживают. Кто знает? Может восстановление займет несколько часов, а может быть и несколько дней.

— Я не могу больше ждать, — с сожалением сказала я. — Мне надо возвращаться домой, у меня там ребёнок брошенный.

Жалобно посмотрела на целителя, который только что влил в меня половину своего резерва, чтобы я быстрее восстановилась и попросила:

— Пустите меня в комнату к генералу, я посмотрю его ещё раз и после вернусь в Сартаис.

Лекарь Сайен вместе с целителем Кайлеаном, уже узнавшие всю правду про меня и генерала Каэнарра, только покачали головами.

Взяв с меня обещание, что я не стану снова «проваливаться» в нереальность, королевский целитель разрешил мне подойти к Каэнарру и самой убедиться в том, что он идёт на поправку.

Я проверила, с генералом действительно всё было хорошо, а в себя он не приходил как раз по этой же причине, все силы его организма уходили на восстановление.

В Сартаис мы с Рено отправились порталом, по дороге он больше молчал, лишь один раз сказал:

— Я понимаю, почему вы мне не всё рассказали, Лия, но теперь, наверное, вам будет ещё сложнее. Всё же мы с вами такого накрутили… и документы на госпожу Бофор, и вы теперь в роду барона Аронара.

— Рено, — спросила я, вдруг вспомнив, то хотела это узнать, — вы знаете, что произошло между Каэнарром и бароном Аронаром?

Рено посмотрел на меня, тяжело вздохнул и ответил:

— Дочь барона Аронара была супругой лорда Каэнарра.

Пазл сложился. «Неужели это месть?» — подумала я. «И я, и мой сын… нас используют? Неужели милейший барон может так поступать?»

Когда я вернулась в особняк, первое, что увидела: совершенно мирную картину. Барон гулял с Александром. Тот сидел у него на руках, а барон ходил с ним по саду вокруг особняка и рассказывал про всё, что они видят.

И это совершенно не стыковалось с тем, что я себе надумала. Но разговор с бароном всё-таки состоялся.

— Да, я мстил, — не стал скрывать барон Аронар. — Но я не использовал ни вас, ни тем более Александра. Лия, вы стали мне как дочь, и я не могу причинить вам зла. А лорд Каэнарр должен был получить по заслугам. Он должен был умереть. И в этом не было бы ни вашей, ни моей вины — только его.

Барон как-то коротко выдохнул и зло сказал:

— Это в его натуре, он всегда нарушает договоры. Разве с вами было не так? — и барон горько усмехнулся.

А мне нечего было ответить, потому что в одном барон был прав, генерал не смог обеспечить защиту Амалии, и она погибла.

— Вы молчите, — сказал барон. — Потому что знаете, что я прав.

— Я спасла его. И сделала бы это ещё раз, — твёрдо ответила я.

— Вы просто ещё очень молоды, Лия, — вздохнул барон. — И не знаете, что такие люди, как генерал, не меняются. Не ищите с ним встреч. Мы вырастим Александра и без него. Вам просто надо дать ему моё имя.

Я вопросительно взглянула на барона, не понимая, что он имеет в виду.

Барон улыбнулся:

— Не бойтесь, ничего такого. Просто вы сами уже часть моего рода. Такой же ритуал мы можем провести и для Александра.

Что-то задело меня в мягкой речи барона… Возможно, то, что он слишком торопливо постарался сделать это предложение. Это напомнило мне мельдорцев, которые тогда не дали времени подумать и осознать, что происходит.

— Я подумаю, Гилар, — сказала я барону и заметила, как недовольно поджались его губы.

Значит, я была права, барон всё-таки не оставил свои попытки отомстить Каэнарру.

Я сначала хотела переехать обратно в свой дом, но барон меня уговорил остаться. В глазах старого барона стояли слёзы, и, хотя у каждый раз старалась себе напомнить, что драконы ничего не делают просто так, мне всё равно стало его жаль.