Увидев, что Захарий так и не пошевелился, чтобы выгнать нас с лекарем, Итон, кстати имя ему очень подходило, одной рукой подтянул к себе коляску, и опираясь, стал подтаскивать неподвижное тело к краю кровати.

Захарий попытался броситься к нему на помощь.

— Стоять! —одновременно с супругом сказала я, и все и Захарий, и лекарь, и даже Итон, удивлённо на меня посмотрели.

А мне надо было увидеть, сможет ли он закинуть себя в кресло или нет, полная ли у него неподвижность, какой у него уровень поражения, как он фиксирует таз.

Где «обрыв»?

Лекарь сказал, что там, где сходятся каналы, но я хочу точно знать, у него там частичный обрыв или полный разрыв. Я ни черта не смыслю в магии, но зато я могу вылечить многое и без неё, надо только поставить верный диагноз.

И сейчас, в этом состоянии злости на нас, он это отлично продемонстрировал. И, похоже, что моё первое впечатление и мой предварительный диагноз подтверждаются. Я пока не буду обнадёживать ни себя, никого бы то ни было, надо проверить ещё раз.

Правда нам с лекарем пришлось быстро выходить из спальни, когда генерал попытался нас раздавить.

***

Генерал Итонриад (Итон)

Я пришёл в себя от того, что меня было хорошо. Откуда это? Я наконец-то умер? Дракон-отец услышал мои молитвы и забрал к себе в небесные Чертоги?

Но реальность оказалась куда хуже. У меня на коленях сидела … моя жена. Ненавижу!

Почему я не умер во время ритуала? Лекарь же сказал, что это практически девяностопроцентная смерть для того состояния, в котором я сейчас нахожусь. А я жаждал смерти!

Кто я? Жалкий обрубок, неспособный придушить собственную жену!

Я выгнал всех, никто не должен видеть меня таким! И она в первую очередь! Уехала? Вот и пусть не возвращается! Она думает, что я не знаю? Но я слышал, как она сказала лекарю: «Может, и лучше, если он не переживёт». Двуличная тварь!

Не желаю больше чувствовать, не желаю любить, любовь всегда заканчивается предательством! Единственное, что я хочу, это тишины, именно поэтому я оставил в доме Валенсию. Она, по крайней мере не притворяется, она ждёт моей смерти, и приближает её как может.

И вдруг, моя жена у меня на коленях, и я сам её целую, а она самозабвенно отвечает. Мне даже показалось, что никогда ещё поцелуи с ней не были такими сладкими. Или я забыл.

И что самое странное, я почувствовал, что моё естество откликается на неё. Но этого не может быть! Ниже пояса, я жалкая деревяшка, обрубок!

Так она ещё и собралась меня лечить? Ей что ритуал мозги вывернул?!

Раскомандовалась!

И даже мой Захарий, который никогда и никого, кроме меня не слушал, словно оглох, а её приказы выполняет. И Кристиан. Я не удивлюсь, если завтра и Валенсия будет перед ней белочкой скакать. Может в неё вселился злой дух?

Нет! В храме отца-Дракона такого произойти не могло.

И ещё своего лекаришку притащила! Не бывать этому! Ко мне никто больше не прикоснётся, и лечиться я не собираюсь!

И вдруг я словно наяву ещё раз услышал, как она скомандовала, в унисон со мной: «Стоять!»

И смотрела, как я залезаю на кресло. И то, как она смотрела было чем-то новым, одновременно будоражило и злило. И я аррхи её побери, старался, чтобы ей… понравилось.

После того, как мы вышли из покоев генерала, лекарь буквально «вытер пот со лба».

Головой покачал:

— Страшно-то как, аэра Оливия, я чуть было не поседел.

Я с удивлением взглянула на мужчину, и вспомнила, как он одним прикосновением пальца отправил моего супруга в сон:

— Вы же маг, если что, то сможете себя защитить.

—Эх, аэра Оливия, это я даже не знаю, как получилось, если бы не вы, то ни за что бы не решился даже до него дотронуться. А рядом с вами, как будто бы решимости прибавилось.

А я неожиданно поняла, что вот в этом признании лекарь весь и есть, и поэтому не добивался, чтобы ему предъявили пациента, и поэтому не противоречил аэре Валенсии. Он трус.

— Так каков ваш вердикт, лекарь Номар? — спросила я, — что скажете по вашей терапии, что надо продолжать, а что исключить? Может магией сможете подлечить моего супруга?

— Аэра Оливия, как я говорил вам и в прошлый раз, магией вашего супруга не вылечить, потому что он попал под магический взрыв, который сделал невозможным восстановление магическим путём.

Потом помолчал, видимо, набираясь смелости и добавил:

— Да и сложно вылечить того, кто сам не хочет лечиться.

Я подумала, что это правда, и вспомнила своего супруга, каким я нашла его с утра, и потом, когда он зло зыркал на меня глазами, перебрасывая своё мощное тело с кровати на кресло и, после, когда он попытался нас с лекарем задавить. Два совершенно разных человека.

Вернее, не человека. Но эта информация ещё не уложилась у меня в голове.

Очнулась от мыслей, когда поняла, что стою и молчу уже какое-то время, а лекарь в силу то ли природной трусости, то ли хорошего воспитания, тоже стоит, и ждёт, когда я соизволю заговорить.

— Пойдёмте, лекарь Номар нам с вами надо аэру Валенсию осмотреть.

— Кристиан, — я заметила, что дворецкий далеко не ушёл, а стоит на лестнице, видимо, дожидаясь, когда мы с лекарем выйдем. — Проводи нас к аэре Валенсии.

То, что аэра Валенсия пришла в себя, мы с лекарем услышали, ещё не доходя до её покоев.

— Я её сгною! — кричала женщина, которой после удара бутылью полагалось лежать и не отсвечивать.

Лекарь Номар на меня обернулся и тихо произнёс:

— Похоже, что с аэрой всё в порядке, может ей не нужен осмотр?

— Нужен, — сказала я, — вдруг у неё после падения в голове помутилось, усыпите её и проверите.

И лекарь побледнел. Конечно, он сейчас решал неразрешимую задачу, или послушаться меня, ту, кого он недавно наблюдал растерянную и несчастную, но неожиданно справившуюся с самим раэном Итоном, или не вступать в конфликт с аэрой Валенсией, которая, похоже, та ещё штучка.

В общем, в конце концов мы дошли до покоев, которые занимала аэра Валенсия. Думаю, что она выбрала эти покои не за их роскошь, хотя они и смотрелись гораздо дороже, чем изодранные покои моего супруга, а за то, что они располагались довольно далеко от его покоев.

В другом крыле особняка.

Аэра Валенсия была живее всех живых и, когда мы с лекарем вошли, она как раз стояла посередине гостиной и держала в руках вазу. Увидев меня, она, не раздумывая швырнула этой вазой в меня, и вполне возможно, что я бы не успела отклониться если бы не Кристиан, который каким-то невероятным образом эту вазу поймал.

—Ты-ы-ы! — почти завизжала она.

—Я, — спокойно подтвердила, и спросила, — собираетесь?

Аэра Валенсия взвыла что-то нечленораздельное, лицо её исказилось, и вообще она не напоминала более здорового человека.

Я взглянула на лекаря, тот с ужасом смотрел на кричащую и практически бьющуюся в конвульсиях женщину.

— Лекарь Номар, надо что-то делать.

Лекарь кивнул и попытался выйти из комнаты, но выход перекрывал Кристиан.

Две горничные прижимались к стенам.

В конце концов мне это надоело, и я шагнула к аэре Валенсии, намереваясь прекратить истерику одним из самых простых и эффективных способов.

И я бы точно дала ей пощёчину, но она неожиданно замолчала, но только для того, чтобы в следующее мгновение заявить:

— Я никуда не поеду,

И тут же добавила язвительным тоном:

— Кристиан, объясни аэре Оливии, почему я остаюсь.

Я вопросительно взглянула на дворецкого.

— Аэра Валенсия является признанной наследницей раэна Итонриада, — сказал Кристиан, — и имеет право жить в его доме.

Аэра Валенсия посмотрела на меня с видом победительницы.

Мне сразу же захотелось выяснить о своих правах, но я сдержалась. Вместо этого я сказала:

— Хорошо, в таком случае я не буду настаивать, чтобы вы уезжали прямо сейчас, но, если я узнаю, что вы продолжаете распоряжаться в этом доме, или спаивать моего супруга, то я найду способ вас выселить.