Однако в любом случае виды на урожай были весьма грустными, везде они такими выглядели, кроме как в десятке владимирских уездов. Ну а так как я считал, что моей главной заботой является обеспечение работников компании нормальным питанием, и Василий Михайлович эту мою задачу тоже считал очень важной, то уже в середине июня я с учебой временно завязал: стало понятно, что корм для компании только у нас в губернии вырастить получится. Потому что и в Московской губернии засуха уже в мае показала свои острые зубки, а надежды на сибирский хлеб не было. Точнее, в мае там тоже сушь стояла, зато уже в первой декаде июня там поля дождями заливаться стали, что на пользу урожаю точно не идет…

Так что в губернии мужики засыпали поля где торфом, где сапропелем (ну, тем, что поблизости они найти могли), везде очень много извести на пары сыпали (господин Палилов сказал, что для местных почв норма известкования составляет аж восемь тонн извести или доломита на гектар), ну а после того, как поле засыпалось чем положено, трактора его сразу же и перепахивали. В общем, скучно никому не было, и особенно скучно не было мне: понятно, что на нынешний урожай я вообще повлиять не мог, а вот «подготовить почву» для будущих (причем и в прямом, и в переносном смысле) я точно мог. Несколько странным на первый взгляд способом, но я-то точно знал, что он результат даст, и довольно скоро: во всех уездных центрах в срочном порядке были организованы «сельскохозяйственные средние школы», которые должны были стать чем-то вроде сельхозтехникумов.

Но вот это было делом очень непростым и очень, очень недешевым, так что я теперь с утра и до позднего вечера мотался по селам и объяснял уставшим до изнеможения крестьянам, что такие «школы» уже через год, максимум через два позволят в товариществах урожаи собирать не хуже, чем в семнадцатом году. И не на одних лишь «демонстрационных» полях, а вообще на всех — но денег на такие школы у меня нет, а если каждый мужик на такое дело выделит хотя бы по паре рублей… Все равно собранных денег на обустройство школ катастрофически не хватало, но тут уже губернские власти оказали изрядную помощь и тоже копеечкой на такое дело поделились. Потому что эти «школы» проходили под расходные статьи «на образование», а тут страна денег особо не жалела. То есть давала «по возможности», но если при царе в четырнадцатом году на образование было потрачено почти шестьсот пятьдесят миллионов (из которых почти половину выделили как раз губернии и земства), то в нынешнем из бюджета на образование денег отстегнули всего около двухсот миллионов, но дали губерниям такие полномочия (и создали такие законодательные условия), что только «местные бюджеты» на образование превысили полмиллиарда. А условия были простыми: губернские власти получи право на введение местных налогов, сборы от которых только на образование и разрешалось направлять. Небольшие налоги, но и они очень способствовали и помогали — а в губернии это «образование» оплачивали главным образом местные текстильные магнаты. И сами школы (здания этих школ) как раз за счет губернского бюджета и начали строиться, ну а собранные с мужиков деньги намечалось тратить на оборудование и зарплаты учителям. С учителями тоже было трудновато, но все же найти достаточно грамотных агрономов было возможно, а если им и условия хорошие создать, то и не особо трудно.

Точнее, нетрудно было качественное жилье им предоставить, но ведь понятие «комфортная жизнь» не только хороший дом или квартиру в себя включает — но на первое время и квартир совершенно «городских» все же было достаточно. А вот когда работа школ обеспечит рост урожаев, то и все прочие удобства приложатся. Точно приложатся; инженеры из «кадрового резерва» показали мне две разработанных по моей просьбе машины: экскаватор с ковшом на четверть кубометра и экскаватор уже роторный, который успешно копал канаву шириной в фут и глубиной в три аршина. Пока что это были «опытные экземпляры», но я уже почти наверняка знал, где из довольно скоро серийно выпускать будут: оружейный завод в Коврове остался почти без новых заказов от армии и там Василий Михайлович точно хотел что-то новенькое изготавливать. А для производства экскаваторной гидравлики (обе машины были с гидравлическими приводами) почти все необходимое на оружейном уже имелось, так что такой вариант «смены профиля завода» выглядел неплохо.

Впрочем, это были писанные вилами по воде планы на будущее, а пока нужно было заботиться о том, чтобы настоящее оказалось не самым паршивым: оценки будущего урожая вызывали приступы уныния (кроме, разве что, у товариществ Владимирщины). И я даже сам приготовился приуныть, но вдруг окружающая действительность резко поменялась: правительство объявило, что война, наконец, закончилась…

Указ об окончании войны вышел первого августа, то есть война продолжалась ровно пять лет. Но сам этот указ народ воспринял довольно равнодушно, просто потому, что на самом деле в тылу (то есть по всей стране, кроме пары кавказских губерний) война на людей практически никак не влияла разве что теперь в крестьянских семьях стали ждать скорого возвращения мобилизованных мужчин — но их и без того большей частью уже демобилизовали, так что и этот фактор сыграл роль крайне незначительную. Но это касалось только «простого народа», а вот в промышленных кругах…

В промышленных кругах тоже на прекращение (официальное прекращение) войны внимания обратили мало, и люди заметили лишь то, что отменялось военное положение. Но ведь газета «Российские известия», которая указ опубликовала, кроме него еще несколько напечатала — и вот они как раз бурное обсуждение и вызвали. И больше всего обсуждалась денежная реформа: министерство финансов объявило о том, что с первого января двадцатого года прекращается действие царских еще банкнот, и все старые «бумажки» больше приниматься в качестве платежных средств не будут. Чисто технический момент, но в нем имелся и один сугубо «политический» момент: первого января двадцатого года все банкноты, не предъявленные в отделения государственных банков, превращались в тыкву, а от иностранных компаний (да и частных лиц с иностранным гражданством) эти банкноты банками не принимались. То есть ха границей не принимались, так что обменять их можно было только на российской территории, причем обмен «бумажек» был ограниченным: в указе особо отмечалось, что компаниям обмен будет проводиться только при выдаче наличных с расчетных счетов. То есть какая-то торговая лавка могла положить на счет старые банкноты и затем получить новые — но за оборотом средств в банках очень внимательно следили налоговые органы и лавочнику с оборотом в пару тысяч в месяц разом положить на счет миллион было невозможно…

В указе, конечно, предусматривалось и множество исключений (в том числе и по срокам обмена), но, как я подсчитал, навскидку зарубежцы могли потерять на таком обмене довольно много миллионов рублей. Очень много, хотя это лишь в малой степени компенсировало убытки России от потерь, связанных с обесцениванием валют «союзников». Но главным в этой реформе (а это была все же именно денежная реформа) заключалось в том, что отныне Россия не принимала платежи от иностранных компаний в русских рублях и не обменивала иностранцам рубли на золото: страна снова сделала рубль неконвертируемым. И с одной стороны это было очень плохо, я ведь собирался довольно много всякого разного за границей приобрести. Но, с другой стороны, с позиции как раз государства это было замечательно: теперь из России туристы уже не могли выводить по триста миллионов в год в своих карманах. И иностранные компании не могли выводить почти по миллиарду — и вот тут открывались новые возможности. Как перед страной, так и перед компаниями Салтыковых (в том числе и теми, которые официально считались моими или Дарьюшкиными). Просто потому, что очень многим иностранцам стало вообще невыгодно продолжать работу принадлежащих им предприятий, ведь прибыль-то они вывезти к себе уже не могли. А если у компаний появлялась иностранная валюта за счет продаж там собственной продукции, то появлялся вариант незадорого такие предприятия у них выкупить. Именно что незадорого, ведь как раз избытка валюты в России не было, так что чтобы хоть что-то за них выручить, цены им придется резко снижать. А вот в компании источник иностранной валюты внезапно появился весьма приличный…