У того был уставной «горошек», ГР-43, и магазин, конечно, тоже опустел: Варда считал выстрелы.

— Ты кто такой, угребок⁈ — взревел последний оставшийся нелюдь в форме тюремщика.

Вместо ответа Варда ускорился, преодолевая дистанцию между ними за доли секунды, и двинул мужику кулаком в солнечное сплетение, одновременно подсечкой роняя того на пол. А потом вторым ножом перерезал горло. Мужик не успел ответить: Варда по праву гордился своей скоростью. У него получалось даже быстрее, чем у отца.

Так, теперь последний, который все еще пытается выдернуть из руки нож. Ему просто свернуть шею: многовато уже крови, Варда весь ею перепачкался. Шмотки, видимо, придется выбросить — химчистка нормальная не возьмет. Или возьмет? Мало ли где можно заляпаться кровью… У мамы на работе, например.

Варда выкинул из головы лишние мысли: нервяк. Подошел к Анне Романовне, выдернул кляп.

— Ну ты крут… — хрипло пробормотала женщина. — Помоги… встать. Колено сильно ушибла.

Варда подхватил ее за локоть и вздернул на ноги.

— Тут нет магии, — коротко сказал он. — Желтое поле.

— Я поняла, — тяжело дыша, каким-то странным тоном сказала пожилая дама. — Они были в форме… и говорили, что вот… башню вырубили, чтобы дать какому-то сообщнику возможность колдануть… Это… у них тут…

— У них тут маршрут контрабанды, — Варда подошел к одному из ближайших тюков, вспорол его ножом. Ткань распалась, открыв множество кожаных сумок, переложенных бумагой. Качественная кожа, даже при свете фонарей видно. И фурнитура неплохая. И… это что, логотип? Две истрелийские буквы, переплетенные между собой. Ого!

— Контрафактное галантерейное производство, — сделал он вывод. — Я читал о таком…

Да, Варда читал: производство поддельной продукции на базе тюрем! Тут, видно, над ними колония. И это объясняет наличие желтого искрового поля. Во всех тюрьмах с некоторых пор его тоже держат «по умолчанию» — не столько из-за того, что заключенные могут оказаться магами (это проверяют), сколько из-за того, что магией могут устроить побег.

Павла Николаевича убили из-за поддельных брендовых сумок.

Ну что ж, бабушку Варды, которую он никогда не видел, убили из-за массового истрелийского оружия. А самого Варду десять лет назад едва не убили из-за дешевого разбодяженного наркотика. Чем один повод лучше другого?

— Уходим, быстро, — сказал он Анне Романовне. — И остальных уводим. Надо выйти из радиуса действия поля. Они могут нас преследовать.

— Точно, могут, — кивнула женщина. — Я тоже… читала… большие… деньги… уф, помоги, пожалуйста, что-то мне нехорошо.

«Надеюсь, не сердечный приступ», — подумал Варда.

Блин, если бы была магия, он бы сразу и проверил. А пока нужно было просто вести женщину к выходу…

Прямо навстречу офигевшим Фее, Жене и Вите, стоявшим в проходе и глядящим на эту сцену.

Особенно страшные глаза были у Феи.

— Варда… ты кто? — тихо спросила она.

— Студент третьего курса матфака, капрал запаса, это все, — сказал Варда. — У нас семья потомственных военных, отец научил кое-чему. Пойдемте, быстро!

…— Я обещал не приходить к тебе плакаться, — хмуро сказал Варда.

— И не приходишь, это я к тебе пришел, — покачал головой Гидеон, выгружая на стол бутылку коньяка, две огромных плитки черного шоколада и батон копченой колбасы. — Изврат, конечно, закусывать коньяк колбасой, но с разбитым сердцем — простительно. Уж как-нибудь смирю свой кулинарный протест.

— Я бы не сказал, что оно так уж разбито… — устало произнес Варда, смирившись со своей судьбой.

Он не очень-то хотел общаться с Гидеоном. Он вообще не очень-то хотел с кем-либо общаться. За окнами съемной квартиры лил осенний дождь — и так же пасмурно было у него на душе.

— О? Что так? — Гидеон разлил коньяк по рюмкам.

— Ты, наверное, был прав. Не очень-то она мне подходила. Я это уже постфактум понял.

Ги сел напротив Варды за стол, пригубил немного из рюмки и подпер щеку рукой, всем своим видом выражая готовность слушать.

Варда взял кусочек колбасы и начал жевать, до времени игнорируя коньяк. Он с утра ничего не ел, пить на голодный желудок не стоило.

— Я… не знаю, ее так напугало это все… — вздохнул Варда. — Она все нервно так спрашивала все время: а ты точно не шпион под прикрытием? А тебе точно двадцать два? Ты же маг, тебе же омолодиться — раз плюнуть, даже в клинику идти не надо… Взяла мою фотку, в Сеть загрузила… Ну, догадываешься, что потом было.

— Жнеца нашла?

— Именно. И после этого уже не доказать… Я ей говорил, что это мой отец! Предлагал познакомить. Но я чувствовал, что она все равно не верит! И главное… мне бы переживать за нее, страдать вместе с ней, пытаться ей помочь. А я больше чувствовал раздражение. Мол, женщина, я тебя спас вообще-то! Они бы нас всех прикончили, если бы не я!

— Что там, реально была продажа поддельных сумок? — уточнил Ги.

— Да, большой бизнес… Они как только увидели посторонних, сразу кинулись мочить — им любые свидетели были поперек. Мы как только из-под действия поля выбрались, я сразу всех на поверхность кратчайшим ходом, и отца набрал. А дальше уже дело техники. По-моему, в той колонии еще до вечера чистки начались.

Ги вздохнул.

— Она все это видела? Как ты пятерых?

— Только двоих последних, — поморщился Варда. — Но ей хватило.

— Ну и сама виновата, — подытожил Ги, доливая Варде коньяку — он сам не заметил, как все-таки выпил первую рюмку, не чувствуя вкуса. — Все же остальные нормально восприняли?

— Более-мене… Аня — так вообще…

— Аня? — хмыкнул Гидеон. — Ну-ка ну-ка… Это что-то новенькое. Свежее имя.

Варда покачал головой.

— Увы, это тоже не моя будущая жена. Тут я даже не предлагал. Хотя… — он вздохнул. — Нет, все-таки нет. Она в ближайшие годы в семье явно не заинтересована. Даже после окончательного омоложения. А я все-таки хотел бы… — он не закончил.

— После окончательного омоложения? — фыркнул Ги. — То есть тебе все-таки нравятся женщины постарше?

Варда усмехнулся.

— Вроде того. Сам удивляюсь.

— А почему тогда смурное настроение? Если ты уже утешился с другой?

— Да просто накатило… — Варда поморщился. — Тошно даже не потому, что мы с Феей расстались. А потому, что я в ней ошибся. Она казалась мне такой… настоящей, что ли? Особенно в пещерах. А оказалась… — Варда запнулся, подбирая слово.

— Слишком обывателем?

— Обыватель — это хорошо, — не согласился Варда. — Девушка-обыватель — это детишки, дом, предсказуемость… Почему нет-то? Просто… она мне не доверяла. А я думал, что доверяет. И как теперь быть? Как это проверить в следующий раз, когда я снова влюблюсь и решу, что вот она, единственная?

— Не искать единственную? — предположил Ги. — Более прагматично подходить? Ну или хотя бы не убивай при даме сердца пятерых вооруженных оборотней в погонах практически голыми руками… А, нет, наоборот! Убивай! Причем сразу человек двадцать — чтоб с гарантией. И смотри на реакцию.

— Спасибо, отличный совет, — проворчал Варда. — Из тебя выйдет прекрасный семейный психолог!

— Стараюсь.

Впервые Лёшка увидел Марину Сумарокову на новогодней ёлке для сотрудников детей НИИ ММИТ, куда его взяла мама. Лёшка дулся и не хотел идти, поскольку считал, что пять лет — уже слишком зрелый и солидный возраст для всяких там малышовых елок. К счастью, мама вовремя сказала ему, что тетя Лана и тетя Саня берут туда Федю и Кешу (мама Кеши в НИИ ММИТ не числилась, поэтому он шел как младший брат — это тоже дозволялось), и его мнение о грядущем празднике сразу изменилось на прямо противоположное.

И очень хорошо, что его все-таки уговорили, потому что Марина Сумарокова участвовала в детском спектакле, подготовленном сотрудниками, и была она одета в нежно-зеленое платье, все в кленовых листиках, и в волосах у нее тоже были кленовые листики, и ее серые глаза светились — она их специально подсветила магией! — и она парила над сценой, и вообще была так невероятно прекрасна, что Лёшка сразу понял: вот она, его любовь всей жизни.