Ну почему я так реагирую, я же всё знаю. И все знают. Попаданцев нет в Узоре.

— Ты же не веришь в эти сказки? — отсмеявшись сказал Арман.

А мне захотелось расцарапать ему лицо. Но вместо этого я спокойно ответила:

— Конечно, нет, но мне стало интересно побывать там. Куда никого не пускают.

— И как?

— Красиво.

Я чувствовала, что злюсь, и у меня подрагивают пальцы, и опустила руки под стол.

— Мы не слишком долго завтракаем? — спросила я.

Арман взглянул на часы, было без пяти минут десять, и я поняла, что он намеренно задержался, чтобы опоздать на встречу с Фераро.

— Я поеду в Архив, — сказала я.

Арман кивнул.

— Я заеду за тобой, когда освобожусь.

Арман высадил меня у здания Архива, которое находилось всего в паре кварталов от здания инквизиции.

Но в архив меня не пустили, весь отдел по артефактам был опечатан. Женщина, видимо администратор сидела в коридоре и промокала глаза платочком, то и дело всхлипывая.

— Что случилось? — спросила я её.

— Вчера произошло возгорание, и сработала система пожаротушения. Артефакты хорошие. Поэтому пожар был потушен, но, — и здесь она опять всхлипнула, — старые документы уже не восстановить, даже магией.

Меня снова опередили.

* Генерал Фераро *

И что происходит? Он же не собирался её целовать. Могла ли магия водопада так подействовать? Но это же просто смешно, это как прицепить замок к ограде моста, просто забавный обычай, и серебряные нити ничего не значат, эффект светящегося серебра достигается за счёт особой породы камня в скале, с которой спадает водопад.

Но факт остаётся фактом, он её поцеловал и на несколько секунд почувствовал себя… живым. Будто бы всё ещё впереди. И он знал, что её будет больно, он всё про неё знал, он изучил её психологический портрет. И всё равно сказал ей про нити.

А значит его план продолжается. Ничего не изменилось. Один поцелуй ничего не значит.

Но, вернувшись домой и не обнаружив своего пиджака, Альберт Фераро довольно улыбнулся, как будто всё так и было задумано. И, если она не вернёт ему пиджак с утра, вечером он заедет за ним сам.

Потом он вспомнил про Армана Роше и поморщился. И какого аррха спрашивается этот индюк притащился в его город? Да ещё и всем своим видом показывает, что Аврора его женщина.

Фераро видел, как Роше смотрел из окна, когда они с Авророй подъехали к гостинице. И даже пожалел, что не поцеловал её тогда возле гостиницы, и сделал бы это, если бы не боялся, что получит пощёчину.

Ведь ей плевать, что он генерал.

А утром, глядя на площадку перед зданием инквизиции он увидел подъехавшую машину, из которой вышел столичный полковник. Авроры с ним не было.

Фераро ухмыльнулся и направился к себе в кабинет. Надо было подготовиться к встрече.

***

* Аврора *

Выйдя из архива, я какое-то время размышляла, что я делаю не так, что надо сделать и поняла, что сейчас не хочу возвращаться в здание инквизиции. А вот переговорить с Кристин Конвей хочу. И, наняв машину, я поехала нарушать договорённости с Фераро.

Хотя о каких договорённостях с драконом может идти речь?

Кристин Конвей жила в дорогом районе. Ну что же, вероятно, Фераро может себе позволить иметь здесь домик.

Домик, у которого остановилась машина, выглядел, как небольшой особняк. А небольшим он казался, из-за того, что в нём был всего один этаж. Но на мой взгляд это только придавало дому ещё больше шика. Ведь всем известно, что в высоту строят, чтобы сэкономить.

Здесь явно не экономили. Обманчиво невысокий забор, как будто сплетённый великаншей-пряхой в причудливые цветы. За забором клумбы, клумбы, клумбы. Всё просто утопало в цветах.

В голову пришла весёлая мысль: «Трупы, что ли там Фераро закапывает?», настолько хорошо и ярко цвели цветы на этих клумбах.

В доме Кристин пахло яблочной шарлоткой. Так пахло, что у меня даже закружилась голова. Я её не ела, да и не готовила очень давно. С тех пор как попала сюда. Настроения готовить не было, потому что шарлотка это воспоминание о доме, о близких, оставшихся там, за гранью.

Она так обрадовалась моему приходу, что мне стало неловко.

— Проходите скорее. Я как чувствовала, что сегодня кто-нибудь придёт.

Меня тут же усадили за стол, налили странным образом горячего и в то же время освежающего напитка и действительно положили кусок шарлотки на тарелочку. И он тоже был сильно тёплым.

— Вы из инквизиции? Служите в нашем городе?

— Нет, — несколько суше, чем бы мне хотелось, ответила я, —я из столичного департамента, но вы правы, сейчас можно сказать, что я служу в вашем городе и я невольно улыбнулась.

— Вы же приехали спросить меня о нём?

И я сразу поняла о ком.

— Почему вы так решили?

— Не знаю, — пожала плечами пожила дама. — просто решила и всё.

После она хитро прищурилась:

— В последнее время Альберт сам не свой. И я связываю это с вашим приездом.

Я задумалась, слышать, что знаменитый Фераро, «ищущий смерти», вдруг поплыл и растёкся лужицей около моих, несомненно прекрасных ног, было глупо.

Но почему-то Кристин Конвей считала, что все те эмоции генерала, что она наблюдает в последние дни, всё это благодаря женщине.

А я вот подумала про другое: «Что, если знаменитый генерал может нервничать, потому что он и вправду принимал участие в краже артефакта?»

Задала я Кристин и вопросы о жене генерала, её сестре. Но Кристин говорила о ней с лёгкой грустью человека, уже пережившего боль. И теперь способного об этом рассказать.

Каждый раз, когда мимо домика проезжала машина я немного напрягалась, ожидая, что вот-вот войдёт генерал Фераро: «Что вы здесь делаете, подполковник Ставицкая?».

— Он не приедет, — сказала Кристин, когда я в очередной раз оглянулась на дверь, и мне стало неприятно, потому что я неожиданно поняла, что ждала, чтобы он приехал.

Наверное, именно поэтому у меня вырвалось:

— Почему?

И когда Кристин ответила мне стало не по себе.

— Сегодня день когда погибла Ева, — Кристин внимательно взглянула на меня. — Он никогда не приезжает в этот день.

— Почему?

— Потому что он не верит в то, что её больше нет.

И я сразу вспомнила и квартиру, и фотографию на столе в его кабинете.

И всё это отлично вписывалось в мотив преступления. Только одно никак не вписывалось в эту картину.

Вчерашний поцелуй.

Вчерашний поцелуй…

И эта проклятая искренность Фераро.

Человек может лгать словами. Но, даже если он дракон — он не может лгать телом. Я всегда могла отличить, когда люди лгут. Наверное, поэтому мне было легко не отвечать на ухаживания столичных красавцев.

Но здесь, в лице того, кто ненавидит таких, как я, и это была не выдумка. Я проверила то, что говорил Арман. Да и по положению попаданцев в инквизиции Южного региона можно было точно сказать: карьеру здесь мне бы точно сделать не удалось.

Поэтому то, что Фераро не любит попаданцев, — чистая правда. Но в то же время он знал, что я одна из них. И всё равно раскрылся. Зачем?

Я задала себе этот вопрос — и обрадовалась. Значит, не всё ещё потеряно, значит, я сохраняю трезвость ума.

Но внутри меня вдруг что-то сладко потянуло. И это была не физиология — никаких бабочек в животе, никаких мурашек. Это было где-то глубоко в груди, там, где бьётся сердце: неожиданно что-то дрогнуло, и внутри появилось сладкое чувство замирания, желания чтобы время остановилось, хотя бы на миг.

Это было, как предвкушение счастья.

Странное чувство. Потому что я точно знала: в этом мире Узора счастье для попаданцев не предусмотрено.

Вскоре я распрощалась с Кристин, которая завернула мне ещё кусок пирога и пригласила прийти к ней на ужин.