— Братан… Глава, там это! — крикнул он с порога. — Упыри!

— Что, — вдруг охрип мой голос. — Опять?

Я вскочил и бросился наружу — прямо так, не разбирая дороги. Сшиб по дороге стул, зацепил край стола, крепко въехал плечом в дверной косяк.

Тролль, да. Представитель самой ловкой — после эльфов — расы этого мира. Как носорог в камышах.

— Э, ты куда? — не понял вслед мне Зая Зая. — Братан, погоди! А я?

И мы пошли вместе: я при револьвере с хитрыми пулями, черный белый урук — с нефритовой кувалдой наперевес. Легендарный герой, куда деваться!

Знаете, чем круче и умнее я кажусь сам себе, тем сильнее реальность бьет меня по породистому носу. В этот раз оказалось ровно так же: я настолько привык полагаться на вампирский пиетет и беспомощность — при общении с крутым некромантом — что… Ладно, судите сами.

Мы выскочили на крыльцо — чудом не столкнувшись в дверях — и сходу влипли в другое чудо, куда злее и волшебнее.

— Э, ты где? — удивился урук. — Куда делся, сволочь?

Встала черная пелена: с трех сторон встала, и то — потому, что позади осталась стена дома. Звуки сквозь пелену не доносились.

— И кто же нам нужен? — сквозь черный полог проступил упырь. Рослый такой, лицо длинное, породистое, со шрамом над левой бровью. Еще — черный смокинг и черный же плащ с алым подбоем. Жертва стереотипов! — Кого же мы потеряли?

Давно заметил — те из злодеев, что подурнее, обожают болтать. Совсем дурни говорят обо всех в первом-множественном: «мы», «нам», «для нас». Будто воспитатели советского детского сада, те еще злодеи с точки зрения советских детей.

Я сунул руки в карманы халата, сам же шагнул вперед.

— Подчинись, — сказал буднично. — Ну!

Сразу же понял: что-то не так. Такое чувство получилось, будто идешь по мелководью, широко загребая ногами мелкую воду. Вроде и не мешает, а идти все одно неудобно.

Второй признак опереточного злодея — привычка пафосно смеяться по поводу и без. Этот — расхохотался, но не грозно, а скорее так, нервно. И нет, не подчинился.

— Надо же, — удивился я. — Братан, не лезь! Это не твой бой!

Это я сказал Зае Зае — а то и правда, бросился бы на вражину, а я не знал, какие еще сюрпризы запас упырь, способный ослушаться мастера-некроманта.

— Ты силен, — сообщил немертвый болтун. — Мастер, если тебе так приятнее. Но не ты один!

— Разберемся, — посулил я, шевельнув пальцем правой руки.

А рука оказалась в широком кармане — в том, где револьвер. А палец — лежал на спусковом крючке.

Бух! Звук выстрела вышел глухим: уж и не знаю, почему. Вампир, поймавший грудью дюжину граммов саронита, перестал быть — даже не успел рассыпаться на пепел. Просто вот он был, и вот его нет.

Темнота отступила: стали свет и звук. Свет был хороший, солнечный и совсем не страшный, звук — резкий и громкий.

— Швайнехунден! — орал гном Дори. Орал, почему-то, на шпракхе. — Вердаммте блютзаугер! Варум ты погнуть майне бихель, шволотш?

Я удивился, присмотрелся и прислушался: оказалось, это был гном, но не Зубила — другой. Этот кхазад стоял над кучей пепла и потрясал топором — хорошим таким, немного светящимся и явно артефактным, но немного… Гнутым?

В куче пепла я сразу же признал доубитого упыря — по контурам тела, когда-то бывшего человеческим.

— Чего он разоряется? — спросил я Заю Заю.

— Да леший его разберет, — тот пожал плечами. — Про топор что-то. Братан, тут вроде, справились. Пойдем, еще посмотрим, где чо.

— Можно не ходить, — возразил я. — Крики слышишь? Если кроме этого, с топором?

— Нет, — уверенно решил Зая Зая. — Вроде все спокойно.

— А чуйка? — мне стало интересно. — Что чуешь?

— Тоже ничего. Ни криков, ни паники… Опять не подрался!

Расстроенный урук оперся на кувалду.

— Так, — я плотно уперся ногами, развел в стороны руки. — Так-так.

Очень удачно вышло: красный-лидер как раз заложил вираж, и эскадрилья пошла над поселком — от реки к Дербограду, параллельно железной дороге.

— Режим.

Обзор летящего выползня сменил цветность: был светло-серый, в градациях, стал — почти таким же, только пепельно-багровым.

— Скорость два, — потребовал я. Меньше было нельзя: выползень — не колибри, на «единичке» может только быстро сесть. Или медленно упасть.

— Чего там? — подкрался Ульфович.

Тихий такой! Ему надо не в собаки идти, а сразу в змеи! Или кто еще бывает — зверь из очень негромких и довольно опасных?

— Там чисто, — ответил я, не открывая глаз. — Кровососов была звезда, значит — пять штук. Один лёг у крыльца, — я наугад махнул куда-то рукой. — Второго утоптал гном, этот, как его.

— Ага, — согласился начальник охраны. — Третий в воротах. Его твои снага прижали створкой и затыкали — уж не знаю, чем, но насквозь.

— Вижу в воротах, — кивнул я. — Четвертый полез на детей.

— Во дебил, — восхитился Зая Зая. — Там же Эдвард!

— Там еще Алька, — напомнил я. — Короче, четвертый тоже кончился. Пятый прямо сейчас драпает в сторону сервитута… Не понял. По воде?

Яркий маркер пятого диверсанта смещался вдоль по течению Казанки: по самой стремнине, там, где в иной ситуации был бы фарватер.

Я открыл глаза.

— Упырь, ска, не могёт в текучую воду, нах, — сообщил снага Гвоздь.

Тоже подкрался, вот ведь!

— Сам знаю, что не может, — рыкнул я. — Сейчас спросим эксперта. Зайнуллин, приди!

Улаири явился вмиг — потому, что был недалеко.

— У нас новый вид вампира? — спросил я умертвие. — Сангвинарис субакватикус?

— Вид у нас старый, — буркнул тот. — Это Водокачка чудесит, вернее, кто-то из ее китят.

— И я даже знаю, кто именно, — согласился я. — Интересно, что будет, когда кашалотик доест упыря? Не сможет входить без приглашения?

— Главное, чтобы не пил кровь, — хмыкнул Ульфович. — И не боялся солнца. И вообще…

Что именно «вообще», начальник охраны пояснить не успел — его перебили.

— Всё, — кивнул улаири. — Доел.

— Тогда тревоге — отбой.

И вот эти, которые все остальные, пошли к реке — смотреть, чему научился мамкин проглотик, а мы трое — я, Зая Зая и примкнувший к нам Ульфович — остались поговорить.

— Алька дома? — первым делом спросил начальник охраны.

Помнит, что я не одобряю, когда мы говорим о чем-нибудь важном при дочери. Особенно — если говорим на особом мужском языке.

«Дома» — потому, что именно там мы и засели, у меня в дому.

— Не знаю, — я пожал плечами. — Вроде нет. Но тут уверенным быть не получится, так что давай просто считать, что где-то она гуляет, мелочь-то.

— Тогда вот что, — решился Ульфович. — Глава, тебе не кажется, что нынешнее нападение упырей было… Как театр?

— Как цирк оно было, — сказал вместо меня Зая Зая. — Шапито, только без медведей и собачек. Зачем пришли, чего хотели — непонятно.

— Например, отвлекали внимание, — возразил я. — Но не все, только те четверо. Первый шел всерьез — и на что-то рассчитывал. Даром, что оказался дурак дураком.

— То есть? — не понял начальник охраны.

— Я ведь кто? — спросил я бесконечно терпеливым тоном. — Кроме того, что тролль?

— Глава, — не сразу понял Ульфович. — А что?

— Шаман он, — пояснил Зая Зая для совсем непонятливых. — И некромант второго посвящения. А этот — вампир, нежить!

— Ну! — понял начальник охраны.

— Вот тебе и «ну», — передразнил я. — Ладно, револьвер был в кармане, не пустой, прямо скажем, револьвер, а то леший его знает, как все могло получиться!

— Вот что. Надо ехать, — вдруг предложил Зая Зая.

— Куда ехать? — снова не понял Ульфович.

Я присмотрелся к начальнику охраны, и увиденное мне не понравилось.

— Нам с Заей Заей — в сервитут. Тебе — не ехать, тебе идти. Спать!

А то знаем мы.

— Дурака этого, — вещал я по пути, — я видел и признал.