— Однёрка в канале, — это форсил, судя по голосу, гоблин Куян. — Глава, слышим тебя хорошо!

Не, ну это не совсем рация — связь-то дуплексная, говорить можно как по телефону. Поэтому я и услышал звук крепкого подзатыльника и недовольный уручий голос: — Вас! Слышим вас, бестолочь! С Главой говоришь!

— Этсамое, вас, — согласился Куян. — У нас все хорошо, потерь нет!

— Почти нет, — вклинился Зая Зая. — В поселке только, снага, пять штук. Геройски.

— Разговорчики, — пресек я. — Как обстановка?

— Паровоз стоит, — это снова был гоблин. — Вроде целый. И вагоны. И я пошел, Босс! Хабар же!

Ну да, все верно. Гоблин Куян — наш главный хабарист. Хабаролог. Короче, по трофеям он, вот что.

— Интересно, догадается ли кто-нибудь развести пары? — уточнил Баал вполголоса. — Да полноте, осилят ли?

Слушайте, осилили!

Гоблин, конечно, со связи уйти забыл — но это было даже к лучшему. Волшебная батарейка, на которой работала рация, села не сразу, и о происходившем в депо мы с Рикардо Алонсовичем имели самое прямое представление — правда, только на звук. Там, внутри и по ту сторону радиоканала, таскали, катали, ругались. Несколько раз стреляли, ревела какая-то тварь — но все обошлось.

Красную эскадрилью я посадил на крышу: все равно сверху ничего не было видно, а некротика — она тоже энергия, сама не возникает, даже внутри хтони.

Наконец, зашумело особенно громко, послышалось пыхтение, свистнул клапан: гномы развели пары.

— Красная, на взлет, — я поднял эскадрилью.

С высоты полета птичек зрелище было триумфальное: старинный черный паровоз, целый и почти не ржавый, медленно выкатился из-под крыши депо, и дым поднимался строго вверх — совсем не закрывая обзора.

Вот показался угольный тендер, забитый антрацитом до самого верху. Следом потянулись вагоны — один, второй… Шесть, и дрезина — седьмым, на жесткой сцепке.

Я, кстати, не уловил момента — когда бойцы успели вкатить железную телегу внутрь депо и как это сделали?

С вагонов и дрезины в небо махали руками — на такой-то высоте птичек было хорошо видно, к тому же, почти все бойцы знали, куда смотреть.

— Поздравляю, Глава! — аристократ протянул мне руку, я с удовольствием ту пожал. — Спланировано, проведено, результаты — блестящая операция!

— Погоди еще, Рикардо Алонсович, — ответил я. — Сначала им надо вернуться.

— Вернутся, — не усомнился Баал. — Куда они денутся.

Зая Зая ехал на паровозе — вернее, на тендере.

— Я — черный, уголь — тоже, — сообщил он Мантикорину, торчащему из кабины машиниста.

— Ты белый, так-то, — ответил тот. — Ну и пусть. Не свалишься?

— Не, — лениво ответил урук. — Тут ехать-то всего ничего, и рельсы, говорят, целые. Вот ты же сам и говоришь.

— Это да, — согласился мохнатый машинист. — Кстати, как сходили-то? Удачно? Хабар?

— Есть немного, — не стал спорить Зая Зая. — Потом еще сходим, собрали не всё, времени не было.

— Себя не обидели? — тролль будто немного завидовал, но орк, подумав, решил: показалось.

В орочьем рюкзаке, прямо поверх трофеев, отдыхал ушибленный боровушек.

Итак, у нас получилось.

Правда, непонятно, что именно — скорее всего, не то, что планировали с самого начала.

Вы ведь понимаете, что я откладывал этот рейд несколько раз? Осознаете, что делал это я не просто так? Вот именно: Глава клана боялся за клан.

— Я ждал чего угодно, — сказал я Кацману.

Это мы, уже следующим днем, обосновались в одном из зданий КАПО — в котором у меня, вот сюрприз, теперь есть свой кабинет. Здесь, на Тверди, госбезопасность называет такое манером старорежимным — присутствие.

Кабинет был временный — как и опричное звание, но, раз уж положено — будьте любезны: получите, распишитесь. Я даже подумал пару раз — может, Пакман так легко отпустил меня с постоянной службы потому, что знал — мне просто придется служить в другом месте?

— Чего угодно — это чего? — заинтересовался полковник.

— Превозмогания. Эпичной битвы. Массовых жертв. Получился — рядовой рейд, даже не очень хтонический.

— Вы, ротмистр, стали слишком много кушать, — решил киборг. — В смысле — зажрались.

Я аж вздрогнул. Неужели министр кино и телевидения, товарищ Меньшов, тоже… Надеюсь, что совпадение.

— Начнем по пунктам, и тут уж я выступлю как егерь, — начал Кацман. — Превозмочь получилось вполне. Шесть тварей второго класса, две — первого, всякой мелочи — до тысячи особей. Цены на ингредиенты еще не рухнули по всему сервитуту по одной причине: перекупы тупят!

— Ну да, — осклабился я. — Мы там шесть грузовиков завернули и одну баржу. Ишь, отдай за треть цены. Облезут, спекулянты! Короче, не будет падения цен: массовое чуть придержим, уникальное — самим пригодится.

— Вот, и Дербоград-малый-три закрыли, — продолжил полковник. — Не смотри на меня так, я сам обалдел: нет там теперь хтони!

— А что есть? — удивился я. — И как это мы?

— Креведко, — напомнил Кацман. — Зая Зая ведь рассказал?

— В подробностях. Получается, это был хозяин?

— Не, это был сторож. Телохранитель, если угодно, — ответил киборг. — Хозяин сидел ниже, в подвале — его и не заметили бы, если бы не Эдвард.

— Наш пострел везде поспел, — кивнул я.

И тут в моей ментальной сфере всплыла новая мысль. Вернее, сама мысль была старая, но думать ее я начал по-новой.

— Интересно, а этот эльф, — начал я осторожно. — Он ведь бывший авалонец. Бывший ли?

— Переведу на русский с тролльего, — Кацман посмотрел на меня пристально. — Не подозревает ли Его Величества Опричная Стража некоего эльфа в нелояльности Державе и Государю? И наоборот, в избыточных связях с бывшей отчизной?

— Вот то же самое хотел сказать, — восхитился я.

— Ваш, господин ротмистр, Эдвард, — киборг пустился в объяснения, — проверен насквозь и послойно, несколько раз и со всех сторон. Он, что называется, диссидент — знаешь, что это такое?

Я знал, конечно: по старой жизни.

— Диссидент — это если наш, доморощенный, — парировал я. — Если тамошний, супротив тех порядков — так это человек доброй воли! Ну, или эльф.

— Пусть так, — не стал спорить собеседник. — Давай вернемся к делу.

— Давайте, — я пожал плечами.

— Так вот, все получилось хорошо, даже отлично. У тебя, Ваня, и твоих ребят — в смысле, клана. Тылы, обеспечение, толковое управление.

— Бардак это, а не управление, — пробурчал я. — Но спасибо.

— Какие теперь планы, Глава? — спросил Кацман. — Кстати, у нас еще минут пять, потом я — на ковер!

— Селектор? — уточнил я.

— Если бы! — почти вздохнул киборг. — В Слободу, самолично.

— Ну, раз пять минут, то вкратце, — решил я. — Дальше мы будем чистить железку, по всей протяженности Дербограда — и охранять, понятно. Пусть работает, а то чего она. Зиганшин-то слетал на свой дальняк, по докладу — там несколько десятков кэ-мэ путей, целых и ничем не забитых.

— А на них нанизаны, как на нитку, деревни и городки, — кивнул полковник. — Там и зерно, и скот, и всякое такое — если ты дорогу почистишь и станешь держать, на тебя сервитутские станут молиться, и это я почти не шучу. Пищевая логистика в Казни — ни к черту!

— Затем и затеваем, — ответил я, и тут же спросил: — Кстати, господин полковник, а вам-то это все откуда известно?

— Ты, Ваня, сроду такой или после из ума вышел? — удивился Кацман. — Вторая часть моей фамилии. Намекну: не просто так! Мое родовое имение…

— Ну конечно! — догадался я. — Куркачи!

Потом я посмотрел вслед конвертоплану, увозившему самого человечного киборга на неведомый ковер к высшему начальству, вернулся в присутствие, сел за стол.

Вздохнул и пододвинул к себе первую папку с бумагами — из дюжины лежавших на столе. Предстояла долгая и сложная работа — та, что я не мог доверить никому больше.