— Понравилось?

Я плюнула ему прямо в лицо, и он ударил меня. Последнее, что я увидела, было испуганное лицо Марен и… наступила темнота.

Очнулась я уже, болтаясь на плече Дарга, когда мы входили во двор его большого каменного дома. Он внёс меня в свой дом, он и изнутри был большим, особенно это было заметно, после небольшого домика Марен.

Дом Даргона оказался хоромами, но наслаждаться хоромами мне не пришлось, потому что меня занесли в подвал, где Дарг затолкал меня в маленькую комнатушку, в которой ничего не было, даже матраса на полу.

Впрочем, матрас и ведро мне предоставили.

— Зачем ты это делаешь, Дарг? Зачем ты запираешь меня в этом чулане? — спросила я.

— Не тот вопрос задаёшь, — ответил он. — Это единственное место, где ты не будешь доставать меня своими криками, и ещё в это место не проникнет твоя богиня.

Глаза у меня расширились.

— Ты знаешь про богиню?

И вдруг я заметила, что глаза Даргона заволокла тёмная пелена, и, даже как будто голос его изменился:

— Конечно, я знаю про богиню, и она про меня знает, но я в этот раз не могу проиграть. Этот мир должен стать моим.

Я увидела, как у Даргона из носа потекла тонкая струйка крови.

Я поняла, что сейчас я говорю не с ним, а с тем, кто выбрал Даргона своим игроком.

— Неужели тебе мало половины мира? — задала я вопрос, не рассчитывая, что бог мне ответит.

Но бог ответил, расхохотавшись словно безумный, он сказал:

— Ты не понимаешь, женщина, вопрос не в половине мира, и даже не в половине силы. Как бы чувствовала ты себя, если бы у тебя работала только половина тела?

Я замолчала.

— Вот так же сейчас чувствую себя я, и это отвратительное чувство, особенно знать, что сила рядом, только протяни руку, поэтому я выиграю, тем более что моя щепетильная сестра в этот раз нашла слабых игроков.

Даргон замолчал. Через некоторое время он поднял глаза, и я увидела, что теперь это он.

— Даргон? — позвала я мужчину, надеясь, что возможно у него осталась капля рассудка. — Ты же понимаешь, что стал просто пешкой в руках бога?

Я так говорила, потому что богиня никогда не вселялась внутрь меня. Она приходила в образе тех, кто мне дорог, и разговаривала со мной.

А здесь я видела насилие, реальное насилие над организмом. Даргон рукой провёл по лицу, и с удивлением посмотрел на кровь на руке.

И когда прозвучал его ответ мне стало ясно, что он пошёл на это осознанно, и мне его не переубедить.

— Не уговаривай меня, Айрин, я помогу богу выиграть, и весь мир будет верить в единого бога, а я стану королём этого мира. — И снова на лице Даргона появилась неприятная улыбка сумасшедшего, — и у тебя ещё есть шанс, подумай, может быть, я прощу тебя и сделаю своей королевой.

Я посмотрела на Даргона с жалостью.

— Боюсь, Даргон, что в этой игре ты не доживёшь до того момента, чтобы стать королём мира.

Добилась я только того, что он грубо оттолкнул меня подальше от двери и закрыл её. И я осталась в тёмной комнате. Под потолком было небольшое слуховое окошко, наверное, для того, чтобы сюда проходил воздух.

Но сама комната в целом действительно напоминала каменный мешок, даже стыков не было между камнями. Я вспомнила, как Кейлан рассказывал, что Даргон обжигал себе камни для постройки дома пламенем.

«Так глупо попасться», — думала я. — «Как там Теон? Если я не выберусь в ближайшие дни, он может умереть. Но, может быть, Марен удастся передать лекарства?»

А я не знала, что, заперев меня, Даргон снова пошёл к Марен. Нет, её он не стал запирать у себя в доме, но возле её дома он поставил охрану, тех, кто был ему верен. Оказывается, и такие уже были, ведь у каждого короля должна быть своя гвардия.

— Даргон, в чём дело? Почему возле дома Марен стоит охрана и никого не пускает? — спросил Кейлан.

Было раннее утро и Даргон порадовался, что он не стал спускаться в подвал, чтобы проведать Айрин, а то тогда бы он не услышал, что пришёл Кейлан. И тот мог бы зайти в дом по старой привычке и обнаружить, что в подвале Айрин.

И Даргон подумал, что надо бы начать запирать двери.

— Зачем тебе Марен, Кейлан?

— У меня раненый, звери в лесу взбесились, мы не смогли поохотиться, или скажу так, что сегодня охотились на нас. Мы еле ноги унесли, у меня один погибший, и один тяжело раненный. И сейчас Степар лежит возле дома Марен и истекает кровью, поэтому мне нужна Марен, срочно!

— Хорошо, — сказал Даргон. — Я скажу, чтобы тебя пропустили.

Даргон пошёл вместе с Кейланом.

Возле дома Марен действительно стояли двое охотников. Они держали носилки, на которых лежал окровавленный Степар.

Раны видно не было, но весь бок у старого охотника был в крови. Даргон кивнул, и охранники пропустили охотников внутрь дома.

Даргон посмотрел на то, что Марен начала хлопотать над Степаном, и ушёл.

«Теперь ему нужно накормить Айрин. Ему не надо, чтобы она ослабела раньше времени. Ей же ещё рожать его сыновей».

Когда Даргон ушёл, и Марен закончила обрабатывать рану Степара, Кейлан тихо спросил:

— В чём дело, Марен? Что произошло?

Марен вздохнула.

— Ты не поверишь, Кейлан, Даргон окончательно сошёл с ума. Ко мне вчера пришла Айрин, ей нужно было лекарство, потому что Даргон отравил Ингена, того самого, который пришёл, чтобы вывести Корна с мальчиком.

— Я так и знал, — сказал Кейлан, —что Инген не из тех, кто бы не сдержал своё слово.

— Да, — сказала Марен. — и Айрин хочет его спасти, но Даргон забрал Айрин и спрятал её в подвале своего дома.

— Теперь становится понятно, — сказал Кейлан, — почему звери в лесу так себя ведут.

И они оба посмотрели на спящего Степара, которому Марен дала сонной настойки.

— Получается, что без Айрин мы не сможем помочь Ингену? — спросила Марен.

Кейлан покачал головой:

— Без Айрин мы не пройдём через лес.

— А у тебя не осталось артефактов? — спросила Марен.

— Нет. Даргон больше не давал мне, да и мы с тобой не знаем, где Инген, артефакты делают безопасной только тропу.

— Тогда нужно вытаскивать Айрин, — Марен тяжело вздохнула, и положила руку на свою шею, — иначе Инген умрёт, а у меня есть противоядие, но время идёт и с каждым днём его шансы выжить уменьшаются.

— Я постараюсь что-то сделать, — пообещал Кейлан.

Кейлан подумал о том, что утром он был в доме у Даргона, но тот ничего не сказал ему про Айрин.

«Значит, Даргон теперь мне не доверяет, — подумал Кейлан, —и он приблизил к себе тех, кто был слишком слаб, чтобы стать охотниками, но достаточно силён, чтобы держать в руках оружие. И достаточно беспринципен, чтобы держать в страхе всех остальных.»

И тогда у Кейлана созрел план.

Как бы ни было обидно ему, он сам бы ни за что не пошёл против Даргона. Он действительно уважал его, да и за то время, что они здесь в Мёртвых землях, было много раз, когда они спасали жизни друг друга.

Но то, что происходило сейчас, было недопустимо.

Кейлан не знал, что Даргон стал игроком бога, он просто подумал, что Даргон сошёл с ума, желая сохранить свою власть здесь любой ценой.

Кейлан пошёл к Ялае, она была женщиной Даргона, пусть и не официальной, но никто из поселения не продержался около Дарга дольше, чем она.

Кейлан не стал скрывать или пытаться использовать её в тёмную, он рассказал ей всё, хотя это и было рискованно.

Но Ялая не была наивной девочкой и не была влюблённой женщиной, ослеплённой своей любовью. Она очень хорошо понимала, что Даргон ею пользуется, но ведь и она тоже использовала его.

И что уж там говорить, она не хотела возвращаться на Большую землю из Мёртвых земель. Ей нравилось то, что здесь мало людей.

Ну, а ситуация с Даргоном… В конце концов, он был неплохим любовником, и её никто не принуждал, она пришла к нему сама. И если у него не будет другой женщины, то она так и останется для него основной. И, возможно, когда-то он оценит, то, что она всё время рядом.